Несколько дней назад в Южной Корее была годовщина большой всенациональной трагедии — 11 лет с крушения парома Севоль.

Именно на годовщину я хотел посетить самый близкий к Сеулу мемориал, где хранятся останки погибших на том корабле. Он находится на Инчхонском семейном кладбище | 인천가족공원. Я планировал ехать туда не один и в последний момент все сорвалось. Слишком близко как-то к сердцу я это принял, по итогу как это мне свойственно потерялся на несколько дней во времени и пространстве. Но вот сегодня, как только появился просвет осознанности, взял билет и самостоятельно поехал в соседний город.

В трагедии 16 апреля 2014г. погибло 304 человека, 250 из которых были детьми, а 11 их учителями. Школьная группа из города Ансан (сразу за Инчхоном, если считать от Сеула) отправилась в 4-дневную поездку на известный своим курортным потенциалом остров Чеджудо. Ансан известен тем, что это город с большим иностранным сентиментом, так что на борту было и 5 иностранцев, среди которых был 1 русский студент Слава (18 лет). Он тоже погиб, тут можно почитать интервью с его родителями. Как бы то не было, спустя сутки движения по воде в пол 9 утра паром наклонило, он тонул очень быстро, полное затопление заняло всего 100 минут, а большинство жертв захлебнулись гораздо раньше. Судя по всему, все случилось из-за плохого состояния парома и ненадежного крепления находившихся на нем грузов. На очередном, ничем не примечательном повороте центр тяжести сместился в сторону и корабль «занесло». Он накренился набок и начал быстро затопляться с одной из сторон.

Проблема аварии и огромного числа жертв не столько в плохой случайности, сколько в человеческих ошибках. Главный вопрос, который задают семьи погибших, это как бы развивались события, если бы около 8:52 утра, когда «Севоль» начал тонуть, на борту судна не раздалось объявление, призывающее пассажиров (послушных детей, напомним, в основном) оставаться на своих местах? Капитан судна с командой покинул его, когда это объявление все еще продолжало звучать из всех динамиков. Многие дети даже не пытались себя спасти, потому что на протяжении всего того времени, которое было необходимо для того, чтоб подняться наверх, они продолжали сидеть в своих каютах, в ожидании действий со стороны взрослых. Первый звонок в спасательную службу поступил не от взрослых на борту, а от одного из учеников.

Трагедия считается одной из основных причин падения режима Пак Кынхе, ей объявят импичмент через 2 года, но начало потери доверия обществом началось именно после этих событий. 11 лет — не такой большой срок, чтоб забыть. Севоль по прежнему остается важным политическо-социальным вопросом общества к правительству. Ответ на вопросы: кто виноват и что делать, чтоб не повторить ошибку, трансформировались в политическое движение и давление. На трагедии выросло бесчисленное множество политических институтов: требования к публичности информации, проверяющие органы, движения социальной и психологической поддержки, профсоюзная деятельность. Нельзя не упомянуть законодательные и партийные движения: катастрофа стала дамокловым мечом над консерваторами в руках демократов. Это все невозможно отрицать или просто пройти мимо, это последствия. Это не история, это сегодняшний момент. Без понимания его нельзя понять корейскую политику и корейское общество. Общество, ужаснувшееся от самого себя.

#тревел

Инчхонское семейное кладбище — очень неожиданное место. Потому что меньшее, что ты от кладбища ожидаешь — это давление иерархии. Но тут оно запредельное. Кладбище находится между гор. И поверьте, очень заметно отличие подножья этих гор, от вершин.

В самом-самом-самом низу нет могил. На земле просто закопаны таблички с именами и датами, а возле них словно мусор после фестиваля валяются цветы. Это вызывает чистый ужас, потому что я лично их очень поздно заметил. Я шел вперед, любовался видами и чуть не помер на месте, когда осознал, что иду по чьим-то могилам.

Однако, довольно скоро начинается подъем в гору. И на первых ступенях вас встретят гигантские поля стройных могильных плит до самого горизонта во все стороны. Их уже сложно не заметить, пройти мимо, они основа кладбища и по всей видимости общества. Чуть в стороне, примерно на том же уровне располагается кусочек холма с иностранцами. Вход обозначен большими воротами в китайском стиле, так что основная наиональность жителей холма понятна.

Ближе к середине гор, с уже приятным видом на долину внизу, бесконечные ряды могильных плит заканчиваются и начинается переходная зона. Тут находятся два особых типа могил:
1. Стенки с прахом. Они интересны тем, что являются единственными могилами с фотографиями покойных. Наверно из этого можно сделать какой-то вывод, но мне сложно сказать точно.
2. Могилы-деревья. Мне тоже несколько сложно сказать что это за категория граждан, но рядом со стенами и фотографиями высажены террасы с одинаковыми деревьями вместо могильных плит. Под ними очевидно люди, каждое дерево подписано. Но почему? Я лично не знаю. Красиво.

На самую вершину я уже не пошел, начался ливень, поэтому фотографий у меня нет. Но суть такая, что вершины гор — для самых важных и богатых. Там начинаются курганы. Большие насыпи, которые со стороны выглядят как домики, какой-то древней цивилизации.

Каждая фотография — чья-то история. После того, как прошел по горе поля безликих могил, понимаешь на сколько важна фотография для внешнего восприятия. Только в этот момент, спустя час блужданий по кладбищу осознаешь, что тут похоронены настоящие люди.