Рассказ о памятниках Луксора будет неполным без упоминания Карнакского храма - крупнейшего храмового комплекса древнего мира, площадью около тридцати гектаров.

Это целые аллеи сфинксов и огромных колонн, протянувшиеся от старого русла Нила до священного водоёма, украшенного статуей скарабея-Хепри. А между ними расположены пилоны и обелиски.

Каждый новый фараон добавлял к храму собственные постройки, соревнуясь с предшественниками, а иногда уничтожая часть их наследия. И это определило особый облик архитектурного ансамбля в Карнаке.

Вдобавок это огромная и ещё не прочитанная до конца книга. Стены храма украшены иероглифами - это хроника правлений целых династий, включая Карнакский царский список Тутмоса III (украден и выставлен в Лувре), а также Большую карнакскую надпись фараона Мернептаха - самый обширный из сохранившихся древнеегипетских текстов, повествующий о войне с "народами моря".

Настоящий портал в прошлое, который можно осматривать бесконечно, блуждая среди статуй и колоннад.

Осмотрели Каирский музей - как раз сейчас его экспонаты перевозят в новый музейный комплекс, расположенный в Гизе.

Я был здесь во время столкновений на Тахрире, когда солдаты защищали археологические сокровища от грабителей, и меня пустили осматривать совершенно пустое здание.

Рахотеп и Нофрет, "сельский староста" Каапер, карлик Сенеб выглядят старыми знакомыми, и даже золото Тутанхамона пока на месте - хотя фотографировать его маску почему-то нельзя.

Теперь все это переместят от революционной площади к пирамидам, где вдобавок откроют новый аэропорт. Причем, вполне очевидно, что это делается в ожидании новых народных бунтов.

Здесь недаром страна сотворила
Поговорку, прошедшую мир:
- Кто испробовал воду из Нила,
Будет вечно стремиться в Каир.

Пусть хозяева здесь - англичане,
Пьют вино и играют в футбол,
И калифа в высоком Диване
Уж не властен святой произвол.

Пусть, но истинный царь над страною
Не араб и не белый, а тот,
Кто с сохою или с бороною
Черных буйволов в поле ведет.

Хоть ютится он в доме из ила,
Умирает, как звери, в лесах,
Он - любимец священного Нила
И его современник - феллах.

Для него ежегодно разливы
Этих рыжих всклокоченных вод
Затопляют богатые нивы,
Где тройную он жатву берет.

А ведь знает и коршун бессонный:
Вся страна - это только река,
Окаймленная рамкой зеленой
И другой, золотой, из песка.

Если аист задумчивый близко
Поселится на поле твоем,
Напиши по-английски записку
И ему привяжи под крылом.

И весной на листе эвкалипта,
Если аист вернется назад,
Ты получишь привет из Египта
От веселых феллашских ребят.

Декабрь 1918 года.