Про возвращение себя

Потеря себя обычно происходит незаметно. Раз и ты не свой. Жизнь идет, ты все больше выполняешь необходимые дела на автомате, апатия растет по организму, с утра рука тянется к телефону, в рилсах хочется потеряться, не хочется вставать, не хочется делать дальше то, что делал. Строишь план, он нравится, идешь по нему, а потом вот это. Ничего или почти ничего не хочется, любовь к жизни, к своей, вовлеченность, куда-то уходит.

Нередко это про потерю связи с собой, со своей сутью. Тревога, другие люди, усталость. Яркое событие, сильный стресс, что-то происходящее во вне, что забрало много внимания и переживаний. И ты с собой не в контакте.

Возвращаться к себе можно через тело и душу, вместе. Потому что мы целый, взаимосвязанный организм.

К телу возвращаются через движение, питание, заботу, уход. Забота и уход как две разных категории. Для каждого это, подходящее для возврата движение, различается. Его, их, стоит искать. Многим подходят самые простые упражнения из йоги, для растяжки, прогулки, танцы. Танцевать можно как Том Йорк в клипе Lotus Flower, как Флоренс Уэлч в Free, Дженифер Близ в фильме Flashdance или по любым своим референсам.


Возвращаться черед душу можно вспоминая свою суть. О том, что очень ваше. У меня там моменты из детства, подросткового возраста, из дома, с семьей, с моими мечтами, моей болью, радостью. Я вспоминаю все, в чем, как я чувствую, было много именно моей души, моих переживаний. Очень личное. Вспоминаю как я чувствовала себя в разные периоды, кем я себя чувствовала, куда и как шла. Любимые места, улочки, мост, рассветы весной из той комнаты, то, как я люблю кого-то, папу, друга, ту песню.

По идее, мы сильно фокусируемая на чем-то, что вызывает у нас чувства, переживания. То есть, так и происходит потеря — наши чувства ушли во вне и там остались. Отсюда и выходит, что возвращаться можно как раз через них, вызывая их (чувства) к себе.

Наверное, можно испытать приятную легкость, если представить и прочувствовать, что поступки других, которые причинили нам сильную боль, на самом деле говорят больше про них, чем про нас

Три необходимых условия для изменений.
Время, труд и любовь.

Изменения не происходят быстро. Вчера эта фраза крутилась у меня в голове, когда я вышла из офиса адвоката. Я подала документы на продление резиденции, в четвертый раз. Адвокат сделала комплимент по поводу того, насколько в них все аккуратно в плане необходимых условий. Всё должно быть хорошо.

Это мое самое спокойное продление резиденции. Непривычно, удивительно. Пока шла домой, вспоминала сколько прошло лет. Восемь. Вспоминала, как переживала перед самой первой резиденцией, когда очень хотела сюда. Как волновалась перед второй и третьей. Вспоминала как я жила. Сколько было страданий, непрочности, боли. (Хватит на книгу. И не одну. Но я не хочу про это книгу.) Сравнивалась с тем, как сейчас.

Я провела эти восемь лет совсем не так, как представляла. Помимо этого были смерти, болезни, война. Каждая из трудностей, в свое время, пока случалась, казалась почти беспросветной, она заполняла. Пугала своей новизной, своей неожиданностью. А потом, через время, труд и любовь уходила.

Любовь — в своем широком смысле. Любовь друзей, семьи, партнеров. Любовь от себя к ним. Любовь к себе. Любовь как поддержка, как разделенность.

И пока не было выполнено каждое из этих трех условий, трудность до конца не закрывалась. Они работают по отдельности, но не так качественно, как если втроем. Время, труд и любовь.

О важности делиться чувствами

То, что кажется нам наиболее личным, может быть отнесено ко многим или к каждому.

Чувства, которые кажутся нам наиболее сложными, в которых мы наиболее уязвимы и вроде бы недоступны для того, чтобы кто-то их понял, как раз такие чувства, находят наибольший отклик у других.

Когда нам кажется, что только мы переживаем «это», весь мир становится чужим. А мы в нем очень одинокими.

Одиночество как состояние полезно. Как чувство — разрушительно, удушающе. Одно дело его принимать, проживать и через него проходить. Другое — застревать, цепляться.

Оставаться в чувстве одиночества, падать по нему вниз, как раз и помогает мысль, ощущение, что в своем переживании ты один.

За четыре года практики я пока ни разу не услышала чего-то такого, чему не нашла отклик в себе или ком-то мне знакомом.

Мы с вами куда больше похожи, чем привыкли думать.

Что бы не сделали с тобой остальные, важно то, что с этим делаешь ты.

Проживание расставания может стать важным этапом становления личности. И нашего взросления. Через работу с болью, с её глубинными истоками, которые может вызывать чувство отверженности, одиночества, предательства, вины, разочарования.

Оно может стать поводом посмотреть вглубь себя, выработать новые навыки справляться с чувствами. Пересмотреть подход к жизни, цели, выбрать более свой путь. Пусть изначально это так и не воспринимается.

Привет! На самом деле, это не просто рисунок. За ним целая история, а в нем много смыслов.

Он про любовь к жизни. Про любовь к исследованию жизни, в её простоте, разности и сложности. О тяге к знаниям, росту. О любви к настоящему, к здесь и сейчас. Про интерес к собственному и чужому внутреннему миру. А ещё, этот рисунок про путь. Где может быть в лицо и сильный ветер, но непременно есть закаты, рассветы и маковые поля.

Его нарисовала моя подруга Арина. Так увидев ценности, которые мне важно доносить в профессии психолога.

Написала текст и поняла, что три раза повторила слово любовь. Такой сегодня день, такая жизнь 🤍

Нередко, деятельность, которую мы превозносим, а людей, которые ей занимаются, идеализируем — это на самом деле то, куда нам очень сильно надо самим.

Почему люди отрицают информацию о насилии. Как можно реагировать, чтобы не ранить.

Привет. Меня тут снова давно не было. Последний месяц на учебе происходит много интересного и сложного. Требуются время и силы, чтобы это переваривать. Внутри меня что-то меняется, зреет. В такие моменты мне ближе ничего не публиковать. А еще я приехала в гости к семье и друзьям (не на долго), все свободные минуты хочется тратить на время вместе.

Но на днях вышел 7 сезон подкаста «Дочь разбойника» и поэтому я здесь. Если вы еще не слышали: это журналистское расследование, в котором рассказаны истории девушек, переживших сексуализированое, моральное насилие и груминг, от известного для многих исполнителя Оксимирона.

У меня вызывало много сочувствия то, с каким количеством агрессии сталкиваются девушки, рассказавшие свои истории и команда проекта.

Поэтому приглашаю вас попробовать разобраться в том, как, почему и для чего людям свойственно отрицать информацию о жестоких событиях и обвинять пострадавших. И какая реакция может быть альтернативой.

Когда человек сталкивается с информацией о жестоком насилии, это может разрушать его картину мира. Вера в справедливость, в то, что «такого не может быть», что «плохое случается только с теми, кто сам что-то сделал не так» — психологические опоры. Если что-то стремится их выбить, человек оказывается перед лицом ужаса, с которым не знает, как поступить, чувствует себя беспомощным.

Слышать о насилии страшно, больно и может сопровождаться чувством вины. От чего возможен защитный импульс — отрицание. Чтобы не испытывать вину, внутренне проще избегать темы или ставить под сомнение слова пострадавшего: «Ты придумываешь. А ты уверена, уверен, что все было именно так? Наверное, человек не нарочно? Сама виновата, виноват. Надо было думать. Почему они не избежали опасности? Цифры преувеличены. Так было нужно. Это все заговор.»

История знает примеры, когда люди отказывались верить в массовые жестокие преступления, даже когда перед ними были неоспоримые доказательства. Этот же механизм можно увидеть в том, как общество порой реагирует на свидетельства насилия.

В мире всегда происходили события, в которые сложно верить, про которые не хочется чувствовать — что вполне нормально. Нормально разрешать себе не чувствовать боль, не вовлекаться в истории, с которыми сложно. Нормально разрешать себе не знать о том, что выводит из равновесия. Но выставить границу — не значит нападать и переходить в озвученное отрицание.

Когда мы слышим рассказ о насилии, очень важно быть аккуратным в своих реакциях. И если то, что ты готов проявить — не сочувствие, не гнев на агрессора и не предложение помощи, то лучше промолчать и дать себе время.

Молчание не равно безразличию — оно может быть осознанным выбором не причинить еще больше вреда.

В нашем мире немало насилия, которое живет за закрытыми дверьми. Оно молчаливо прячется за виной, стыдом и страхом тех, кому причинил вред. Выливается в боль, ауто-агрессию, ощущение изолированности, депрессию, тревогу и многие другие формы страданий, в которых человек может жить годами. Потому что говорить, признавать, вспоминать — невыносимо трудно, больно, страшно. Этот страх нередко связан с положением насильника или, предполагаемой негативной реакцией окружающих. Нередко, молчание происходит потому, что нет уверенности в том, что другой действительно причинил тебе зло и вред — она покрывается чувством вины.

Важно проявлять уважение к выбору человека молчать. И если человек заговорил, обратился со своей историей в мир, принять и поддержать его.

Когда мы сталкиваемся с информацией о жестокости, мир может ощущаться как небезопасное место. Жизнь может чувствоваться несправедливой, страшной, горькой.

Важно помнить, что даже если это ощущается так, насилие, жестокость и несправедливость — это лишь одна из граней жизни.

Помимо перечисленного, в реальности есть любовь, добро, свет, поддержка, близость. И у нас есть свобода делиться этими благами как с собой, так и с другими.

Сегодня снова буду в роли терапевта на учебе. Я не приняла, пусть и привыкла к тому, что мой уровень испанского вносит ограничения в практику. То есть, я говорю как получается, но так или иначе где-то меня это раздражает, пусть и не останавливает. Останавливало на первой магистратуре на испанском — просто заговорить было очень сложно. Теперь это что-то очень знакомое, пусть и не легкое.

Каждый раз после, я слышу комментарий о том, что учиться терапии и практиковать на иностранном языке сложно, а моим преподавателям и одногруппникам даже не представить как это.

Меня поддерживают, иногда даже хором помогают выбрать слово. Если кто-то понял, а другие нет, то этот человек охотно переводит мой испанский на правильный. Мне часто не хватает слов, чтобы в моменте дать короткую и точную интервенцию, либо объяснить себя, если я в роли клиента. Но процесс все равно идет. Все равно! Справедливости ради, на русском у меня бывают такие же трудности.

Клиенты-одногруппники дают обратную связь о том, что чувствовали мою вовлеченность, небезразличие, что-то для себя получили. Даже если где-то было языковое ограничение. Самую большую роль, в итоге, играет не уровень языка, а доверие и отношения, которые сформировались между нами в процессе обучения. А здесь происходит много знакомства друг с другом за счет постоянной практики. Мы знаем о болях и радостях друг друга.

Вновь, первоочередную роль играют не инструменты и техники, а терапевтический альянс — отношения, в которых есть доверие, а значит человек может свободнее быть тут собой, встречаясь с чувствами.

Как для клиента, для меня происходят важные вещи. Особенно на группе. Язык — инструментальный барьер, но не чувственный. И я здесь уже очень многое получила. Узнавая про опыт, чувства других. Получая понимание, сопереживание, поддержку, которые каждый раз проживаю с удивлением и благодарностью. Желание и возможность давать их – тоже ценный опыт.