А.Л.Волынский (Хаим Лейбович Флексер)

Разрешаю сегодня всем бахнуть пивка перед Шаббатом

2026.

Гоев обманывали буквально как собаку Павлова

Как никогда остро стоит вопрос продовольственной безопасности в России. Вы просто не представляете, как. Настолько остро, что можно под шумок на фоне дефицита ввести в правовое поле белок из насекомых. Попомните еще мои слова!

Всё не то, чем кажется.

Социальную сеть «ВКонтакте» уже неплохо улучшили, но нет предела совершенству. Я считаю, что нужно удалить из нее всю западную музыку и западный кинематограф. Тогда это будет настоящая патриотическая сеть. С другой стороны, так эта социальная сеть перестанет нагло нарушать копирайт, тем самым это решение диалектическим образом также активным образом посодействует углублению инициатив по налаживанию международного диалога с нашими западными партнёрами.

Неизвестные фото Антарктиды, сделанные в 1912 году

В одном чате обсуждали вопрос:

Почему никто до сих пор никого не застеклил, хотя ядерное оружие у больших держав есть уже давно?

Потому что между формальным наличием боеголовок и реальной готовностью разово применить заряд лежит очень неприятная техническая реальность.

Большинство ядерных держав десятилетиями живут в режиме моратория на полноценные испытания. США последний раз проводили полноценный ядерный взрыв в 1992 году и с тех пор держат арсенал через программу Stockpile Stewardship – то есть через моделирование на суперкомпьютерах, субкритические эксперименты, гидродинамику, диагностику узлов и контроль состояния материалов. По сути, они сравнивают с моделью.

У России логика примерно та же: на Новой Земле и других площадках сохраняется инфраструктура для поддержания арсенала, проводятся неядерные эксперименты с компонентами и отработка отдельных процессов, но это не то же самое, что полноценное испытание боевого изделия с реальным ядерным выходом.

А проблема в том, что боеголовка – это не золотой слиток, который можно положить на склад и через 40 лет достать в том же виде. Это сложнейшее изделие, у которого стареет всё: материалы, взрывчатые вещества инициирующих зарядов, электроника, геометрия узлов, детонаторы. Особенно неприятна деградация инициирующих зарядов из высокоэнергетических ВВ. Даже небольшое изменение состава или скорости детонации может кардинально нарушить тайминги. А в имплозионной схеме это уже вопрос не про "чуть хуже, но сработало", а "сработало ли вообще так".

То есть старые ядерные арсеналы сегодня в значительной степени держатся не на свежей практике, а на расчётах и некой уверенности, что модель всё ещё соответствует железу. Это не значит, что они нерабочие. Это значит, что их надёжность подтверждается в основном косвенно.

На этом фоне КНДР выглядит почти парадоксально. Да, арсенал у неё несопоставим с США или Россией. Но именно она в XXI веке регулярно проводила реальные физические испытания. То есть если говорить грубо, у старых ядерных держав оружие в основном "подтверждено моделью", а у северокорейцев – ещё и практикой.

Отсюда и ответ на вопрос, почему никто не спешит "разово пезднуть" по условному Зажопинску зарядом до 20 кт. Технически такая задача в принципе решаема. Если очень захотеть, можно подобрать делящийся материал, устроить жёсткий отбор компонентов, собрать практически штучное изделие и максимально снизить риск отказа.

Может возникнуть вопрос: а раньше почему это не было проблемой? Все достаточно прозрачно: во времена холодной войны в расчёты применения всегда закладывали процент несработок. Это никого особенно не смущало, если речь шла о массированном обмене ударами. Когда летят сотни боеголовок, статистика всё выправит. Но если ты применяешь один заряд, причём показательно, и он не срабатывает или срабатывает криво, это уже не просто технический сбой. Это политическая катастрофа.
Потому что ущерб от такого позора будет совершенно неизмеримым. Ты не просто не уничтожил цель. Ты на глазах у всего мира превратился из "ядерной сверхдержавы" в державу, у которой, возможно, половина мифа держится на красивых докладах и надежде, что всё ещё работает. Проще говоря, риск прослыть ядерным импотентом сегодня во многих сценариях страшнее, чем выгода от локального удара.

Поэтому пока политические риски применения, особенно риск публичного несрабатывания, выше военной выгоды, никто дёргаться не будет.

Кнопка-то есть. Нажать хочется. Особенно малым зарядом куда-то вдарить. Но между кнопкой и реальным взрывом лежит слишком много шансов один раз опозориться так, что потом десятилетиями не отмоешься.

В постапокалипсисе у Его Величества будут две партии в парламенте киборгов и мутантов.

уровень дискуссии в Британской палате общин по-прежнему очень высок

Есть такая фантастическая книга Space Relations. Написана в 1973 году Дональдом Барром, но про него позже. Книга повествует о межгалактической империи в далёком будущем, управляемой аристократами. На планету, освоенную обществом, названным в честь «мудреца из Челси», прибывает посол. Планета погрязла в садизме и разврате. Практикуется похищение людей для продажи их в сексуальное рабство сверхбогатым клиентам других галактик. Посол уже бывал на планете в качестве раба, жил со своей хозяйкой в высоком замке и занимался, не без удовольствия, всяческими мрачными практиками.

Книгу написал Дональд Барр. Педагог и офицер Управления стратегических служб. Он был администратором в Колумбийском университете, а затем директором школы Далтона в Нью-Йорке и школы Хакли в Тарритауне, штат Нью-Йорк. Дал первую работу Эпштейну — учителем математики.

его сын стал генеральным прокурором