Санаторий в Архангельском бомбили в годы войны. В бывшей усадьбе Юсуповых оперировали солдат, а художник Лев Бруни писал на акварелях скульптуры, которыми восхищался Пушкин.
Композитор Дмитрий Шостакович восстанавливался после ленинградской блокады, закончив здесь Вторую сонату для фортепиано.
Скульптор Вера Мухина лепила в санаторных палатах портреты тяжело раненных участников обороны Москвы – Бария Юсупова и Ивана Хижняка.
Константин Симонов лечился вместе с генералом Утвенко, героем своей сталинградской повести «Дни и ночи», и писал стихи.
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Женщина под черною косынкой
Пляшет на вертящемся кругу.
Одержима яростною верой
В то, что он когда-нибудь придет,
Вечные слова «Yo te quiero»
Пляшущая женщина поет.
В дымной, промерзающей землянке,
Под накатом бревен и земли,
Человек в тулупе и ушанке
Говорит, чтоб снова завели.
У огня, где жарятся консервы,
Греет свои раны он сейчас,
Под Мадридом продырявлен в первый
И под Сталинградом в пятый раз.
Композитор Дмитрий Шостакович восстанавливался после ленинградской блокады, закончив здесь Вторую сонату для фортепиано.
Скульптор Вера Мухина лепила в санаторных палатах портреты тяжело раненных участников обороны Москвы – Бария Юсупова и Ивана Хижняка.
Константин Симонов лечился вместе с генералом Утвенко, героем своей сталинградской повести «Дни и ночи», и писал стихи.
Кружится испанская пластинка.
Изогнувшись в тонкую дугу,
Женщина под черною косынкой
Пляшет на вертящемся кругу.
Одержима яростною верой
В то, что он когда-нибудь придет,
Вечные слова «Yo te quiero»
Пляшущая женщина поет.
В дымной, промерзающей землянке,
Под накатом бревен и земли,
Человек в тулупе и ушанке
Говорит, чтоб снова завели.
У огня, где жарятся консервы,
Греет свои раны он сейчас,
Под Мадридом продырявлен в первый
И под Сталинградом в пятый раз.
Несколько моих новых анималистических снимков, включая фото из заповедников.
Сейчас зубрам не угрожает вымирание, но сто лет назад реликтовых быков почти уничтожили. Кавказских зубров начали охранять по инициативе Ленина и Луначарского, а во время Второй мировой войны вопросом спасением этого вида занимались на государственном уровне – в СССР и Польше.
Руководитель программы по восстановлению популяции зубров Заблоцкий вспоминал, как его вызвал к себе на фронте маршал Воронов и командировал в полесские чащи.
«Вы работали до войны с зубрами, – продолжал маршал, – Вот пишут из высоких инстанций, тут и Московский университет, и Министерство иностранных дел, что вы тот человек, кто может оценить положение с зубрами в Беловежской пуще. Поезжайте. Всем, чем нужно, вам помогут».
Молотов обсудил вопрос о возрождении bison bonasus с Болеславом Берутом. И в результате этой работы 80 лет спустя зубры стали в некоторых местах довольно обычным видом.
Сейчас зубрам не угрожает вымирание, но сто лет назад реликтовых быков почти уничтожили. Кавказских зубров начали охранять по инициативе Ленина и Луначарского, а во время Второй мировой войны вопросом спасением этого вида занимались на государственном уровне – в СССР и Польше.
Руководитель программы по восстановлению популяции зубров Заблоцкий вспоминал, как его вызвал к себе на фронте маршал Воронов и командировал в полесские чащи.
«Вы работали до войны с зубрами, – продолжал маршал, – Вот пишут из высоких инстанций, тут и Московский университет, и Министерство иностранных дел, что вы тот человек, кто может оценить положение с зубрами в Беловежской пуще. Поезжайте. Всем, чем нужно, вам помогут».
Молотов обсудил вопрос о возрождении bison bonasus с Болеславом Берутом. И в результате этой работы 80 лет спустя зубры стали в некоторых местах довольно обычным видом.
В сентябре 1867 года Лев Толстой приехал в Бородино и остановился в монастыре, построенном посреди укреплений.
Он работал над описанием Бородинской битвы, кульминацией романа «Война и мир». Толстой обошел поле сражения, где герои книги открыли для себя смысл жизни и смерти. Нарисовал его план, разыскивал очевидцев, видевших все своими глазами.
«Несколько десятков тысяч человек лежало мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах, на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне.
Над всем полем, прежде столь весело-красивым, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови. Стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: «Довольно, довольно, люди. Перестаньте... Опомнитесь. Что вы делаете?».
Осенью 1941 года Бородино обороняли сибирские стрелки и московские ополченцы – в том числе историки, литературоведы – которые задержали продвижение танковой дивизии СС «Рейх».
Он работал над описанием Бородинской битвы, кульминацией романа «Война и мир». Толстой обошел поле сражения, где герои книги открыли для себя смысл жизни и смерти. Нарисовал его план, разыскивал очевидцев, видевших все своими глазами.
«Несколько десятков тысяч человек лежало мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах, на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне.
Над всем полем, прежде столь весело-красивым, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови. Стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: «Довольно, довольно, люди. Перестаньте... Опомнитесь. Что вы делаете?».
Осенью 1941 года Бородино обороняли сибирские стрелки и московские ополченцы – в том числе историки, литературоведы – которые задержали продвижение танковой дивизии СС «Рейх».