Я краб
У меня сильный, крепкий панцырь, хрупкое содержимое. две клешни и сколько-то ног
Не имеет смысла считать, ведь ими не воспользоваться, тут некуда бежать.

Нечто с водой два на два метра, крабы толкаются, мешают пройти. Такое называют словом "час пик". Вдалеке за эскалатором виднеется, кажется, небо. Я не уверен, что это выход, но стремление туда меня успокаивает.

В толпе невольно рождаются некоторые знакомства. Слово за словом с какой-то крабихой, не сильно притягательной на вид, мы рождаем планы о том, как уедем жить в город с непроизносимым названием и как повесим там картину Пикассо.

Моргнул.

Клешни официанта, обслуживающего соседний столик, уже варят крабиху Сашу, ее клешни не вкусные, зря умерла. Кажется, любил ее всю жизнь, кажется, там было счастье.  Все интимное съедают. Ее клешней кто-то машет мне привет. На моих же клешнях вдруг вырастают усы, почти седые. Я уверен, что знал ее давно. Такое знание возникает только после утраты.

Крошечного меня перемещают в другой вольер. Это ощущается как заслуга, что так и было надо и вода тут даже чище. И вроде как даже свобода: тут один краб в клетке, а не три. Охватывает чувство безграничного счастья и власти. Я привыкаю к мысли о том, что так и было задумано. Что одиночество - форма привилегии.

Какие-то клешни тянутся сверху..