Я стараюсь не писать об этом. Такой у меня способ уважать чужие чувства и не множить тревогу. Но вот наткнулась на заметку, что сделала пару недель назад. И поняла, что мне есть чего в неё добавить. А именно, как я справляюсь.


Привыкаешь жить с болью. Даже свою более менее привычную жизнь живешь. Реже в разговорах с друзьями звучит тема войны. Вы чаще справляетесь с этим в одиночку. Да и трогать другого больным нет желания. И свое трогать тоже не хочется. Оно спит, пусть не движется. Без чтения новостей теперь часы, дни, выходные. Больше нет страха или навязчивых мыслей о ядерной или третьей мировой. Уже не тошнит. В редких случаях. Не мучает страх совершенно разного прочего рода. Занимаешься привычными вещами. В терапию ходишь с тем, что было до. Улыбаешься, смеешься. Может быть почти или совсем не плачешь. А война где-то там. Фоном. Так и живешь, свою практически обычную жизнь. Строишь планы, на близкое и очень далекое будущее. Стараешься снимать этот камень и класть на полочку, забыть там его и не возвращаться. А он как варежка на резиночке, не теряется.

Мне было очень важно понять, как теперь и для чего двигаться дальше. Понять было не просто, все понимательные процесс были перекрыты давящей болью. И чувством вины. В моем случае, я винила себя за то, что у меня «всё хорошо». За то, что мне выпало сейчас быть в спокойном, теплом и красивом месте. В ответ на чувство вины, я остановила свою жизнь, на которую не было какого-либо прямого влияния из вне. Я сама её останавливала.
Такая реакция была очень естественной. Но совершенно вредящей в перспективе. Отсюда вставал вопрос и необходимость ответа: как жить дальше?

Из вопроса как жить дальше появлялись: Что от меня действительно зависит? Чем я могу быть наиболее полезна этому миру? Что в моих силах?

А в моих силах я.
Да ничего кроме.

Я могу поработать со своими чувствами, отгоревать, позлиться, сделав это так, чтобы другим от меня не досталось ни боли, ни злости. Чтобы не умножать. Это не исключает того, что я ими делюсь. Но я их не адресую другому, не ищу человека-предлог для выливания. Могу поработать с виной и со стыдом. Потому что эти чувства имеют право быть и также, застревание в них мне не помогает двигаться.

А двигаться это делать то, что я делаю. И идти куда шла. Потому что, к счастью, этот мой путь прошел проверку на актуальность и не обессмыслился. В основном.

Минимизировать боль внутри мне очень помог мой терапевт. Тот самый, который в прошлой моей о нём истории, засыпал. Кстати, на новой встрече я спросила как ему так не стыдно. А он сказал что стыдно, но он с этим чувством самостоятельно справляется и готов обсудить, если меня это задело. Хорош! А потом пошутил, не собираюсь ли я написать рассказ об этом. А я сказала, что он уже написан и опубликован. Тут мы посмеялись.

Так вот, он родом из Одессы. Пол жизни там, пол жизни в России. Когда началось, он ярко обозначил, что не поддерживает любую жестокость. И на мое «Почему я тут, а они там» предложил исправить это в «Для чего?». Такой вопрос из обвинения себя помог прийти мне в смыслы. Потом мы ни раз возвращались к этой теме. А он все говорил о том, чтобы я себя не мучила. И очень важным было для меня, что напротив, пусть и в мониторе, сидит человек, чьи родные скрываются в подвалах, чья пожилая мать там. И этот человек меня не ненавидит. Он знает, что это не я. Ему больно, но он не дает этой боли уйти таким образом, чтобы и больно было мне. Наоборот.

И дело тут не в разрешении, не в прощении от другого. Очень важен пример, наглядный пример доброты. Наглядный пример умения не винить другого, не ненавидеть другого. Не смотря на общую боль. Так можно и мне это важно.

Хотя, да, признаюсь, эта его доброта и есть акт разрешения.

Сейчас понимаю, что важно мне это потому, что я вместе со своими внутренними опорами не была хорошо подготовлена к тому, что случилось. Не так и крепок этот мой стержень, на который я могу опираться в поисках ответов хорошо или плохо, можно или нельзя. Но он и не имел возможности закалиться, не было у него испытаний такого масштаба.

Я чувствовала, что имею полное право переработать свои страдания, свою вину и двигаться дальше. Но мне было сложно в своей к этому уверенности, потому что я продолжала наблюдать, как «другие» ставят своё чувства вины на пьедестал и демонстрируют стыд как нечто праведное.

В попытках понять как можно, от страха пустоты в ответ, я смотрела на других. То, что я видела, мне не подходило. Но закрепляло мою в своей позиции неуверенность. И лучшее, что я могла сделать, это осмелиться на тишину, осмелиться взглянуть в свою пустоту. Но пустоты ведь там и не было. Было скукожившееся от ужаса и чужих слов личное мнение. И подтверждение этому мнению я обнаружила в словах терапевта. Теперь кажется, что если или когда, я снова потеряюсь в своем понимании правильности, то буду хотя бы знать, что самый верный ответ я найду позволив себе побыть без чужих слов.

В целом, за эти месяцы я поняла, что будь это боль за вредящего себе зависимого родственника или за «ситуацию» я действительно имею право её в себе не носить и делать все возможное-хорошее для того, чтобы себя не рушить. Отсюда и текст выше, кстати, про созависимость.

Приобретение такой здоровой бесстыжести. Обмен стыда, боли и вины на вопрос: что я могу сделать? Выбор тех действий, что реальны, которые мне не навредят и которые я действительно могу. Делание.

Просто потому, что боль никак никому не помогает. И если она у меня есть, то я с ней работаю. И стараюсь её не множить, передавая другим. Хотя, повторю, она и правда как на резиночке. И будет там, пока всё не закончится. Ведь нельзя прожить то, что не закончилось. Зато можно, пока оно еще идет, находить в себе силы жить. Хотя бы потому, что у меня это получается. И даже о ней совершенно забывать. Что совершенно здорово.

Тут, кстати, мне помогает ещё и опыт своей жизни, такой, который ни раз говорил о её хрупкости. О её ценности. О том, что счастье это не редко труд и выбор. И он стоит передо мной сейчас.

Не меньше, чем понимание хрупкости жизни, мне помогает еще одна мысль.

Они одержат победу, когда заберут моё желание жить и мои смыслы. А заберут они их только если я сама отдам. Хотя, оставить смыслы такими, какими они были, без изменений, попросту невозможно. Да и не нужно. Ведь мир теперь для меня другой. Хотя, разве не всегда ли он таким был? Просто не в мою сторону. Теперь я его вижу и знаю, куда лучше. Что значит, качество понимания, какие смыслы действительно имеют ценность, вырастает. А лишние остаются в прошлом.

Мне было важно это посмотреть.
Хотя бы потому, что во многом я теперь себя не так одиноко чувствую.
И потому, что заметила, то, что пропустила. Мне об этом тут сказали.


— Вы во что-то верите? То что происходит сегодня, война, она разрушает вашу веру или укрепляет это?
— Наверное, укрепляет. Кристаллизует тоже.
Цинично звучит, когда война что-то укрепляет в тебе, или какое-то другое страшное социальное событие, явление. И говорить как-то неловко об этом укреплении, но есть ощущение, что я на чем сидел, на том сижу.



https://youtu.be/wu1BEWW7zyQ

Возможно, вы не грустный человек. Просто вы часто растете духовно.

Был такой человек, Казимеж Домбровский. Доктор медицины и философии. Клинический психолог, психиатр и педагог. Учился в университетах: Познанском, Женевском, Венском, Гарварде, Сорбонне, Балтиморе. Стипендиат всевозможных фондов, вроде таких как ООН, Рокфеллера, Форда и др.

Домбровский разработал основные принципы теории позитивной дезинтеграции, в основе которой лежит представление о развитии личности как нравственного существа. Согласно этой теории (ТПД) человек не просто способен на непрерывное развитие своих способностей, а скорее, к нему приговорен.

Развитие происходит как в биологическом, так и в социально-психологическом. Тут можно много чего сказать и добавить, как и про сами заслуги Домбровского. Но сейчас про мысль, с которой я этот текст начала.

Очень часто, психологический рост открывает малоприятную правду о нас самих, и о том, что мы делаем со своей жизнью. Начинает происходить разрушение. Жить как раньше, вроде бы уже не получается, как по-новому пока не ясно. На деле, ничего такого супер нового мы о себе не узнаем, скорее позволяем выйти наружу тому, что и так отлично знали, только внутри. В такой момент кажется, что разрушается наше Я. В действительности, разрушается не Я, а тот удобный-неудобный способ, в котором мы существовали. Такие периоды сопровождаются тем, что зовут тревогой, апатией, депрессией и пр. Но то, что признано относить в категорию психических болезней, в большей степени сигнал. Не центральная причина, а следствие. Следствие того, что ваша настоящая суть дает о себе знать, чтобы вы дали ей быть.

К. Домбровский полагал, что причина психологических симптомов — это стремление человека к развитию, которое, как мы помним, ему не только свойственно, но и предначертано. И работает это как внутренний процесс распада личности, который ведет к более сложному, новому уровню духовного развития.

Еще проще говоря, душевная боль - рост.
Только не для каждого. Что, конечно, нормально.

Кто-то, в результате подобного рода эмоциональных встрясок, развивает свою личность, а кто-то возвращается на прежний уровень. Наблюдения показывали, что люди, не имеющие психологическую осознанность, с большей вероятностью, не смогут изменится значительно. Вторая часть людей, использует периоды дистресса, чтобы узнать о себе что-то новое. И как следствие, вырасти.

Негативные эмоции - основная движущая сила психологического развития личности. Человек с высоким потенциалом развития, в случае трудностей не закрывается, не убегает от реальности, а находит в себе внутренние силы, чтобы эту реальность принять, включая негативные переживания. Результатом и наградой является рост. Хотя, я бы сказала, что встречаться лицом к лицу с этим «темным», скорее необходимость, чем выбор. То есть, если ты, как личность, имеешь внутренний потенциал духовного роста, то игнорируя эту свою потребность, лучше себе вряд ли сделаешь.

Эту заметку я написала прошлым летом, с опорой на книгу Л.Гибсон "Взрослые дети эмоционально незрелых родителей". (Все ещё одна из покорнейших книг что я трогала). А вспомнила я про неё потому что наткнулась на статью Роберто Ассаджоли "Самореализация и психические нарушения", где другими словами речь идет о том же самом. И тем не менее, пусть и о том же самом, но я бы порекомендовала её к прочтению.

Ассаджоли пишет: "Духовное развитие человека – долгое и нелегкое путешествие через неизведанные земли, полное неожиданностей, трудностей и даже опасностей. Оно предполагает радикальное преобразование "нормальных" черт личности, пробуждение скрытых прежде возможностей, вознесение сознания в новые для него сферы, а также новую внутреннюю направленность деятельности."

А дальше коротко и по делу разбирает четыре критических стадии духовного развития:
• Кризис, предшествующий духовному пробуждению.
• Кризис, обусловленный духовным пробуждением.
• Реакции на духовное пробуждение.
• Фазы процесса преображения.

Приятного вам чтения и хорошего дня (:

http://psylib.org.ua/books/grofs02/txt02.htm

От чего мы соглашаемся на вредящие нам отношения? И как научиться их не выбирать.

Вредящие отношения это те, в которых нам не тепло, надежно и спокойно. А те, где мы очень много терпим и страдаем. Такие, где нам больше больно, при чем не как-то субъективно, в силу собственных травм, а совершенно точно напрямую от действий партнера. Ложь, измены, пренебрежительное отношение, оскорбления, эмоциональное, физическое насилие.

Как так получается? От чего и для чего мы выбираем что-то подобное?

Чтобы выжить, ребенок рождается эгоистом. От чего спокойно себе орет и требует. Механизм такой, для выживания — ощущение что ты центр вселенной и она тебе должна.

Поскольку мы эгоисты, всё поведение в нашу сторону, да и вообще, воспринимаем очень лично. Например, если так выходит, что родители, воспитывая нас, проживают не лучший период жизни, если у них не остается на нас времени и сил, если они пьют, если они эмоционально не зрелые. Нам кажется, что это из-за нас.

Считаем, что нас бьют потому что мы плохие. Что родители разводятся потому что мы. Мама плохо выглядит, у мамы депрессия, из-за нас. Папа уходит к лучшей подруге мамы, тоже мы. Нас игнорируют, оскорбляю, наказывают потому, что это мы, с нами что-то не так.

Нам трудно догадаться, что родители убегают от реальности, не справляются со своими эмоциями, с отношениями, проявляют агрессию потому, что они так выросли, так научились и мы тут совершенно точно не можем быть влияющим фактором. Нас вообще не было, пока они росли и учились жить.

Но мы об этом не думаем, мы без понятия. Так и вырастаем, с привычным чувством, с чувством, которое кажется нам справедливым — что все проблемы, беды и несчастья из-за нас. Его еще называют — вина. Ну а где вина, там и шаткая, низкая, хрупкая самоценность.

Сюда, не во всех случаях, но во многих, добавляем не только выросшее внутри, очень естественным образом, чувство пустоты и одиночества. Но и реальность, в которой за спиной никого, где мы без корней, без дома.

И вот выходит в мир человек, привыкший, что беды от него, что разного рода насилие есть повседневность. Человек, которому не на кого положиться, некуда прийти. Разве что есть откуда бежать. Человек такой, очень одинокий, не подозревающий о своей красоте, о своей силе, о приятных качествах и потенциале. (Вообще, по-моему, в мире гораздо больше красоты, чем её способны видеть её же обладатели.) Человек, которому катастрофически не хватило теплоты, безопасности и близости. Не хватило поддержки, заботы, любви. Не хватило дома.

А может быть в очень большой степени и хватило, но был все-же какой-нибудь нюанс, вроде наказаний за нежелательное родителю поведение. Высмеивания интересов, предпочтений. Запретов на индивидуальность. Игнорирование в качестве наказания. Соревнований между детьми в семье, или с другими. Похвалы и внимания за исключительны достижения, не дальше. Обесценивания чувств, запрета на них же. Множество вечеров для ребенка в одиночестве, какой-то слишком ранней самостоятельности, ранней взрослости. Может, родитель требовал от ребенка эмоционально поддержки. Да и много чего еще.

Вот от этого всего и от подобного, не имея понятия о том, какими отношения могут еще быть, с чувством ненужности, не ценности, одиночества. С чувством, что моральное и/или физическое насилие в нашу сторону мы заслужили. И что с нами что-то не так, мы и оказываемся во взрослой жизни, а там и во вредящих отношениях.

Поведение каждого человека с подобным прошлым очень разное. Так, например, кто-то будет избегать отношений, в силу страха отвержения, в силу невозможной к преодолению застенчивости. Другой же организует себе хаотичное множество половых связей и романтических отношений. Резко страдающих в качестве, в глубине душевного взаимодействия, с упором на количество. Попав в долгосрочные отношения, будет терпеть. Или будет тем, кого придется терпеть. Все вместе. Главное, что страдать он будет больше, чем любить.

Потому, что этот человек не в курсе что есть норма. Потому, что если и знает как оно бывает, то не верит, что так может быть у него. От того, что партнер проявил себя не сразу, а когда проявил, у человека не хватило сил, веры и смелости, отправиться в одиночный путь. Потому что нет семьи, такой, к которой можно обратиться за помощью. И нет подтверждений того, что он можем быть с теми, кто не только не обидит, но и поддержит, признает уникальность и будет в ладах с собой.

Попадая в доверительные отношения, в такие, где можно расслабиться, такой человек начинает по-настоящему взрослеть. Нет, он не становится взрослым сразу. Его отбрасывает далеко назад, туда, где он не имел возможности побыть ребенком. Так что он начинает быть ребенком здесь. Ревность. Тревога. Желание постоянного внимания. Необходимость частого «я тебя люблю», «ты самый лучший», «самая красивая». Сильнейшая созависимость. Отношения как центр и единственно важный смысл жизни.

Если говорить о том, как научиться не выбирать такие отношения и не строить, то начать как раз стоит с веры. Пусть и достаточно слепой, не построенной на предыдущем опыте. И смотрящей в будущее.

С веры в то, что отношения бывают здоровыми. Что они существуют, что и мы можем быть в них. И что то, как мы сейчас себя ощущаем и чувствуем, непременно может измениться. Мы не всегда будем так травмированы, неуверенны, уязвимы. Мы обязательно однажды вырастем. И мы же приложим к этому старания. Рост это самый естественный процесс жизни, а значит, вполне возможный. Да, он не будет легким, но за ним мы встретим самую настоящую награду в виде душевного равновесия, умения быть с собой, умения быть с другими. А значит, тем более имея опыт травмирующих отношений, сможем сделать выбор в пользу других. Или, даже, эти отношения преобразовать. Если вы тут с партнером за одно, конечно.

И главное, что эту награду за смелость человек получает не через годы работы, не вместе с плодотворной любовью, а как только отправляется в этот путь.

У каждого свои причины выбора вредящих отношений. Свои причины и к шаткой самоценности. И к счастью, какими бы они ни были, наверняка есть опыт тех, кто что-нибудь похожее да прошел. Дети алкоголиков, дети развода, дети физического и/или морального насилия, дети выращенные бабушками и дедушками, дети потерявшие родителей, дети нарциссов и если более широко, дети эмоционально не зрелых людей.

На эту тему множество литературы. Её можно читать, узнавать там себя, рефлексировать и учиться поступать по-новому.

Про терапию даже говорить не стоит, да? И так понятно.

Свобода там, где ты признаешь, что к счастью и сожалению, мир вокруг тебя не вертится. И что у людей есть свои, отдельные от тебя причины поступать так или иначе. А значит, жестокость другого — его. (Если ты, конечно, сам ей не разбрасываешься.) И единственный, кто от тебя действительно зависит, это ты.

А вот четыре неплохих книги на тему:

• Линдси К.Гибсон "Взрослые дети эмоционально незрелых родителей. Как научиться ценить себя и наладить отношения с родителями"

• Мелоди Битти "Спасать или спасаться? Как избавитьcя от желания постоянно опекать других и начать думать о себе"

• Дженет Дж. Войтиц "Взрослые дети алкоголиков"

• Х.Хендрикс и Х.Хант "Любовь на всю жизнь. Руководство для пар"

Привет! Пишу в продолжение вчерашней темы. Мы говорили о том, от чего человек выбирает вредящие отношения.

Я упоминала, что привычка к ним закладывается в детстве (где же еще) и советовала книгу Линдси К.Гибсон "Взрослые дети эмоционально незрелых родителей. Как научиться ценить себя и наладить отношения с родителями".

Сегодня оставлю тут вводный текст и тест на эмоциональную незрелость родителя (на себе его попробовать тоже можно, конечно).

От себя добавлю, что не вижу чего-то плохо или неправильного в эмоциональной незрелости. Это не обвинение и не приговор. Принимаю её скорее как норму, нежели как тяжкий грех.

Обожаю в этом смысле окидывать взглядом историю человечества и понимать, что откуда вообще есть возможность эту зрелость от большого количества людей ждать? С личной историей моих родителей тоже самое. А отсюда и у меня.

Сразу и самостоятельно вырасти эмоционально зрелой у меня было не так много шансов) Тем более, что я имела слабое представление о том что вообще такое эта эмоциональная зрелость. Да ладно зрелость, я была без понятия про эмоции, про то, что с ними можно работать и про много чего еще. Я же не родилась психологом. Да и из института вышла ничего про это не понимая. По крайней мере в моем институте такому не учили. Зато этому начала учить жизнь, а затем личная терапия и книги.

Здорово, что не смотря на то, в каких условиях мы росли, у нас есть возможность открывать глаза на мир и на себя в нем. Здорово, что есть возможность воспитывать в себе эмоциональную зрелость. И может быть, хотя бы от части, делать этот мир лучше. Счастливее.

"Эмоциональное одиночество возникает как ответ на отсутствие достаточной эмоциональной близости с другими людьми. Оно может появиться в детстве, если поглощенные собой родители не обращают внимание на чувства ребенка, а может — во взрослом возрасте при утрате эмоциональной связи между людьми. Если это чувство сопровождает человека на протяжении всей его жизни, то скорее всего, в детстве его эмоциональные потребности не были удовлетворены в достаточной степени.

Дети эмоционально незрелых родителей часто чувствуют себя одинокими. Такие родители могут выглядеть и вести себя абсолютно нормально, заботясь о физическом здоровье своих детей и обеспечивая их физические потребности и безопасность. Однако отсутствие прочной эмоциональной связи между родителями и ребенком оставляет в душе последнего зияющую пустоту там, где могло бы сформироваться чувство истинной безопасности.

Боль, которую испытывает человек, когда его не замечают другие, столь же реальна, как боль из-за физической травмы, но она незаметна со стороны. Эмоциональное одиночество непросто увидеть или описать, ведь это очень смутное и личное чувство. Кто-то говорит о нем, как об ощущении пустоты или того, что ты один во всем мире. Некоторые называют его чувством экзистенциального одиночества, но в нем нет ничего экзистенциального. Если вы испытываете эмоциональное одиночество, корни проблемы надо искать в семье.

Дети не способны выявить недостаток эмоциональной близости в своих отношениях с родителем. Они не знакомы с этим понятием. И вряд ли они смогут осознать, что их родители — эмоционально незрелые люди. Все, что у них есть — это внутреннее ощущение пустоты. Именно так дети чувствуют одиночество. В случае с эмоционально зрелым родителем ребенок может избавиться от этого ощущения, просто получив от взрослого ласку и подтверждение их близости. Но если ваш родитель боялся глубоких чувств, возможно, вы часто испытывали неловкость и стыд из-за того, что вам необходима поддержка.

Вырастая, дети эмоционально незрелых родителей продолжают испытывать внутреннюю пустоту, даже если чисто внешне они ведут нормальную взрослую жизнь. Одиночество может стать их спутником и во взрослом возрасте, если они неосознанно выберут отношения, не обеспечивающие их потребность в прочной эмоциональной привязанности. Они могут получить образование, найти работу, жениться или выйти замуж и воспитать детей, но их так и будет преследовать глубокое чувство эмоциональной изоляции."

Тест на оценку эмоциональной незрелости родителей.

Прочитайте следующие утверждения и отметьте те из них, которые описывают вашего родителя.

• Мой родитель не часто проявлял эмпатию или интересовался чувствами.

• Мой родитель часто чрезмерно эмоционально реагировал на незначительные события.

• Когда дело доходило до эмоциональной близости или проявления чувств, моему родителю становилось не по себе и он закрывался.

• Моего родителя часто раздражали индивидуальные различия и другие точки зрения

• Мой родитель часто говорил и делал что-то, не думая о чувствах других людей.

• В детстве родитель часто делился со мной своими проблемами, но не был готов выслушать меня.

• Все наши разговоры в основном вращались вокруг интересов родителя.

• Мне редко доставалось родительское внимание и сочувствие, разве что когда мне серьезно нездоровилось.

• Мой родитель был непоследовательным — иногда он проявлял мудрость, но иногда вел себя совершенно неразумно.

• Если мне было грустно, родитель либо говорил что-то поверхностное и бесполезное, либо злился и отпускал саркастические комментарии.

• Даже вежливое несогласие могло спровоцировать защитную реакцию моего родителя.

• Мне было неприятно рассказывать родителям о своих успехах, потому что мне казалось, что им все равно.

• Мой родитель не основывал свое мнение на фактах и логике.

• Мой родитель не был склонен к самоанализу и редко задумывался о своей роли

• Мой родитель видел все в черно-белом свете и плохо воспринимал новое.


Сколько утверждений справедливы для вашего родителя? Если вы отметили более одного высказывания, велика вероятность того, что в детстве вам пришлось иметь дело с эмоционально незрелым родителем, ведь все перечисленные проявления являются признаками эмоциональной незрелости.

Виктор Франкл о том, как способствовать человеку стать таким, каким он на самом деле может быть

https://youtu.be/VEsQPMbqXHw

Человек хочет легко и быстро. Сейчас, сразу, тут, скорее. Человек не берет во внимание, что стоящее требует времени. И он сам, как человек, тоже.

Человеку, чтобы стать Человеком, нужно время. А помимо времени - усилия. Усилия, для проявления которых, нужна воля. Воля и мужество. Мужество быть собой. Даже когда быть некем, когда быть страшно, когда быть больно. Смотреть на себя в упор, не отворачиваясь на других или другое (работа, сериалы, друзья, влюбленности, шум, гам.) Нет.

Взрослая жизнь это бесконечная череда тревог. Бесконечная. И из них два выхода, только, только два. Избегание и встреча. Я бы употребила «face it» - выглянуть тревоге в лицо, смериться, столкнуться. Избегание выглядит заманчиво, сладко. В нем человек избавляет себя от труда, от работы, от пугающей встречи. Только, проблема никуда не девается. А значит не происходит и роста.

Словно это игра такая, где чтобы пройти на новый уровень, нужно сразить монстра, который стоит у той самой двери. И вместо того, чтобы с ним сразиться, персонаж выбирает и дальше бегать по ограниченным просторам этого уровня и собирать доступные монетки. Только монетки рано или поздно закончатся. А даже если и нет, то такой образ действий станет рутиной. Рано или поздно. И когда-нибудь придется из игры выйти (мама позовет есть суп). И разве, неужели совсем не интересно, что же там, за этой дверью? А затем, за следующей? Мне - очень.

Механизмы тревоги, способы её проявления разнообразны до безобразия. Это долгая полемика, не для поста в интернете. Плюс, я совсем не претендую на то, чтобы впихнуть в две тысячи символов всю мудрость человечества, весь опыт, что связан и порожден её природой. Например, суть того, что стоит сделать с тревогой находит свое отражение даже в таком понятии как «сансара». Душа стремится к освобождению от результатов своих прошлых действий. Неблагоприятное положение, из которого необходимо выйти.

Выйти из него можно только нарушив последовательность действий - встретиться с новым опытом, дать ему быть в своем настоящем проявлении, без навешивая ярлыков прошлого - это уже из психологии. Быстрее и спокойнее использовать старый опыт. А новый очень страшен, потому что хранит в себе неизвестность.

Счастье, радость - это работа и следствие роста. Удовольствие можно получить прямо тут, без движений. Но уровень ощущения совсем другой. Жизнь это моменты, а удовольствия помогают не сойти с ума. Но почему тогда, со временем, прежней дозы становится не достаточно? Потому что удовольствие не заменяет искреннюю радость роста. А рост - это встреча с тем, что порождает тревогу.

Так что, два пути - избегание тревоги за счет удовольствий. И мужество тревогу встретить, чтобы наполнять себя счастьем. В первом случае, ты тревогу не встречаешь, но она никуда не уходит. Ты не живешь, поскольку себя не развиваешь. Тревога банально может находится рядом от того, что человек глубоко внутри понимает, что его время уходит. Во втором - появляются новые для неё поводы. С разницей в том, что в награду за смелость, человек испытывает счастье. И тут, выходит, что это не он во власти тревоги, а она в его.

Через неделю-две, отношениям, в которых я сейчас, исполнится три года. Для меня это самое долгое, из опыта. И точно, очень качественное, функциональное с разных сторон. Чувствую, что зреет текст-рефлексия по поводу того, что такое функциональные отношения, как в них развиваться, да и вообще, как в них и сними быть.

А пока что мое главное осознание.

Чтобы быть в отношениях, вместе, три года, необходимо не расставаться.

Несколько дней назад мне, как практикующему психологу, исполнилось полтора года. А я как-то пропустила эту дату потому что была на фестивале. Даже решила не придавать ей внимание и пойти дальше, до итогов двух лет. Но все же, сказать мне есть что и сейчас, а после фестиваля я выспалась. И мне по душе эта традиция, делать выводы раз в полгода по факту даты. А не только каждый день, да и в основном точечно.


Так что вот, мои выводы за полтора года практики. И из личной терапии.


• В некотором роде, терапия это любовь. Конечно не сексуальная, не романическая. Это любовь в своем теплом и мягком проявлении. Это любовь в своей способности видеть в другом как внутреннюю, так ив внешнюю красоту. Видеть в нем силу, способности. Быть открытым. И принимать.

• Говорить в безопасном пространстве без осуждения уже само по-себе ценность и помощь.

• Далеко не всегда одни только разговоры приведут к результату.

• Работа с собой — труд. Достигнуть идеального результата невозможно. Откаты это нормально.

• Длительность терапевтического контакта играет роль. Чем дальше, тем ближе. У каждого свой срок для близости. И близость эта помогает представлять наружу то, о чем когда-то не то чтобы язык, но и мысль не поворачивалась, а сердце непрерывно болело.

• Чтобы пройти через некоторые преграды, порой необходимо научиться проживать то чувство, которое ты словно и не умеешь. Например, в детстве могла быть запрещена злость. А значит путь лежит через её открывание.

• В близость и доверие бывает очень не просто идти, потому что на месте, где они были, жирный шрам. Такой, который постоянно чешется, а кожа вокруг с меньшей чувствительностью.

• Я не умею читать мысли терапевта и мысли клиентов. Но мы можем разговаривать и стараться понимать друг-друга лучше. Молчание в какой-то момент приводит к отдалению и нежеланию продолжать отношения.

• Терапевту можно и полезно говорить всё, что возникает в тебе на встрече, после и во сне. Важно и полезно делиться чувствами, которые принято называть «негативные». Ты не обязан и не должен, но это важнейшая часть процесса.

• Я не знаю как лучше и что такое норма. Никто не знает. Зато плюс-минус понятно, как поступить полезно, а как навредит. Так же есть пути, которые ведут к себе, а есть те, что от себя. И действия, которые приближают и отдаляют от радости, свободы, самоактуализации.

• Для проживания чувств нет определенного срока. Проживать нужно столько, сколько понадобится. Непроживание приводит к онемению, заморозке, депрессиям, нервным срывам, тому что называют симптомы или ставят диагнозы. *И да, диагноз это не всегда потому, что человек что-то не прожил или с чем-то «не справился».

• Да, многое, что причиняет нам боль и неудобства из детства. Мы не можем туда вернуться и что-то там в тогда изменить. Менять можем настоящее и будущее. Но для этого в детство приходится заглянуть. И не прожитое прожить. Где не позлился, позлиться. Не горевал — погоревать. Иначе посмотреть на родителей и тех, с кем рос. Ближе узнать себя.

• Миллиард книг не обязателен. Как и читать с невероятной скоростью. Тому, что из области психологии и психотерапии, лучше всего усваивается помогает вдумчивость, заметки, рефлексия и время.

• Вроде бы уже обо всем написано и сказано. То, что кажется уникальным и от того стыдным, кто-то прожил и описал. Уникальны человеческие истории. И то, как что-то под их влиянием внутри формировалось. Но ты, очень навряд ли в этом одинок.

• Травмы появляются от контакта с другим. Значит, они могут быть залечены тоже в человеческом контакте. Тем более, в терапевтическом. С тем, кто выбирает рядом с болью быть. С тем, кто способен выносить различные чувства другого.

• Дипломы это классно. Учиться замечательно. Но без вдумчивой и чувствующей практики, без чувствующей и вдумчивой терапии, без саморефлексии, их количество и длительность мало способны другому помочь.

• Терапию нельзя потрогать напрямую. Её можно почувствовать, осмыслить. И потрогать свой внешний мир, который ты видоизменяешь.

• Если ты хочешь что-то в себе проработать, это уже часть пути. Путь займет некоторое время и возьмет силы. Но время в любом случае пройдет. А то, с чем ты хочешь поработать и так наверняка силы забирает. Так что если да/нет, я за да. Но у каждого полное право на свой ответ.


Мне понравилось, вот так хаотично-структурировано записывать выводы, которые помещаются в одно-несколько предложений.

Надеюсь, среди них для вас были полезные 💫

Молчание как форма эмоциональной незрелости

Правда, порой молчание — проявление мудрости. Но если речь идет о человеческих отношениях, в которых один из участников, в ответ на чувства второго, удалился, промолчал, впал в обвинение и ярость, то это чаще про неумение и невозможность, чем про познание смысла жизни.

Молчание — невозможность признать свою неправоту.
Молчание — обида, злость на то, что ты оказался неудобен.
Молчание — как единственный способ совладать с чувствами.
Молчание — способ наказать. И все из той-же обиды, уязвленности.

Молчание может говорить о многом. И главное тут понимать, что говорит оно что-то о том, кто молчит, а не о том, в чью сторону.

Игнорирование — жесточайшая форма психологического насилия. Способ охладить другого в своем проявлении. Форма показать, что ты неправ. И все, что я написала выше.

Такое поведение неэффективно в силу того, что оно не прямое. В молчании можно читать тайные послания бесконечно. И никогда не приблизиться к реальным причинам.

Главное, что молчание это не шаг навстречу. Это непризнание твоих чувств. В каких-то случаях оно о том, что ты попросту не вписался в ожидания другого. А значит, тот другой не совсем мог увидеть тебя по-настоящему.

Так же молчание может быть про стыд, про тяжелейшую вину. Некоторым людям действительно страшно признавать свои ошибки.

В любом случае, если так сложилось, что ты пошел на диалог, а твою сторону нет, это очень ветхий повод для сомнений в своих качествах. Так просто бывает, что кто-то, по разным причинам не находит слов. И не находит слов он, внутри себя. Ну или возможности, желания слова произнести. Он. Не ты.

Апатия

Выражается в пониженном интересе к окружающему миру и людям. Безучастность, безразличность к происходящему и отсутсвие стремления к деятельности.

Ощущается примерно как тяжелая пустота внутри.

Апатия собой давит, но при этом, ничего не болит. Словно это куча спрессованной пыли, засунутой внутрь. А все, чего она касается, как бы под анестезией.

У вас может быть своя версия этого ощущения.

Для апатии есть множество причин. Говорить я буду про апатию, вызванную стрессом, активными яркими переживаниями.

Остальные причины апатии вне моей компетенции. Такие как шизофрения, депрессия, зависимости, эндокринные нарушения, болезни ЦНС, реакция на некоторые лекарства и пр.

Если у вас не было ярких эмоциональных переживаний, стресса и нагрузок, с отдыхом все как надо, а апатию наблюдаете уже некоторое количество времени, то проконсультироваться стоит у терапевта и/или психиатра.

Так же апатия может быть следствие переутомления. Она уйдет, если дать себе отдохнуть в необходимом количестве и качестве.

Вернемся к эмоциональной стороне вопроса.

Апатия, в таком случае, не отсутсвие чувств и эмоций, а как раз наоборот, огромное для нас по количеству или интенсивности, переживание. Неумение или невозможность прожить, прочувствовать — в ответ реакция заморозки, замирания.

Апатия это способ человека справиться с тем, на что нет сил, либо, справляться нет умения. Зачастую, она становится привычной реакцией. Что-то значимое, волнующее нас происходит, справляться, то есть проживать это конкретные чувства, мы не умеем и выдаем замирание.

Как быть с эмоциональной апатией?

Для начала, важно определиться, умеете ли вы различать свои эмоции. Если да, то отвечаете себе на вопросы. Это злость, гнев или грусть? Радость, восторг, интерес? Печаль? Немного этого, немного того? Что является причиной? Какие ощущения в теле? Если нет, то идете узнавать про эмоции. И учиться их различать.

Важно спрашивать себя: о чем мне говорит моя апатия?

Как только мы начинаем смотреть в неё, а не отворачиваться, картина становится яснее. Что тут в особенности интересно, ощущение пустоты это ведь в действительности, тоже ощущение! И его тоже можно и важно чувствовать. Какая она, моя пустота? Какое оно, мое нежелание двигаться, отсутствие интереса к себе, другим, к жизни? И снова, о чем это все мне говорит?

Заморозка чувств — не значит их отсутствие, как раз наоборот — они там есть. И скорее всего, интенсивные, а может, даже, запретные. Может, их там попросту много и по разным поводам. Процесс ответа на этот вопрос, в некоторых случаях, археологические раскопки. Доставание чувств с многолетним-десятилетним сроком.

В других случаях достаточно называть себе то, что испытываешь, обозначить откуда пришли эти чувства и дать их себе почувствовать. Звучит легко. Но в самом начале это не так и просто.

— Я заморозилась. В ответ на что я заморозилась? Жду подтверждение по важному для меня проекту, мне предстоит выступить перед незнакомыми людьми, я выросла из своих любимых джинсов, подруга третий день не отвечает и я гадаю (зачем-то) на что она на меня обиделась, любимый сериал закончился слишком грустно, с родителями снова не ладится. Мне скоро сорок, а что я вообще сделала?

Это как пример. Их множество. И тут не может быть больших или маленьких, важных или неважных переживаний. Хотя выглядит, как «что я вообще сделала» и «выросла из джинсов» разные по значимости. Может быть и так. Но это не отменяет того, что все они нас трогают. И очень важно уметь себе признаться в том, что нам не безразлично.

Переживаниям необходимо проживание.

И пока они его не получат, то будут только копиться. Ложиться на душу камнем. И вполне возможно, взрываться там, где получится. Вне вашего желания.

Так что, закончу на этом: апатия, пустота и нежелание — тоже реакция. И в этой реакции можно найти множество всего того, что нас трогает. Искать и признаваться себе в этом важно для того, чтобы это прочувствовать, прожить и пойти дальше.

Жить дальше. Продолжать любить жизнь. Или учиться любить её снова. Не означает, что нам все равно на того и то, что мы потеряли.

Принято делить стадии проживания горя на отрицание, гнев, торг, депрессию и принятие.
Но принимать не значит прекращать чувствовать. Человек уходит, мы остаемся.

Уильям Уорден, психолог изучающий горе заменил стадии горя её задачами. Где цель каждой из четырех — интегрировать потерю в свою жизнь и создать постоянную связь с умершим, при этом, найдя способ жить дальше.

Это не про то, чтобы перестать чувствовать. Невозможно приглушить определенные эмоции и чувства, не приглушив другие. Избавляясь от боли мы непременно потеряем радость.

Подобно тому, как наша иммунная система справляется с болезнью, наш мозг помогает нам справиться с психологической травмой.

Совершенно нормально, не смотря на потерю, испытывать радость. Откликаться на поводы для смеха. Влюбляться. Видеться с друзьями, смотреть сериалы и ходить на выставки, переживать из-за испорченной вещи, заниматься сексом, лениться, мечтать, совершать покупки, танцевать, гулять, работать и не работать, в общем, делать и испытывать все то, что и раньше. И может, даже, словно с выкрученной до максимума яркостью и громкостью.

После утраты мир не может оставаться прежним. В нем кое-что очень сильно меняется. В нем больше нет того самого человека. Или страны. В нем больше нет тех планов, что мы строили вместе. Нет того будущего, в которое шли своим определенным образом. Мир точно другой, потому что он теперь «без».

Может казаться, что миру все равно.
Думаю, это потому, что он очень большой. И нас с вами в нем примерно 8 миллиардов. Не для каждого смерть человека или война имеет одинаковое значение. И не для каждого, для кого это значение имеет, будет одинаковой как внутренняя реакция, так и внешнее проявление.

Кто-то пойдет на деловую встречу, потеряв сына. Или вести психодинамическую группу, похоронив маму. И будет проявлять себя так, словно ничего и не случилось. Кто-то будет выкладывать сторис с цветочками и книжками за кофе. Кто-то пропадет. А кто-то начнет в онлайн пространстве вести войну. Пойдет судить других за «неверное» горевание или за видимость его отсутствия. Будет стараться вызвать в других вину, навесить на каждого нечто вроде «ты ничего не сделал! это все из-за тебя».

Потому, что труднейше выносить хотя бы возможность мысли о том, что не все в этом мире подчиняется своему контролю. Принимать это, для некоторых, все равно что сказать «я ничего не значу». А это вполне себе страшно и больно. Так что, обвинение другого, своего рода иллюзия власти. «Он виноват, я это постановил, значит, что-то я да значу».

Кто-то отстранится. Потому что в его сердце не останется места на боль. Потому что боли там этой через край. И она не успевает перевариться. Этот кто-то пойдет на вечеринки, свидания и танцевать. И перестанет открывать новости.

Найдутся и те, кто переварит потерю за дни, а может и минуты.

Важно понимать, что нет неправильных реакций. Но могут быть вредящие другим наши действия. И важно себя спрашивать: я сейчас дальше живу? Или стараюсь ранить другого?

Так важно, по крайне мере, для меня. Потому что пытаться решать как же будет верно себя вести за другого человека, имея, на деле, лишь слабую поверхностную картину о том, кто он и что же действительно чувствует, то еще бегство от себя самого. И своих переживаний.

Если говорить о том, чему нас учат исследования на тему утраты в психологии. Так это тому, что выбирать продолжать жить это не просто нормально. Это конечная цель, к которой нас двигает наша же психика. Каждого с разной скоростью, своими путями. И важно ей в этом не мешать. Ни чувством стыда за радость. Ни виной за то, что нечто нам сделало легче. Если хотите, то вините и стыдите себя сколько захочется. Только тогда определитесь, ваша задача жить дальше, или закончить свой срок, раньше отведенного?
Стыд и вина еще никогда не помогали человеку справиться. Зато они классно помогали тем, кому надо было управлять другими.

Мы имеем право возвращать себя в жизнь. Это то, что нам, как живым существам, дано при рождении. Право стремиться жить.

В жизни навалом как черного, так и белого. Розового, желтого, синего, лилового, красного, зеленого и прочих не только цветов, но и оттенков. Все вместе они формируют то, чем и является наша жизнь.

Как её проживать, как реагировать на неподвластное, наш личный выбор.
И повторю, жить жизнь дальше не может отменять важность того, кого или что мы потеряли.

Нарциссическая защита это когда все вокруг мудаки, а ты особенный.

За таким мироощущением скрываются сильнейшие травмы. Нежная но сильно раненная душа. И это способ сохраниться — превознести себя.

На деле, человеку попросту очень страшно сближаться. Он не готов быть раненым опять. Отсюда и стена из убеждения я лучший, а большинство — безликая толпа. Другие — плохие, примитивные, скучные, обычные, никакие. И одна из проблема такой защиты в том, что других очень сложно разглядеть как личностей.

Суть тут в том, что каждый из нас особенный. Да, каждый.
С кем-то мы больше сойдемся, с кем-то нам не по пути. И это нормально.
Главное, что в реальности попросту нет такой схемы как один особенный, а все нет.

Выходит, человек с нарциссической защитой живет скорее в своей субъективной реальности. То есть, в своем отдельном мире. В мире, где никого рядом нет. Или кто-то даже есть, но его очень трудно по-настоящему увидеть. Сложно понять и заметить его чувства, то, как ему рядом с тобой.

Жизнь в большом мире для одного не хилое испытание. Испытание постоянным одиночеством. Ощущение, до колючей-жгучей-пыльной боли, что тебя никто никогда не поймет. Самосооруженная стена, где с одной стороны надпись — я особенный, а с другой — не подходить.

Проживая в такой картине мира, мы раним других, поскольку попросту не способны, либо мало способны признавать и замечать их чувства. И так же продолжаем дальше раниться, ведь выбранная в детстве по каким-то причинам схема, уже «не по размеру» для взрослого.