Вот Александр Исаков тоже впечатлился уровнем участников:

если беспокоитесь о будущем профессии из-за AGI, вы просто ещё не видели, что может делать это поколение второкурсников

В свежих Вопросах экономики вышла статья Валерии Зверевой про асимметрию последствий денежно-кредитной политики.

Валерия демонстрирует как тему, которую обычно обсуждают на макроуровне, можно рассмотреть «вблизи» — на уровне банковских ставок. Если в нашей с Софьей Колесник и Андреем Зубаревым работе мы показывали, что реакция инфляции и кредитного канала на ДКП в России в целом асимметрична , то здесь этот эффект проявляется уже в поведении конкретных процентных ставок — по кредитам разной срочности, в разных отраслях и регионах.

Логика проверки довольно простая: одинаково ли банки реагируют на ужесточение и смягчение ДКП? Ответ — нет. Например, для краткосрочных ставок (до 30 дней) снижение ключевой ставки на 1 п. п. приводит к уменьшению рыночных ставок примерно на 0,57 п. п., тогда как повышение на ту же величину увеличивает их лишь на 0,16 п. п. То есть реакция оказывается заметно несимметричной уже на горизонте первичного отклика.

Похожая картина видна и в накопленных эффектах. На графике с трёхмесячной динамикой ставок по корпоративным кредитам (см. рисунок) во многих отраслях смягчение ДКП даёт более сильный отклик, чем ужесточение.

При этом асимметрия не универсальна: в отдельных сегментах она выражена слабее, а иногда даже меняет знак. Это подчёркивает важную особенность результата — он зависит от структуры рынка, сроков кредитования и специфики отрасли. Вероятно, здесь играет роль и влияние льготных кредитных программ, которые в явном виде в работе пока не учтены.

В совокупности получается довольно цельная картина. Асимметрия эффектов ДКП в России — это не только макроэкономический феномен, но и наблюдаемое свойство процентного канала на микроуровне. Иными словами, речь идёт не о частной особенности отдельных моделей, а о характеристике самой трансмиссии.

С практической точки зрения это важно прежде всего для понимания механизма трансмиссии и для его учёта в модельном аппарате Банка России: одинаковые по величине изменения ставки могут приводить к различным по силе последствиям в зависимости от направления этих изменений.

Поговорили с директором «Антиплагиата» Евгением Лукьянчиковым про влияние ИИ на образование и, в частности, про сложности создания надёжных ИИ-детекторов — программ, которые определяют, в какой степени при написании текста использовался ИИ.

Из этой беседы я унес мысль о том, что те цифры, которые сейчас показывает детектор «Антиплагиата» по поводу применения ИИ, пока нельзя использовать для автоматического принятия решений, потому что вероятность ошибочных выводов всё ещё довольно высока.

Например, Евгений говорит, что, по их оценкам, вероятность ложноположительного результата (когда на самом деле ИИ не применялся, а детектор показывает обратное) составляет около 3%. То есть, если речь идёт о задании, где нельзя использовать ИИ, и вы применяете этот детектор «в лоб», то вы поставите три двойки на каждую сотню честных студентов. Многовато.

Этот вывод важно держать в голове. При этом он, конечно, не отменяет того факта, что «Антиплагиат» делает множество полезных вещей, и университеты от сотрудничества с ним точно выигрывают.

P.S. Мы на факультете за то, чтобы студенты учились применять инструменты ИИ — и за то, чтобы это применение было прозрачным и этичным. У нас про это даже есть факультетские правила.

Присоединяйтесь! Будет интересно!

Вчера в «Ведомостях» вышла заметка с довольно радикальным предложением: расширить зону ответственности Банка России в области поддержки экономического роста.

Это публикация по мотивам аналитической записки Олега Солнцева и Веры Панковой из Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования.

Я решил взять день на то, чтобы ознакомиться не только текстом в газете, но с оригинальной работой коллег из ЦМАКП. Там проанализирован опыт разных центральных банков в контексте их целей и полномочий. Получилось интересно.

Что, собственно, предлагают авторы:

1. В законе центральном банке заменить текущую формулировку цели Банка России на следующую: «Основной целью денежно-кредитной политики Банка России является защита и обеспечение устойчивости рубля посредством поддержания низкой и стабильной инфляции, а также формирования условий для сбалансированного и экономического роста, если это не противоречит достижению долгосрочной ценовой стабильности».

2. Законодательно закрепить механизмы координации действий Банка России и Правительства в условиях шоков предложения, имеющих значительный дестабилизирующий потенциал.

Что я думаю по этому поводу.

Коллеги предлагают оставить борьбу с инфляцией в качестве приоритета Банка России, а о других целях заботиться только в том случае, если они не противоречат основной. И это правильно, потому что сами же авторы показывают: центральные банки развивающихся стран, которые пытаются угнаться за двумя зайцами сразу, в результате не могут поймать ни одного. Вместо этого они «сталкиваются с институциональными ограничениями и проблемой доверия со стороны общества. Это приводит к росту инфляции, не обеспечивая существенного роста занятости» (стр. 9).

В этом смысле новая формулировка во многом носит уточняющий характер.

Второе предложение, наоборот, весьма принципиальное, так как может затрагивать вопрос независимости Банка России. Координация разных типов политики — это несомненное благо, но ограничение независимости центральных банков несет в себе ряд рисков:

Во-первых, существует обширная эмпирическая литература, показывающая, что подобное ограничение приводит к снижению доверия со стороны общества, росту инфляционных ожиданий и ускорению инфляции.

Во-вторых, не до конца понятно, как это предложение реализовать: ведь декомпозиция шоков, с которыми сталкивается экономика, на шоки спроса и шоки предложения — это сложная эконометрическая задача. На практике не всегда очевидно, какой шок преобладает, поэтому границы применения такого закона могут оказаться размытыми.

Поговорил в утреннем эфире РБК о свежих данных по инфляции и о том, что я скептически отношусь к идее наделения Банка России двойным мандатом. (Детальные соображения по второму пункту изложил здесь в предыдущем посте)

https://youtu.be/YsJwx5IRbuo

https://vkvideo.ru/video-210986399_456245165

В Банке России вышла интересная аналитическая записка про влияние повышения НДС на инфляцию.

Авторы используют метод синтетического контроля, чтобы оценить, насколько именно повышение базовой ставки НДС с 20 до 22% добавило к росту цен в конце 2025 и в начале 2026 года.

Идея метода интуитивна. Представьте, что нам нужно понять, как изменились бы цены на товары, облагаемые по базовой ставке НДС, если бы налог не повышали. Проблема в том, что такой «альтернативной России без повышения НДС» у нас нет. Но можно попробовать сконструировать ее искусственно — из данных по тем товарам и услугам, которые под повышение ставки не попали. Метод подбирает такую комбинацию этих товаров, чтобы до налоговой реформы их динамика максимально напоминала динамику цен в группе, подвергшейся воздействию. А затем сравнивает, как эти траектории разошлись после изменения налога. Получается своего рода статистический «двойник» группы товаров с повышенным НДС. На рисунке можно видеть это расхождение траекторий.

Люблю, когда продвинутые методы, которые мы в МГУ рассказываем на курсе прикладной эконометрики (привет коллегам с Канала влияния!), находят применение для анализа российской действительности.

Одна из сильных сторон работы — данные. Авторы не ограничились укрупненными категориями ИПЦ, как часто делается в подобных исследованиях. Они вручную разметили сотни отдельных товаров и услуг в зависимости от режима НДС и построили скорректированную корзину базовой инфляции из 378 позиций. Это трудоемкая работа, которая делает итоговые оценки более чистыми.

Основной вывод работы: к марту 2026 года цены на товары и услуги, облагаемые по базовой ставке НДС, оказались примерно на 1,3% выше, чем были бы без повышения ставки. На картинке выше можно посмотреть, как расходится динамика цен после новости об изменении НДС по сравнению с гипотетической ситуацией, если бы такого изменения не случилось.

А ещё интересно, что работа показывает наличие заметного упреждающего эффекта: бизнес начал переносить повышение НДС в цены еще до января 2026 года, то есть сразу после анонса налоговой реформы и до вступления реформы в силу. Ожидания имеют значение!

Банк России и журнал «Деньги и кредит» подвели итоги своего конкурса исследовательских работ студентов и аспирантов.

По этой ссылке можно посмотреть список победителей и темы исследований. Лучшие из них после доработки мы будем рады опубликовать в «Деньгах и кредите», чтобы все желающие могли познакомиться с ними в деталях.

На первом этапе тексты оценивали сотрудники департамента исследований и прогнозирования Банка России, а на втором к ним присоединялись профессора ведущих российских и зарубежных университетов. И в этом, как мне кажется, важная ценность таких состязаний: они позволяют объективно сопоставить исследовательские результаты ребят из разных университетов, а также (что тоже чертовски важно!) их научных руководителей.

Здорово, что этот конкурс проводится давно и регулярно. У него уже есть своя история. Например, Тимур Магжанов — научный руководитель нынешней чемпионки Анны Ивановой — в свое время сам выигрывал призы конкурса, будучи моим студентом.

В состязании участвовало больше сотни человек, среди которых были представители всех сильнейших российских вузов. Так что даже попадание в шорт-лист конкурса — это солидное достижение, не говоря уж о статусе призера.

Подавляющее большинство поданных на конкурс исследований — это дипломные работы бакалавров или магистерские диссертации. Встречаются также будущие статьи аспирантов.

Поэтому я особенно впечатлен Владиславом Юрьевым, который смог забраться на третье место со своей курсовой работой студента третьего курса бакалавриата экономического факультета МГУ (научный руководитель — моя замечательная коллега по кафедре Александра Москалева). Получается, третьекурсник обогнал многих бакалавров и магистров. Мощный старт!

Этот блог читают многие студенты, увлеченные макроэкономикой, а также их научные руководители. Поэтому хочу рассказать про новую олимпиаду по денежно-кредитной политике.

Олимпиаду совместно проводят экономический факультет МГУ и Банк России. Все детали можно прочитать вот тут:
https://www.econ.msu.ru/departments/mma/mpo/

Заочный тур начнется в сентябре, а очный финал состоится в конце октября. Это командное состязание, в котором могут участвовать и студенты бакалавриата, и студенты магистратуры (для магистрантов будет отдельный зачет).

Особенно интересно, как мне кажется, то, что олимпиада представляет собой игру, участникам которой предстоит примерить на себя роль центробанкиров.

В самом начале отборочного этапа участники получат доступ к информации об экономике условной страны
(далее — Федерации). Вам станут известны квартальные данные о динамике ключевых макроэкономических переменных Федерации и прочая информация, на которую центральные банки обычно опираются при принятии решений.

Участникам Олимпиады предстоит взять на себя роль руководства Центрального банка Федерации. Опираясь на доступные данные, участникам нужно будет принимать решение по ключевой ставке в течение нескольких периодов, стараясь удерживать инфляцию как можно ближе к целевому уровню.

Результатом команды в заочном этапе является среднее квадратичное отклонение инфляции от целевого уровня по итогам 12 зачетных периодов решений по ставке. Чем меньше это среднее квадратичное отклонение, тем более высокое место в заочном этапе занимает команда.

Мы ожидаем, что для принятий решений участники буду применять уместные методы экономико-математического моделирования, эконометрики и машинного обучения, а также описывать содержательную логику принятия решений в виде кратких обзоров по денежно-кредитной политике.

Лучшие команды будут приглашены на заключительный этап, где им предстоит рассказать экспертам о своих результатах и методах их достижения.

В общем, присоединяйтесь, будет интересно!

PS: Еще раз подчеркну, что все формальные детали указаны по этой ссылке. А еще, если у вас есть вопросы, то можно прямо мне написать. Буду рад на них ответить.

Профессиональные прогнозисты переоценивают долгосрочную инфляцию: модель DNB выявляет систематические ошибки

• Основная статья (Fisher, Melosi, Rast, DNB) доказывает, что долгосрочные инфляционные ожидания профессиональных прогнозистов в США систематически переоценивают новости и содержат устойчивые предсказуемые ошибки. Авторы предлагают модель, сочетающую избыточную самоуверенность в частной информации и персистентное смещение ожиданий, которая объясняет как временные ряды, так и кросс-секционные паттерны данных.

• Связанные работы ECB и Банка России подтверждают ключевой вывод DNB о гетерогенности ожиданий: ECB показывает, что потребители (в отличие от профессионалов) имеют более волатильные долгосрочные ожидания, а российские авторы (Bolyachin et al.) находят, что «подразумеваемые» (implied) оценки инфляции систематически выше прямых — что согласуется с идеей DNB о смещении в восприятии.

• Исследование Банка Японии (Kaihatsu, Nakano, Yamamoto) добавляет макроэкономический контекст: сдвиги долгосрочных ожиданий значимо влияют на экономическую активность и цены, особенно в условиях низкой инфляции — это поддерживает тезис DNB о важности «якорения» ожиданий для денежно-кредитной политики.

• Работа FEDS (Kiley) прямо пересекается с DNB: оба исследуют, как стратегия монетарной политики влияет на закрепление долгосрочных ожиданий. Kiley подчеркивает роль правил политики, а DNB показывает, что чувствительность прогнозистов к публичной информации падает при нулевой границе ставок — что критично для оценки коммуникаций ЦБ.

• Канадское исследование (Feunou, Tarshi) предлагает альтернативный метод измерения ожиданий через премию за инфляционный риск, находя, что она была отрицательной в периоды дефляционных опасений. Это контрастирует с DNB, где фокус на поведенческих ошибках, а не на рыночных премиях, но оба подчеркивают нелинейность и временную изменчивость ожиданий.

• Кросс-тема всех работ — «якорение» ожиданий как ключевой вызов для ЦБ: DNB предлагает инструмент для проверки, соответствуют ли коммуникации ФРС закрепленным ожиданиям, а ECB и Банк Японии показывают, что де-якорение может иметь реальные макроэкономические последствия. Общий вывод — стандартные модели рациональных ожиданий недостаточны, необходимы поведенческие и структурные подходы.

Главный вывод: долгосрочные инфляционные ожидания не являются ни рациональными, ни стабильными — они подвержены систематическим ошибкам, гетерогенности и зависят от режима монетарной политики, что требует от ЦБ более активного управления коммуникациями и учета поведенческих факторов при оценке инфляционных рисков.

————————————————————
Sources: MAIN: Long-Run Inflation Expectations · R1: Long-term inflation expectations of consumers: an overview · R2: Macroeconomic Impact of Shifts in Long-term Inflation Expectations · R3: Implied inflation expectations · R4: FEDS Paper: Monetary Policy Strategy and the Anchoring of Long-Run Inflation Exp… · R5: Deriving Longer-Term Inflation Expectations and Inflation Risk Premium Measures …