Про стресс и тело. Почему мы каменеем.
Как начать двигаться и наконец поплакать.

При стрессе в кровь выбрасываются гормоны – адреналин и кортизол. Они заставляют искать выход из ситуации, на уровне не только мозга, но и всего тела. Если мы не совершаем действия, то гормоны не находят выхода. От чего продукты стресса откладываются и копятся внутри. Ложатся слой за слоем. И то, что дано нам для движения, при его отсутствии, замораживает нас, каменеет.

Вы это уже наверняка много раз слышали. А сейчас самое время это на себе исследовать.

Как вы себя чувствуете? Легко? Значит, вы двигались. Если же вы скорее к дивану, чем к жизни, то наверняка, вам было не до действий, которые помогли бы стрессу найти выход из вашего тела на волю.

Самое дурацкое тут то, что чем дольше не двигаешься, тем сложнее становится это начать. Телу тяжелее, а вместе с ним и душе. Для выхода из состояния камня не обязательно записаться в фитнес клуб, на секции или начать каждодневные тренировки.

Движения и дела очень трудно даются в таком состоянии. К стрессу охотно присоединяется и тревога. От них разрывает и плющит. Всё делать сложно. Поэтому и не надо делать всё. Хотя бы немного. Не по-спартански. С любовью и нежностью.

Достаточно любого движения.

Прогулка. Зарядка. Мой любимый вид — зарядка в постели. (Да! Так можно, а я и не догадывалась.) Вообще, тут можно все, что угодно. Лишь бы движение. Пусть для начала это и тридцать секунд, в которые вы потянетесь в разные стороны, глубоко и медленно вдохнете, так же не торопясь выдохните. Это уже считается.

Танцы. Включите дома ту самую музыку и двигайтесь как захочется. Как Том Йорк, Тайлер, Цискаридзе — ваше дело.

С собой как с маленьким грустным ребенком: «Пошли, прогуляемся, я куплю тебе мороженое». А пока будешь идти за мороженым, включи любимую песню, стихи или книгу. Так можно постепенно начать ходить за мороженым дальше и дальше. А может даже за фруктами или и вовсе без цели. Так, тридцать секунд зарядки в постели превратятся в 5, 10, 15 на коврике. Шаг сменится на трусцу. И сложные мысли, тяжелые чувства, выйдут вместе с потом, навстречу воздуху, через дыхание и поры.

После долгого периода окаменения, любое движение счастье.

Бонусом, вместе с движением, могут выйти давно невыходимые и застрявшие слёзы. Учащенное сердцебиение, дыхание, затем щекочущий комок в горле, и мокрое соленое по щекам. Поплачьте, пусть уходят.

Кстати, у Флоренс вышло видео на песню про тревогу. О том, что петь и танцевать (двигаться и творить) единственный из неё выход 🤍🧚


"Is this how it is?
Is this how it's always been?
To exist in the face of suffering and death
And somehow still keep singing?"

Видео снято в Киеве, осенью 2021.

https://www.youtube.com/watch?v=ui8kUKuLBaU

Про сверхчувствительность

Реагировать на жизнь остро — это супер-способность и наказание.

Если тебе это дали, будь готов относиться к себе внимательнее и не забывай получать от тонкости ощущений удовольствие.

Слишком громко, невыносимо жарко, грубый комментарий человека - в самое сердце.

Так же, в самое сердце - доброе слово, многообразие природы, тишина рассветов.

Это называют ещё сверхчувствительность, или высокочувствительность. За это упрекают «ты принимаешь все близко к сердцу!», и этим восхищаются «как тонко ты это чувствуешь!».

Высокочувствительный — это когда человек тонко воспринимает мир, обращает внимание на мельчайшие детали, отсюда быстро устаёт от общества и любит побыть в одиночестве.

Такие люди могут вырасти в любой из сфер творчества. Или, по крайней мере, творчество доставляет им неподдельную радость. При этом, жить для такого человека совершенно не легко - ранит критика, приходится оправдывать/объяснять себя и свое, кажущееся другим как несоциальное поведение. Много сил уходит на переживания, сопереживания, и попытки отыграть себя как человека, который «такой же как и все», то есть пытаться быть в поведении, принятом в обществе.

Про это есть книги. Например - Илсе Санд «Близко к сердцу». И тест есть, от автора, достаточно простой, но способный помочь понять про себя что-то, если не совсем понятно.

Я у неё читала «Компас эмоций», хорошая книга чтобы навести порядок в их у себя понимании. Предупреждаю: очень, очень простая.

Предисловие книги "Открытие Бытия", Ролло Мэй

В наше время мы сталкиваемся со странным парадоксом. Никогда прежде на нас не обрушивался такой объем разнообразной информации но радио, телевидению, каналам спутниковой связи, и при этом наша внутренняя уверенность относительно нашего бытия никогда не была столь мала. Чем больше появляется объективной информации, тем меньше уверенности у пас остается. Необычайно возросшие возможности в области технологий не позволяют нам осуществлять контроль над ними, и каждый дальнейший шаг в этой области воспринимается многими как новый толчок к нашему возможному уничтожению. Слова Ницше, как ни странно, слова Ницше оказались пророческими:

"Мы живем в эпоху атомного хаоса... ужасное зрелище... национальное государство... погоня за счастьем никогда не будет столь безудержна, чем когда его необходимо поймать на отрезке между сегодня и завтра, так как послезавтра всему этому времени свободного искания может все равно наступить конец."

Сознавая это и отчаиваясь найти смысл жизни, люди сегодня прибегают к различным способам притупить свое сознание бытия – через уход в апатию, психическую нечувствительность, в поисках наслаждений. Другие, в особенности молодые люди, выбирают страшные способы ухода, совершая самоубийство, и таких случаев все больше и больше.

Неудивительно, что люди, которых беспокоит вопрос смысла жизни, устремляются к терапевтам. Но сама терапия в наше время зачастую скорее иллюстрирует фрагментарность, нежели помогает преодолеть ее. Часто люди, пытаясь избавиться от чувства пустоты на кушетке или в клиентском кресле хотят, чтобы терапевт разобрался в их жизни. Это может привести только к ощущению глубокой безысходности и снедающему чувству обиды, что впоследствии заканчивается саморазрушительно. Ибо история провозглашает снова и снова, что рано или поздно человек все равно будет стремиться к свободе.

Я считаю, что в процессе открытия и отстаивания личностью своего бытия у нее появляется и некая внутренняя уверенность. Я берусь утверждать, что мы должны что-то противопоставить тем психологическим направлениям и теориям, которые делают акцент на изучении соответствующих условий поведенческих механизмов и инстинктивных влечений, а именно мы должны пересмотреть эти теории и найти человека – существо, с которым это происходит.

По правде сказать, в нашей культуре мы действительно не решаемся вести разговоры о бытии. Это слишком откровенно, слишком интимно, слишком эмоционально. Прячась от бытия, мы теряем как раз то, что больше всего ценим в жизни, так как восприятие бытия связано с наиболее глубокими и базисными вопросами, такими как любовь, смерть, тревога, забота.

Предпосылкой к работе над этой книгой послужило мое стремление найти ответы на вопросы бытия в себе и окружающих меня людях, а это всегда включает в себя поиск наших ценностей и целей. Например, из опыта, который связан с естественным проявлением страха, следует, что если человек не испытывал страха, он не обретет свободу. Страх обнажает ценности человека вне зависимости от того, насколько омрачено его сознание. Не будь у личности ценностей, осталось бы только бесплодное отчаяние.

В периоды столкновения с серьезнейшей угрозой выживания человека ценность жизни становится более заметной – ведь нам грозит возможное уничтожение. Человек все еще остается тем созданием, которое может удивляться, приходить в восторг от услышанной сонаты, писать стихи, с благоговением трепетать перед величественным восходом солнца.

Все это и составляет аспекты бытия, о которых пойдет речь в этой книге.

http://psylib.org.ua/books/meyro03/index.htm

Доброе утро ☀️ (Это Ролло Мэй)

Сегодня терапевт три раза закрывал глаза на пару секунд. И несколько раз изо всех сил старался их не закрыть. Пару раз зевал.

Здорово было над этим смеяться. Особенно когда он щурился, стараясь их не закрыть.

Он рассказал, что не выспался. И мы решили, что он и в будущем будет прикрывать глаза когда я ухожу от темы.

И поделился, что недавно на одной терапевтической группе, ведущий на полчаса так выпал, а группа сама продолжалась. Этот ведущий один из руководителей именитого института.

Ну нет попросту идеальных психотерапевтов. Таких, которые всегда собраны и на максимуме. Или, проще говоря, роботов. Хотя, есть такие, которые роботами быть пытаются.

Тут другое главное.
Чтобы рядом с ним было по душе.

❤️

У Льва Толстого есть сборник "Мысли мудрых людей на каждый день". Скорее всего, он собирал их для себя. А затем со всеми поделился.

Я бы копировала-вставила больше половины прямо сюда. Но ограничусь цитатами из апреля, что откликаются мне сейчас.

— Беспредельная нежность есть величайший дар и достояние всех истинно великих людей.

—- Лучшие мысли обыкновенно те, которые приходят без всяких усилий и неизвестно как.
Ни одно великое умственное творение не вымучено. Великое творение может быть создано только великим человеком, и он творит его без напряжения.

Джон Рескин



— Нет несчастия хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.

— Одни ищут блага или счастия во власти, другие – в науке, третьи – в сластолюбии. Те же люди, которые, действительно, близки к своему благу, понимают, что оно не может быть в том, чем владеть могут только некоторые люди, а не все. Они понимают, что истинное благо Человека таково, что им могут обладать все люди разом, без раздела и без зависти; оно таково, что никто не может потерять его, если он сам того не захочет.

Паскаль



— Жизнь как отдельного человека, так и всего человечества есть неперестающая борьба плоти и духа. В борьбе этой дух всегда остается победителем, но победа эта никогда не окончательна, борьба эта бесконечна, она-то и составляет сущность жизни.

Л.Т.

Вот на 24 февраля


24.

— Малые страднья выводят нас из самих себя, великие же возвращают нас самим себе. Треснувший колокол издает глухой звук: разбейте его на две части – он снова издаст чистый звук.

Жан-Поль Рихтер


— Только в буре вполне высказывается искусство мореплавателя; только на поле сражения испытывается храбрость воина, мужество же человека познается только по тому, чем он является в затруднительных и опасных положениях жизни.

Даниэль



— Страдание-то и есть жизнь. Без страдания какое было бы в ней удовольствие?

Достоевский


Почитать можно все на том же прекрасном сайте-библиотеке http://psylib.org.ua/books/tolst02/index.htm

Привет! Моему папе сегодня 87 лет. Так что сейчас будет текст о нас и о том, как это, когда 59 лет разницы

Папа.

С папой у нас долгая история, длинной в 29 лет. Хотя, если по-хорошему, то началась она еще до его рождения, а это скорее уже век. Возможно, началась она, когда мою прабабушку, маму бабушки, растеряли красные. Тогда были волнения в Москве, те кто белые, бегали и прятались. Прабабушка с семьей, муж и пятеро детей, жили в частном доме в Сокольниках. На фоне волнения, прадед взял детей и уехал из города, а она по каким-то причинам осталась. В дом постучали, молодые ребята, кадеты или нечто вроде, от белых. Она их спрятала. Кто-то донес, в дом, уже без стука, ворвались и расстреляли всех, кто там находился.

Прошло сколько-то лет и прадед встретил женщину, а та предложила направить детей в приют. Так моя бабушка потеряла семью окончательно.

Мужем стал тогда начинающий, а потом ставший известным, футболист. У нас с ним в одну дату день рождения. Так что в свой день я не редко бывала и на кладбище, у могилы дедушки.

В общем, если бабушка была мягкая и добрая, то дед был не только строгий, но и жестокий. Так тогда полагалось. Его ударов по мячу боялись на футбольном поле, а по голове и телу получал мой папа. За всё, ни за что. Дед бил не только руками, но и ремнем и тем, что попадется под руку. Папа об этом почти не рассказывал, но как-то разоткровенничался, когда сильно болел.

Так же папа долго не рассказывал о том, что провел четыре года в лагере за 58/10, абсолютно выдуманную властями. Не рассказывал долго от чего погибла его первая жена и как погиб мой старший сводный брат. Его любимые люди.

Эта история началась сто лет назад потому, что все эти события сделали моего папу и он сам в них сделался таким, с которым мы встретились. И эта наша встреча очень на мне отпечаталась. В ней было много моей боли, как подростка, так и взрослого. И было много волшебного, настоящего. Все это вместе ни на что не променяю. И кое о чем расскажу.

Я появилась у папы в 90-х, когда он уже был не молодым, не бедным и голодным, не преподавателем физкультуры, не журналистом. Мы встретились, когда он уже несколько лет был писателем. У нас дома всегда была еда и люди.

В 90-ых ему было 60 и больше. Так что уже лет в восемь я не раз позлилась на тех, кто говорил мне «девочка, твой дедушка» — «Это мой папа» отвечала я стиснув зубы.

В те же лет восемь узнала, что мой папа однажды умрет. При чем, не как все остальные папы, когда-нибудь, а примерно на днях, может этой ночью, а может через год. Папа так меня готовил. Желал лучшего. Родители не редко делают что-то для нас из лучших побуждений, просто они и знать не могут, что нам от того хуже.

Так вот, в восемь лет я узнала, что мой папа может в любой момент умереть. Сколько раз мне снились сны о том, что он умер и сколько раз я просыпалась в слезах, старалась не скрепеть паркетом, подходила к его комнате прислушаться, спит или мертв. Иногда будила, на всякий случай. Не меньше раз пугалась, не слыша ответа в ответ на гудки.
И длилось так до двадцати лет. Пока я не начала жить самостоятельно, сразу в другой стране.

Последний такой сон мне снился на прошлой неделе. Там популярная линия — звоню, а он не берет, пишу, не отвечает. И снова понимаю вот эту дурацкую невозможность ответа. Теперь после таких снов не так тяжело, как прежде. Что даже удивительно, ведь моложе он не становится. А значит, времени наверняка все меньше и меньше.

Еще мне было стыдно, я не говорила кем работает папа. Мне казалось, что если я буду говорить «мой папа писатель», то это будет звучать не как факт, а словно я хватаюсь. Так что я старалась не говорить.

С папой было не обсудить то, что обсуждали со своими папами мои одноклассники и знакомые. У всех папы ездили на машинах, владели каким-нибудь бизнесом или работали руками. И я часто думала «а как было бы, если бы и мой папа был, как другие?».

Теперь уже давно привыкла и другого бы точно не выбрала. Одноклассников папы водили в кино, покупали psp, учили кататься на роликах. Мой папа придумывал мне сказки, читал вслух «Былое и думы», Толстого, на всю слушал классику. Все это мне тоже казалось стыдным. Хотя, сказки я очень любила. Стыдным, потому что не таким. И потому, что не современным. При этом, я вышла в жизнь с огромной любовью к книгам, как предметам из детства. Мне всегда по-особенному хорошо в уютных книжных. Там я дома.

Папа многому меня научил. Многому мне пришлось переучиваться.

Так, например, я выучила что такое безусловная любовь. Нет, меня он точно не любил безусловно. Так что я как-то так догадалась, что и сама вообще-то его так не люблю. С этой догадкой пришло облегчение. Принятие. А дальше и она, моя к нему безусловная любовь. А там уже и я поняла, что папа вообще-то меня безусловно любит, просто он делает это так, как умеет.

Это достаточно интересный опыт, иметь 59 лет разницы в возрасте. Вполне уникальный. Хотя, чем дальше живу, тем больше понимаю, что каждая история отца и дочери, очень даже особая. И редко она бывает легкой. Почти в любом случае будут обиды, неловкости, злость в силу конкретных поступков и как часть сепарации. И почти что везде будет эта незаменимая фигура — папа. Незаменимая, даже если его и вовсе не было.

Познакомилась с А.Ф.Лосевым через "Жизнь".

Знакомство трогательное. Текст обещал ответ на вопрос, в чем вообще смысл. Когда начала читать, так радовалась, что пришлось пойти прогуляться, нарочно успокоиться, чтобы не терять внимания.
После посмотрела его биографию. Мне важно знать о жизни человека, чьи тексты трогают. Важно знать, откуда они берутся.

Как обычно, оставляю совсем несколько цитат и ссылку:


"Естественность зверства, законность дикости, нормальность людоедства меня не устраивали. Да, можно так рассуждать: раз все естественно, все и позволено. Но я чувствовал, что жизнь надо как-то переосмыслить, что жизнь надо переделать, что надо установить какую-то другую естественность, что надо хвалиться какими-то другими нормами."


"Если оставаться в самой жизни; если упиваться вопросами самой жизни и только жизни; если ничего не видеть сверх жизни, над жизнью; если не выйти за пределы непосредственно протекающей жизни, мы оказываемся во власти судьбы: темной, слепой, беспросветной, жесточайшей, бесчеловечной, звериной судьбы, самого настоящего, самого буквального Рока, перед которым никто не имеет права на самостоятельность и на который взглянуть-то невозможно, ибо немеют уста и холодеет тело."


"Надо стать выше жизни; надо возвыситься над этой, как говорил Юрка, липкой, вязкой, тягучей, тестообразной стихией жизни; надо быть зрячим, а не слепым; надо действовать, а не быть объектом действия; надо строить жизнь, а не жить, чтобы жизнь тобою строила черт знает что."


"Человек умирает. Тот, кто не видит ничего кроме жизни и кто ослеплен ее непосредственным явлением, тот переживает свою смерть как ужас, как трагедию, как бессмыслицу. Но тот, кто знает и любит то свое родное и всеобщее, которое его породило и теперь – со смертью – принимает его в свое лоно, тот считает свою смерть нужной и своевременной, тот рад жизненному труду, борьбе, страданиям и радостям, рад и тому, что так или иначе он выразил себя и выявил себя, так или иначе раскрыл, развернул свою природу, рад жизни и спокоен перед смертью, завершившей положенный ему судьбою удел."


http://psylib.org.ua/books/losew05/txt01.htm

Если вы думаете, что ничего не меняете. Это — неправда. Совсем не надо быть «выдающимся творцом», чтобы влиять на мир. Наш. Мир.

Мне очень далека идея о том, что люди друг другу никто и что бóльшая часть общения и сказанных слов стоит пропускать мимо. Конечно, с такой идеей, и тем более, с таким отношением, жить куда проще. Но ведь это не так работает.

Так вот, мир меняют не великие произведения, громкие события, яркие случаи, несущие разрушение и смерть катастрофы, но и каждый отдельный человек. Мир меняем мы. Обычные люди. Обычные, в смысле, каждые. Каждый, кто это читает, напрямую связан с тем, в чем мы живем. Не только потому, что все мы «из этого» вышли, а потому, что мы куда-то и как-то идем. И вот как раз то, куда и как мы идем, именно в этом наше влияние. Не только про цель, но и про путь. Звучит, как предвыборная агитация, а может, созыв на митинг, призыв к сортировке мусора и меньшему потреблению - «важны действия каждого». Но нет, разве что только в том, что тут тоже про влияние, управление и про ответственность за среду.

Я говорю про отношения, отношение, чувства, поведение и выбор.

Человек идет по улице, человек является непосредственным участником всего, что там происходит. Молчаливый наблюдатель, робкий и мельтешащий, словно тень, орущий или опасный, грубый, легкий. Человек вроде просто идет, из А в Б. Человек идет из А в Б и влияет. Бездействие тоже действие. Бездействие - выбор действие не совершать. Человек влияет собой. Делает зло - отдает его другому. Кидает окурок - кому-то придется убрать. Переводит дедушку через дорогу - допишите. Идет и смотрит в небо, щурится на долгожданном солнце, плывет в улыбке - заражает, заряжает. И даже если не других, то себя.

Улыбаться просто так не получится. И не всегда в этом помощник погода. Человек сам себе помощник. И другому человеку тоже. Только не стоит додумывать, что помощь всегда влечет благодарность. Не обязательно.

Что я хочу сказать всем этим? Нельзя не брать себя во внимание. Просто невозможно думать, что Мир куда-то идет, а уже вы, за ним. Мир это про две стороны - объективная и субъективная реальность. Про первую - это когда все более менее договорились о том, что она собой значит. Вторая - живет внутри каждого из нас. Примерно 7 миллиардов субъективных миров стараются жить рядом в одном объективном. Одни умеют, другие не очень. Жить в Мире, учитывая все, что я написала выше, имеет три объяснения. Один - без войны, без конфликта. Второй - проявляться и действовать, и бездействие тоже считаем. Третий - принимать то, что у каждого Мир свой и как-то с этим быть.

Выходит, нельзя думать, что личное развитие обязательно впустую, потому что обнулится со смертью. Личное развитие помогает жить. И то, как именно человек развит, влияет на его поведение, на его проявление и его взаимодействие с мирами других. А взаимодействие - как плесень, или, как семена. Вроде, ничего такого, даже вполне мелко, но обязательно, при нужных условиях вырастет. Личное развитие помогает делать выбор, передавать в другие миры плесень, или семена.

1.6.21

Привет! Сегодня о бесконечно вечном.

Марк Аврелий. "Наедине с собой. Размышления."
Или "к себе самому" и "медитации" в английских переводах.

Это личный дневник римского императора, не предназначенный для публикации. Его попытка и способ сохранять душевное равновесие в рамах ответственности за судьбы огромного общества.

Удивительно, как многое в его мыслях и мне откликается. Обычному человеку, спустя века лет. И не только мне, конечно. Надеюсь, что и вы себе там что-нибудь найдете. И если не для того, чтобы переложить на собственный опыт, то хотя бы подумать, поспорить.

Как и положено, оставляю несколько цитат. И ссылку.

А еще, надеюсь, у вас будет хороший день.


7.57. Люби только то, что случается с тобой и предопределено тебе. Ибо что могло бы более соответствовать тебе?

7.59. Смотри внутрь себя. Внутри источник добра, который никогда не истощится, если ты не перестанешь рыть.

5.18. Ни с кем не случается ничего такого, чего он не в силах был бы вынести. Случается то же самое и с другими, и они, потому ли что не знают, что с ними случилось, или потому, что желают щегольнуть своим возвышенным образом мыслей, остаются твердыми и непоколебимыми. Было бы ужасно, если бы невежество и тщеславие оказались сильнее разумения.

2.6. Ну, что ж, пренебрегай, пренебрегай собой, душа! Ведь отнестись к себе с должным вниманием ты уже скоро не сможешь. Жизнь вообще мимолетна, твоя жизнь уже на исходе, а ты не уважаешь себя, но ставишь свое благоденствие в зависимость от душ других людей.

6.6. Лучший способ оборониться от обиды – это не уподобляться обидчику.

9.19. Все подвержено изменению. И ты сам находишься в процессе постоянного перехода в другое и частичного умирания. Да и весь мир.

4.19. Тот, кто мечтает о посмертной славе, упускает из виду, что каждый, помнящий о нем, сам скоро умрет, за ним последует и тот, кто унаследовал ему, и так до тех пор, пока не угаснет вся память, пройдя поколения помнивших и обреченных. Но допусти, что бессмертны помнящие о тебе и неистребима память. Что тебе до этого? Я не говорю уже, что это – ничто для умерших. Но что до похвалы живому, кроме разве имущественных выгод? Оставь же теперь заблаговременно заботы, об этом суетном даре, зависящем только от людской молвы.

6.11. Если обстоятельства понудят тебя изменить своему душевному равновесию, то поспеши вернуться к самому себе и не отступать сверх необходимости от размеренных движений своей души. Ведь чем чаще будешь ты возвращаться к гармонии, тем более и более будешь укрепляться в ней.



http://psylib.org.ua/books/avrel01/txt01.htm

Сомневаюсь, что для души есть нечто страшнее по своей опасности, чем куда большая вовлеченность в чужие жизни, чем в собственную.

Созависимость.
Это не страшный диагноз, а присущее каждому из нас, в той или ной степени явление.

Созависимость — это когда жизнь другого/других занимает больше места внутри меня, чем моя. И когда другой/другие имеют большую власть над моими чувствами, чем я сам.

Например, давящее чувство стыда перед другом или родителем, глубоко безнадежная влюбленность (такая, где жизнь без того человека не мила и все мысли о нем). Переживание за другого, забирающее у самого себя если не желание жить, то как минимум есть или, и спать. Бесконечные мысли о том, как живут другие и неважно, с радостью и восхищением или с завистью и осуждением. Навязчивые, непроизвольные мысли о другом, о событиях, что давно в прошлом.

Бесконечная боль в ответ на события из вне, будь то новости о мире или слова о тебе. Главное тут — бесконечная боль, то есть постоянное вовлечение и реагирование, в урон себе.

Забота о другом, вредящая себе. Сюда отношения с зависимыми родственниками, где острая необходимость их спасать. И отношения, которые человек строит с другими зависимыми, «нуждающимися» в помощи. Но почему-то эту помощь непонимающими. (Это отдельный и важный разговор.)

Созависимость это также вовлеченность в жизнь другого под лозунгом «Я знаю как тебе будет лучше» и насильственное впихивание этого. И даже если не действие, то само ощущение «Я знаю как ему будет лучше», при этом, полное незнание как будет лучше себе.

Противоположнее понятие созависимости — независимость.
Не путать с безразличием.

Независимость — личный выбор чем заполнять место в своей душе так, чтобы в своих интересах. Безразличие — это когда тебя ничего не трогает.

Созависимсоть давит, душит, рушит. Она не дает шанса на самостоятельный и взрослый путь.

Можно сказать не дает шанса, а можно сказать, что мы самостоятельно снимаем с себя такую обязанность. Ведь наше счастье тут напрямую зависит от счастья другого.

Потому что неудобно и страшно брать на себя за свою жизнь ответственность. И часто непонятно как, да и вообще за что же именно.

Вот именно поэтому мы обнаруживаем себя по уши в помощи кому-нибудь, кто нас об этом не спрашивал. От того мы на долгие месяцы, годы, застреваем в таких мыслях, которые можно назвать любовной зависимостью. Или ловим себя в конце дня на том, что скорее больше в курсе что там происходило у других в сторис, чем у себя на душе.

Социальные сети моя любимая тема в бегстве от себя и от реальности.

Там есть все, вообще все что угодно кроме самих нас! И это прекрасно, если требуется удалиться в созависимость из непростой, вызывающей к решительности, ну или просто скучно-рутинной жизни.
Ладно, конечно мы там есть. Там очень много нас. Но чем больше нас там, тем, вроде бы, меньше здесь. И чем больше нас там, вовлеченных в жизни других, тем еще куда меньше тут.

Вовлекаться в чужие жизни проще и легче, чем оставаться наедине со своими про себя и свою жизнь мыслями. И я не говорю что социальные сети и вообще другие люди это плохо, или что надо на всех наплевать. Нет. Главное, чтобы забота о себе находила больше места, чем вся прочая вовлеченность. А почему главное? Это если вы ищите счастья и видите смысл жизни как развитие и реализацию своих способностей. Или, туда же, если ищите спокойствия и тишины в душе, вместо раздирающих чувств вины, стыда, обиды, долга, гнева.

Простейшее и главное в работе с созависимостью, это задавать себе вопросы: а не вовлекаюсь ли я в жизни других сейчас сильнее, чем в свою?
Какой смысл в проживании боли за другого? Разве я так ему или себе помогаю?
Что я могу сделать сейчас для себя? Хочу ли принимать вину и стыд и проживать их? Вновь, как это поможет?

Работа с этим явлением не ограничивается вопросами. Это, безусловно, труд. При чем каждодневный, ежеминутный. Как и в любом деле, со временем такая работа войдет в привычку и будет уже не так заметна. А качество жизни, за счет этого умения, не брать чувства других себе и не заполнять мысли другими без остатка, улучшится.

Это может оказаться очень не легко, сложнейшее, тем более, в начале. И сомневаюсь, что есть путь полнейшего исцеления раз и навсегда. Мы будем в неё возвращаться, будь то во время болезни родных, рождения и воспитания детей, влюбленностей, скуки. Будем возвращаться туда, когда дела пойдут неладно, когда нам снова выпадет пройти сквозь трудности. Главное, что у нас есть, был и будет выбор, упасть в неё, или в итоге, выбрать себя. И вновь, выбрать себя не значит, остаться равнодушным. Это значит, делать то, что действительно можешь делать и не утруждать свой путь виной, стыдом, чужой болью.

Отдельный разговор в теме созависимости — боль за другого, или боль другого, которую мы проживаем.

Очень важно уметь работать с болью. А именно, помнить, что это мы выбираем, сколько чужой боли в себя впустить. Так стоит поступать и с другими чувствами, проверять их на полезность. И делать выбор. В свою сторону.

Надеюсь, вам было полезно. О созависимости написано куча книг. Я посоветую одну. Говорят, что было продано от 8 миллионов экземпляров. «Спасать или спасаться» Китти Мелоди.

Так что делайте выводы, насколько созависимость частое, а потому вполне нормальное явление. А независимость, которую достигает созависимый, можно назвать счастье.

Я стараюсь не писать об этом. Такой у меня способ уважать чужие чувства и не множить тревогу. Но вот наткнулась на заметку, что сделала пару недель назад. И поняла, что мне есть чего в неё добавить. А именно, как я справляюсь.


Привыкаешь жить с болью. Даже свою более менее привычную жизнь живешь. Реже в разговорах с друзьями звучит тема войны. Вы чаще справляетесь с этим в одиночку. Да и трогать другого больным нет желания. И свое трогать тоже не хочется. Оно спит, пусть не движется. Без чтения новостей теперь часы, дни, выходные. Больше нет страха или навязчивых мыслей о ядерной или третьей мировой. Уже не тошнит. В редких случаях. Не мучает страх совершенно разного прочего рода. Занимаешься привычными вещами. В терапию ходишь с тем, что было до. Улыбаешься, смеешься. Может быть почти или совсем не плачешь. А война где-то там. Фоном. Так и живешь, свою практически обычную жизнь. Строишь планы, на близкое и очень далекое будущее. Стараешься снимать этот камень и класть на полочку, забыть там его и не возвращаться. А он как варежка на резиночке, не теряется.

Мне было очень важно понять, как теперь и для чего двигаться дальше. Понять было не просто, все понимательные процесс были перекрыты давящей болью. И чувством вины. В моем случае, я винила себя за то, что у меня «всё хорошо». За то, что мне выпало сейчас быть в спокойном, теплом и красивом месте. В ответ на чувство вины, я остановила свою жизнь, на которую не было какого-либо прямого влияния из вне. Я сама её останавливала.
Такая реакция была очень естественной. Но совершенно вредящей в перспективе. Отсюда вставал вопрос и необходимость ответа: как жить дальше?

Из вопроса как жить дальше появлялись: Что от меня действительно зависит? Чем я могу быть наиболее полезна этому миру? Что в моих силах?

А в моих силах я.
Да ничего кроме.

Я могу поработать со своими чувствами, отгоревать, позлиться, сделав это так, чтобы другим от меня не досталось ни боли, ни злости. Чтобы не умножать. Это не исключает того, что я ими делюсь. Но я их не адресую другому, не ищу человека-предлог для выливания. Могу поработать с виной и со стыдом. Потому что эти чувства имеют право быть и также, застревание в них мне не помогает двигаться.

А двигаться это делать то, что я делаю. И идти куда шла. Потому что, к счастью, этот мой путь прошел проверку на актуальность и не обессмыслился. В основном.

Минимизировать боль внутри мне очень помог мой терапевт. Тот самый, который в прошлой моей о нём истории, засыпал. Кстати, на новой встрече я спросила как ему так не стыдно. А он сказал что стыдно, но он с этим чувством самостоятельно справляется и готов обсудить, если меня это задело. Хорош! А потом пошутил, не собираюсь ли я написать рассказ об этом. А я сказала, что он уже написан и опубликован. Тут мы посмеялись.

Так вот, он родом из Одессы. Пол жизни там, пол жизни в России. Когда началось, он ярко обозначил, что не поддерживает любую жестокость. И на мое «Почему я тут, а они там» предложил исправить это в «Для чего?». Такой вопрос из обвинения себя помог прийти мне в смыслы. Потом мы ни раз возвращались к этой теме. А он все говорил о том, чтобы я себя не мучила. И очень важным было для меня, что напротив, пусть и в мониторе, сидит человек, чьи родные скрываются в подвалах, чья пожилая мать там. И этот человек меня не ненавидит. Он знает, что это не я. Ему больно, но он не дает этой боли уйти таким образом, чтобы и больно было мне. Наоборот.

И дело тут не в разрешении, не в прощении от другого. Очень важен пример, наглядный пример доброты. Наглядный пример умения не винить другого, не ненавидеть другого. Не смотря на общую боль. Так можно и мне это важно.

Хотя, да, признаюсь, эта его доброта и есть акт разрешения.

Сейчас понимаю, что важно мне это потому, что я вместе со своими внутренними опорами не была хорошо подготовлена к тому, что случилось. Не так и крепок этот мой стержень, на который я могу опираться в поисках ответов хорошо или плохо, можно или нельзя. Но он и не имел возможности закалиться, не было у него испытаний такого масштаба.

Я чувствовала, что имею полное право переработать свои страдания, свою вину и двигаться дальше. Но мне было сложно в своей к этому уверенности, потому что я продолжала наблюдать, как «другие» ставят своё чувства вины на пьедестал и демонстрируют стыд как нечто праведное.

В попытках понять как можно, от страха пустоты в ответ, я смотрела на других. То, что я видела, мне не подходило. Но закрепляло мою в своей позиции неуверенность. И лучшее, что я могла сделать, это осмелиться на тишину, осмелиться взглянуть в свою пустоту. Но пустоты ведь там и не было. Было скукожившееся от ужаса и чужих слов личное мнение. И подтверждение этому мнению я обнаружила в словах терапевта. Теперь кажется, что если или когда, я снова потеряюсь в своем понимании правильности, то буду хотя бы знать, что самый верный ответ я найду позволив себе побыть без чужих слов.

В целом, за эти месяцы я поняла, что будь это боль за вредящего себе зависимого родственника или за «ситуацию» я действительно имею право её в себе не носить и делать все возможное-хорошее для того, чтобы себя не рушить. Отсюда и текст выше, кстати, про созависимость.

Приобретение такой здоровой бесстыжести. Обмен стыда, боли и вины на вопрос: что я могу сделать? Выбор тех действий, что реальны, которые мне не навредят и которые я действительно могу. Делание.

Просто потому, что боль никак никому не помогает. И если она у меня есть, то я с ней работаю. И стараюсь её не множить, передавая другим. Хотя, повторю, она и правда как на резиночке. И будет там, пока всё не закончится. Ведь нельзя прожить то, что не закончилось. Зато можно, пока оно еще идет, находить в себе силы жить. Хотя бы потому, что у меня это получается. И даже о ней совершенно забывать. Что совершенно здорово.

Тут, кстати, мне помогает ещё и опыт своей жизни, такой, который ни раз говорил о её хрупкости. О её ценности. О том, что счастье это не редко труд и выбор. И он стоит передо мной сейчас.

Не меньше, чем понимание хрупкости жизни, мне помогает еще одна мысль.

Они одержат победу, когда заберут моё желание жить и мои смыслы. А заберут они их только если я сама отдам. Хотя, оставить смыслы такими, какими они были, без изменений, попросту невозможно. Да и не нужно. Ведь мир теперь для меня другой. Хотя, разве не всегда ли он таким был? Просто не в мою сторону. Теперь я его вижу и знаю, куда лучше. Что значит, качество понимания, какие смыслы действительно имеют ценность, вырастает. А лишние остаются в прошлом.

Мне было важно это посмотреть.
Хотя бы потому, что во многом я теперь себя не так одиноко чувствую.
И потому, что заметила, то, что пропустила. Мне об этом тут сказали.


— Вы во что-то верите? То что происходит сегодня, война, она разрушает вашу веру или укрепляет это?
— Наверное, укрепляет. Кристаллизует тоже.
Цинично звучит, когда война что-то укрепляет в тебе, или какое-то другое страшное социальное событие, явление. И говорить как-то неловко об этом укреплении, но есть ощущение, что я на чем сидел, на том сижу.



https://youtu.be/wu1BEWW7zyQ

Возможно, вы не грустный человек. Просто вы часто растете духовно.

Был такой человек, Казимеж Домбровский. Доктор медицины и философии. Клинический психолог, психиатр и педагог. Учился в университетах: Познанском, Женевском, Венском, Гарварде, Сорбонне, Балтиморе. Стипендиат всевозможных фондов, вроде таких как ООН, Рокфеллера, Форда и др.

Домбровский разработал основные принципы теории позитивной дезинтеграции, в основе которой лежит представление о развитии личности как нравственного существа. Согласно этой теории (ТПД) человек не просто способен на непрерывное развитие своих способностей, а скорее, к нему приговорен.

Развитие происходит как в биологическом, так и в социально-психологическом. Тут можно много чего сказать и добавить, как и про сами заслуги Домбровского. Но сейчас про мысль, с которой я этот текст начала.

Очень часто, психологический рост открывает малоприятную правду о нас самих, и о том, что мы делаем со своей жизнью. Начинает происходить разрушение. Жить как раньше, вроде бы уже не получается, как по-новому пока не ясно. На деле, ничего такого супер нового мы о себе не узнаем, скорее позволяем выйти наружу тому, что и так отлично знали, только внутри. В такой момент кажется, что разрушается наше Я. В действительности, разрушается не Я, а тот удобный-неудобный способ, в котором мы существовали. Такие периоды сопровождаются тем, что зовут тревогой, апатией, депрессией и пр. Но то, что признано относить в категорию психических болезней, в большей степени сигнал. Не центральная причина, а следствие. Следствие того, что ваша настоящая суть дает о себе знать, чтобы вы дали ей быть.

К. Домбровский полагал, что причина психологических симптомов — это стремление человека к развитию, которое, как мы помним, ему не только свойственно, но и предначертано. И работает это как внутренний процесс распада личности, который ведет к более сложному, новому уровню духовного развития.

Еще проще говоря, душевная боль - рост.
Только не для каждого. Что, конечно, нормально.

Кто-то, в результате подобного рода эмоциональных встрясок, развивает свою личность, а кто-то возвращается на прежний уровень. Наблюдения показывали, что люди, не имеющие психологическую осознанность, с большей вероятностью, не смогут изменится значительно. Вторая часть людей, использует периоды дистресса, чтобы узнать о себе что-то новое. И как следствие, вырасти.

Негативные эмоции - основная движущая сила психологического развития личности. Человек с высоким потенциалом развития, в случае трудностей не закрывается, не убегает от реальности, а находит в себе внутренние силы, чтобы эту реальность принять, включая негативные переживания. Результатом и наградой является рост. Хотя, я бы сказала, что встречаться лицом к лицу с этим «темным», скорее необходимость, чем выбор. То есть, если ты, как личность, имеешь внутренний потенциал духовного роста, то игнорируя эту свою потребность, лучше себе вряд ли сделаешь.

Эту заметку я написала прошлым летом, с опорой на книгу Л.Гибсон "Взрослые дети эмоционально незрелых родителей". (Все ещё одна из покорнейших книг что я трогала). А вспомнила я про неё потому что наткнулась на статью Роберто Ассаджоли "Самореализация и психические нарушения", где другими словами речь идет о том же самом. И тем не менее, пусть и о том же самом, но я бы порекомендовала её к прочтению.

Ассаджоли пишет: "Духовное развитие человека – долгое и нелегкое путешествие через неизведанные земли, полное неожиданностей, трудностей и даже опасностей. Оно предполагает радикальное преобразование "нормальных" черт личности, пробуждение скрытых прежде возможностей, вознесение сознания в новые для него сферы, а также новую внутреннюю направленность деятельности."

А дальше коротко и по делу разбирает четыре критических стадии духовного развития:
• Кризис, предшествующий духовному пробуждению.
• Кризис, обусловленный духовным пробуждением.
• Реакции на духовное пробуждение.
• Фазы процесса преображения.

Приятного вам чтения и хорошего дня (:

http://psylib.org.ua/books/grofs02/txt02.htm

От чего мы соглашаемся на вредящие нам отношения? И как научиться их не выбирать.

Вредящие отношения это те, в которых нам не тепло, надежно и спокойно. А те, где мы очень много терпим и страдаем. Такие, где нам больше больно, при чем не как-то субъективно, в силу собственных травм, а совершенно точно напрямую от действий партнера. Ложь, измены, пренебрежительное отношение, оскорбления, эмоциональное, физическое насилие.

Как так получается? От чего и для чего мы выбираем что-то подобное?

Чтобы выжить, ребенок рождается эгоистом. От чего спокойно себе орет и требует. Механизм такой, для выживания — ощущение что ты центр вселенной и она тебе должна.

Поскольку мы эгоисты, всё поведение в нашу сторону, да и вообще, воспринимаем очень лично. Например, если так выходит, что родители, воспитывая нас, проживают не лучший период жизни, если у них не остается на нас времени и сил, если они пьют, если они эмоционально не зрелые. Нам кажется, что это из-за нас.

Считаем, что нас бьют потому что мы плохие. Что родители разводятся потому что мы. Мама плохо выглядит, у мамы депрессия, из-за нас. Папа уходит к лучшей подруге мамы, тоже мы. Нас игнорируют, оскорбляю, наказывают потому, что это мы, с нами что-то не так.

Нам трудно догадаться, что родители убегают от реальности, не справляются со своими эмоциями, с отношениями, проявляют агрессию потому, что они так выросли, так научились и мы тут совершенно точно не можем быть влияющим фактором. Нас вообще не было, пока они росли и учились жить.

Но мы об этом не думаем, мы без понятия. Так и вырастаем, с привычным чувством, с чувством, которое кажется нам справедливым — что все проблемы, беды и несчастья из-за нас. Его еще называют — вина. Ну а где вина, там и шаткая, низкая, хрупкая самоценность.

Сюда, не во всех случаях, но во многих, добавляем не только выросшее внутри, очень естественным образом, чувство пустоты и одиночества. Но и реальность, в которой за спиной никого, где мы без корней, без дома.

И вот выходит в мир человек, привыкший, что беды от него, что разного рода насилие есть повседневность. Человек, которому не на кого положиться, некуда прийти. Разве что есть откуда бежать. Человек такой, очень одинокий, не подозревающий о своей красоте, о своей силе, о приятных качествах и потенциале. (Вообще, по-моему, в мире гораздо больше красоты, чем её способны видеть её же обладатели.) Человек, которому катастрофически не хватило теплоты, безопасности и близости. Не хватило поддержки, заботы, любви. Не хватило дома.

А может быть в очень большой степени и хватило, но был все-же какой-нибудь нюанс, вроде наказаний за нежелательное родителю поведение. Высмеивания интересов, предпочтений. Запретов на индивидуальность. Игнорирование в качестве наказания. Соревнований между детьми в семье, или с другими. Похвалы и внимания за исключительны достижения, не дальше. Обесценивания чувств, запрета на них же. Множество вечеров для ребенка в одиночестве, какой-то слишком ранней самостоятельности, ранней взрослости. Может, родитель требовал от ребенка эмоционально поддержки. Да и много чего еще.

Вот от этого всего и от подобного, не имея понятия о том, какими отношения могут еще быть, с чувством ненужности, не ценности, одиночества. С чувством, что моральное и/или физическое насилие в нашу сторону мы заслужили. И что с нами что-то не так, мы и оказываемся во взрослой жизни, а там и во вредящих отношениях.

Поведение каждого человека с подобным прошлым очень разное. Так, например, кто-то будет избегать отношений, в силу страха отвержения, в силу невозможной к преодолению застенчивости. Другой же организует себе хаотичное множество половых связей и романтических отношений. Резко страдающих в качестве, в глубине душевного взаимодействия, с упором на количество. Попав в долгосрочные отношения, будет терпеть. Или будет тем, кого придется терпеть. Все вместе. Главное, что страдать он будет больше, чем любить.