Вчера утром я впервые вышла на улицу в 8 утра за несколько месяцев. Обычно я очень люблю это время, за свет и свежесть. Но вы знаете, последние месяцы были сложными.

Днём работала.

Вечером вытащила себя прогуляться. В любимом месте — Paral·lelo — взяла мороженое со вкусом матчи и капучино. Обычно я беру два других вкуса. Но вчера я чувствовала так. Затем дошла до любимого сквера, сидела на стуле под пальмой и чем-то лиственным, смотрела на траву, деревья, закатный свет, посетителей и в телефон.

Моя жизнь очень красивая. Барселона, море, горы, закаты, рассветы, прогулки, кафешки, пекарни, деревья, цветы, собаки, люди. Конечно обидно пропускать её мимо, лежа с закрытыми окнами. Что утром, что вечером.

Я уже давно согласна с тем, что все чувства буду испытывать до конца жизни, пусть и не каждое из них приятное. Но, в самом моменте, мне дается трудно принять то, что чтобы себе помочь, нужно совершать разного рода действия. Ведь один из моих привычных способов справляться — замирать в ответ на тревогу и боль.

Закрыть окна, лечь на одеяло сверху и сделать из себя буррито, прокрутившись до другого края кровати. Лежать так, чувствовать как мои чувства меня придавили, размышлять о тщетности своего бытия, чувствовать слабость, безнадёгу, ощущение, что вот это — и есть вся моя жизнь, да и я вся только такая. Отдаваться этому, страдать в невозможности выбраться. Чувствовать слабость в руках, словно кровь в венах стала пустой и засохла. Отменить все дела на день, а лучше на всю неделю, а еще лучше — на вечность.

В детстве, как и многим, мне нельзя было проявлять некоторую часть чувств. И не было возможности поделиться ими с кем-то, получить сочувствие, поддержку, подсказки о том, как с ними справиться. Тогда не было возможности уйти из дома. По крайней мере то, от чего хотелось уйти, было легче терпеть, чем оказаться на улице.

Все что было доступно — лежать в своей комнате, придавленной плитой чувств и совершенно не знать что с ними делать.

И вот я взрослая, знаю и умею как помочь себе в боли, злости, тревоге. Но когда с ними сталкиваюсь — первая реакция — как тогда. Быть погребенной своими чувствами.

Чувство — это внутренний сигнал, который заинтересован подсветить то, чем для нас является тот или иной случай.

Вот тут нам весело, здесь трогательно, вот это злит, а тут опасно. Быть рядом с этим человеком хочется, но нам с ним плохо. Вот с этим тоже хочется и рядом очень хорошо. Эти слова задели, но сами по-себе плохими не были, просто попали туда, где давно болит. И так далее.

Примеров того, как и для чего работают чувства несчетное множество. Суть в том, что они — наш сигнал. Наш — очень важное в этом плане слово. Ведь у каждого эти сигналы очень свои. В этом наша схожесть и разница, в том, как и на что мы реагируем внутренне чувствами.

При этом, мы это не только наши чувства. К примеру, мы много злимся, но это не значит, что мы злые — скорее всего наши границы часто нарушены. И злость в этом случае повод заметить, что происходит что-то неладное и это изменить.

Мы — большое множество разных составляющих, включенных в личность. А чувства скорее способ навигации, нежели характеристика.

Тревога, к примеру, в одном из вариантов, может быть целой гаммой чувств. Каждое из которых посылает сигнал, в ожидании быть замеченным, стать для нас опорой, подсветить важное.

Помочь себе можно через тело и встречу с чувствами. Сначала можно помочь своему телу прийти в более ровное состояние, с помощью движения и восстановления дыхания. Выпить чай, принять душ — комфортной и расслабляющей, либо тонизирующей температуры. Растянуться, потанцевать под любимую песню, пройтись, пробежаться.
Затем, когда мы позаботились о теле, начать исследовать то, что мы испытываем, всматриваясь.

Отделяя одно чувство от другого, называя его причину, признавая его право на то, чтобы быть. Можно вслух, можно на бумаге, можно все и сразу.

Тревога — это шкаф, в который мы небрежно закидывали вещи, пока у нас не было сил или времени, чтобы отнестись к ним с большим вниманием.

Мне помогает растяжка, стойка на руках и открытый, направленный на то, чтобы себя услышать, диалог в дневнике.

И если тогда, в далеком прошлом, никого рядом не было, то сейчас, во взрослой жизни — есть. Я могу обратиться к близким или записаться к психотерапевту. Сейчас у меня есть свобода строить отношения с теми, с кем рядом бережно и безопасно.