Полоцк – один из древнейших городов Восточной Европы, главная варяжская фактория на Даугаве-Двине.
Софийский собор построен в первой половине XI века. Примерно там, где святой благоверный князь Владимир изнасиловал Рогнеду Рогволодовну на глазах у ее родителей.
Впоследствии храм перестроили в манере виленского барокко. Царь Петр убил в его стенах пятерых монахов-базилиан. Русские войска устроили в соборе склад пороха, а французы оборудовали конюшню.
В советское время София превратилась в музей. В его нижнем ярусе можно видеть уцелевшие древние стены, с византийской плинфой, арабскими дирхемами и древнерусскими граффити. А сверху играет чехословацкий орган.
Возле собора установлен Борисов камень. Так называли ледниковые валуны, которым приносили жертвы в день Бориса и Глеба, когда вода спадала, и камни выступали наружу.
В XIХ веке камень пыталась вытащить из реки полиция. Однако, как шутили полочане, «арестовать Бориса» не удалось.
А потом пришли коммунисты, и без проблем переместили валун на гору.
Софийский собор построен в первой половине XI века. Примерно там, где святой благоверный князь Владимир изнасиловал Рогнеду Рогволодовну на глазах у ее родителей.
Впоследствии храм перестроили в манере виленского барокко. Царь Петр убил в его стенах пятерых монахов-базилиан. Русские войска устроили в соборе склад пороха, а французы оборудовали конюшню.
В советское время София превратилась в музей. В его нижнем ярусе можно видеть уцелевшие древние стены, с византийской плинфой, арабскими дирхемами и древнерусскими граффити. А сверху играет чехословацкий орган.
Возле собора установлен Борисов камень. Так называли ледниковые валуны, которым приносили жертвы в день Бориса и Глеба, когда вода спадала, и камни выступали наружу.
В XIХ веке камень пыталась вытащить из реки полиция. Однако, как шутили полочане, «арестовать Бориса» не удалось.
А потом пришли коммунисты, и без проблем переместили валун на гору.
Новополоцк – юный спутник древнего Полоцка, построенный в послевоенное время, для работников нефтеперерабатывающего завода. Начиная с семидесятых подъезды новополоцких новостроек украшали замечательными мозаиками.
«В течение 1974 года было найдено решение уникальной задачи по массовому внедрению в городскую среду декоративно-художественных работ. На заседании (горисполкома) было признано, что на данном этапе развития города, пока город еще невелик, особенно важно последовательно реализовать принципы творческого содружества архитекторов и художников, начиная с этапа проектирования городских объектов», – писал об этом Макс Шлеймович.
Бетонные рабочие кварталы на берегу Западной Двины представляют собой музей под открытым небом. Здесь интереснее, чем на любой выставке выморочного «современного искусства». И очень жаль, что часть этого наследия уже утрачена.
«В течение 1974 года было найдено решение уникальной задачи по массовому внедрению в городскую среду декоративно-художественных работ. На заседании (горисполкома) было признано, что на данном этапе развития города, пока город еще невелик, особенно важно последовательно реализовать принципы творческого содружества архитекторов и художников, начиная с этапа проектирования городских объектов», – писал об этом Макс Шлеймович.
Бетонные рабочие кварталы на берегу Западной Двины представляют собой музей под открытым небом. Здесь интереснее, чем на любой выставке выморочного «современного искусства». И очень жаль, что часть этого наследия уже утрачена.
Валентин Катаев писал осенью 1939 года:
«Это был знаменитый замок князей Мирских в местечке Мир. Часто мне приходилось во время поездок по Западной Белоруссии видеть его издали. Иногда ночью мимо нас, на фоне лунного облачного неба, проплывал силуэт двух готических башен, над которыми летали тучи черных птиц. Он окружен высоким крепостным валом. Из ворот вот-вот, кажется, выедут закованные в сталь рыцари.
У входа стоял человек в подпоясанном пальто и с красной повязкой на рукаве – часовой рабочей гвардии. Я подошел к нему, предъявил свое удостоверение и попросил показать замок. Но он вдруг вскинул свою берданку… и щелкнул затвором. «Назад!». Он имел строжайший приказ не пропускать в замок никого без начальника рабочей гвардии.
Я запомнил его фамилию: Мицкевич. Однофамилец великого польского поэта Адама Мицкевича, столяр Мицкевич из местечка Мир бдительно и неподкупно стоял на своем посту у бывшего замка князя Мирского».
А через полтора года нацисты превратили замок в лагерь смерти для мирских евреев.
«Это был знаменитый замок князей Мирских в местечке Мир. Часто мне приходилось во время поездок по Западной Белоруссии видеть его издали. Иногда ночью мимо нас, на фоне лунного облачного неба, проплывал силуэт двух готических башен, над которыми летали тучи черных птиц. Он окружен высоким крепостным валом. Из ворот вот-вот, кажется, выедут закованные в сталь рыцари.
У входа стоял человек в подпоясанном пальто и с красной повязкой на рукаве – часовой рабочей гвардии. Я подошел к нему, предъявил свое удостоверение и попросил показать замок. Но он вдруг вскинул свою берданку… и щелкнул затвором. «Назад!». Он имел строжайший приказ не пропускать в замок никого без начальника рабочей гвардии.
Я запомнил его фамилию: Мицкевич. Однофамилец великого польского поэта Адама Мицкевича, столяр Мицкевич из местечка Мир бдительно и неподкупно стоял на своем посту у бывшего замка князя Мирского».
А через полтора года нацисты превратили замок в лагерь смерти для мирских евреев.