Занятный факт - в конце 1941 года некоторые инициативные деятели и рационализаторы предлагали создать "Специальное экспериментальное конструкторское бюро-мастерскую Карельского фронта". Но судя по тому, что нигде больше это не упоминается, кроме как в предложениях, в реальности идея воплощена не была.

Из справки к проекту постановления Чрезвычайной госкомиссии "Об итогах учёта ущерба, причинённого [...] Мурманской области":

"В городе Мурманск немецко-фашистские варвары бомбёжками и пожарами разрушили 1417 жилых домов, что составляет 50% от общего количества жилфонда города..."

Также госкомиссия установила конкретных людей, виновных в причинении ущерба Мурманской области за годы войны.

В список вошли более 130 человек, среди них: командующий 20-й горной армии Э. Дитль, командующий 5-м воздушным флотом Г. Ю. Штумпф, ряд других офицеров Вермахта... а также десятки членов экипажей немецких бомбардировщиков - в том числе сбитых или попавших в плен на территории области. Пленные вообще идут отдельным списком с краткой биографией.

К этому списку прилагалось более 70 фотоснимков разрушений, план города Мурманска и некоторые другие интересные приложения, но их, к сожалению, в деле со списком преступников не оказалось.

Сегодня немного поработал над партизанской темой в архиве (всё равно надо будет описывать работу партизан под Кандалакшей). Пока что для меня есть небольшая загадка уже много лет - первые партизанские отряды в Мурманской области были созданы ещё в 1941 году: в Мурманске и Кандалакше. Но вплоть до лета 1942 года они никакой боевой работы не вели, а потом растворились при фактически заново сформированных отрядах "Большевик Заполярья" и "Советский Мурман". Каюсь, партизанской темой не сильно интересуюсь, но вроде бы в доступной литературе не объясняется, почему так долго партизан держали в тылу. Имею мнение, что это было связано с тем, что в комсостав отрядов была включена масса партийных и иных руководителей, что в свою очередь оголяло управление в тылу - заменить людей было некем. Но это только мнение, возможно, ошибочное.

Великолепное из фондов Мурманского областного краеведческого музея - листовка издания Политического Управления Карельского фронта "Вернем в семью наших городов старинный русский город Печенгу (Петсамо)!" .

Особенности шифров первых дней войны.

25-26 июня 1941 г. (нет даты).
- у аппарата полковник Сквирский (начальник штаба 14-й армии - прим.)
- у аппарата Панин и Малицкий (командир 42-го стрелкового корпуса и начальник штаба 42-го корпуса - прим.)
- какая связь с нами?
- по СТ-35, Панин слушает
- 1) кем занято Вуориярви? 2) Как расположен Морозов (комдив-104 - прим.)? 3) У Шевченко (комдив-122 - прим.) до сих пор ещё окопы лёжа? Всё.
- Отвечаю. О том кто в хозяйстве дома. До сего времени на дороге нет ни одного зубного кабинета. Вы... [неразборчиво] по сбору в Кандалакше и направлении его ко мне. Шесть человек с больными зубами лежат дома и не могут ехать в зубной кабинет. У Морозова нет ниток - ни одного килограмма, а также ВВ (взрывчатки? - прим.). У Панина всё.
- Кто передаёт о зубном кабинете?
- Панин.
- Прошу ответить на мои вопросы - я ничего не понял.
- Разрешите давать открытым текстом тогда, если да - передадим Панину.

Публикация в 1968-1975 гг. книги воспоминаний бывшего начальника оперативного управления Генштаба Красной Армии С.М. Штеменко привела к диким скандалам, связанным с многочисленными тенденциозными рассказами и оценками в книге.

У меня в канале уже были некоторые записи по книге Штеменко по части его оценок и описаний Карельского фронта. Напомню, что Штеменко назвал Карельский фронт вечным просителем, резко критиковал штаб фронта до Мерецкова вплоть до обвинений в некомпетентности и т.п.

Всё это привело к буквально буре в ветеранской среде, у ветеранов Карельского фронта. Сегодня я в архиве нашёл яркий пример.

В ноябре 1974 года бывший член Военного совета Карельского фронта, бывший первый секретарь ЦК КП(б) Карело-Финской ССР Г.Н. Куприянов написал письмо Штеменко с отзывом о его книге. Письмо разделено на две части: введение и собственно "Замечания к книге...", всё это занимает 20 страниц.

Во введении Куприянов пишет:
"...3) Вашим толкованием и Вашей общей оценкой событий войны на Севере недовольно абсолютное большинство ветеранов Карельского фронта, принимавших участие в оборонительных боях 1941-1943 годов.
4) Мало сказать, что сотни тысяч людей обижены, они оскорблены тем, что их называют попрошайками и определяют, что они воевали на таком захудалом невзрачном участке, что от их боевых усилий ничего не зависело. А значит и все их усилия были бесплодными. Что ничего не случилось бы, если бы они отошли ещё на несколько десятков или на сотню-полторы километров на восток.
5) Сейчас после праздника 30-летия Освобождения Заполярья многие ветераны фронта считают, что Мурманск не был награждён [званием города-героя - прим. моё] именно из-за того, что С.М. Штеменко дал нелестную оценку боевым действиям войск Карельского фронта, с ним согласились и его послушали.
Точно ли это так? Или не совсем так? Но в этом очевидно есть какая-то доля истины."

Затем идут замечания к книге. В них Куприянов фактически громит и Штеменко, и всё управление Волховского фронта, включая К.А. Мерецкова, и защищает "штаб Фролова". О "Замечаниях..." как-нибудь напишу отдельно, это очень интересный документ.

К сожалению, реакция на письмо Куприянова неизвестна. Скорее всего, реакции не было никакой. Но, видимо, Геннадий Николаевич был прав в том, что книга Штеменко негативно сказалась на восприятии Карельского фронта и его истории в обществе.

(по материалам Госархива Мурманской области)

Судя по тому, что я читаю последние дни в архиве – процесс получения Мурманском звания города-героя был буквально психологическим триллером, зловещая санта-барбара длиной в несколько десятков лет... Например, ещё в 1974 году Брежневу отправляли письмо с ходатайством о присвоении городу звания с подписями видных деятелей, включая дважды Героя Советского Союза полярника И. Д. Папанина. Но и тогда никаких решений не последовало - Мурманск стал городом-героем только в 1985 году. Хотя люди очень надеялись и ждали, особенно в годовщину освобождения Заполярья: большая часть переписки ветеранов с редакциями газет посвящена лишь этому вопросу...

Сегодня среди прочего изучал списки личного состава первого партизанского отряда Кандалакши (1941-1942). Сколько же там было рядовых партизан - мастеров и специалистов механического завода №310, являвшегося чуть ли не единственным предприятием 14-й армии (а затем 19-й), способным ремонтировать авто и бронетехнику и производить сложные военные заказы! Первое впечатление - таким подходом можно было оголить завод и оставить его без спецов.

Но, справедливости ради, насколько я понял - эти партизанские формирования должны были действовать именно при захвате врагом Кандалакши, в его тылу (т.е. когда тот же, например, завод уже перешёл бы в руки немцев). Этого не произошло, и большинство зачисленных в отряд осталось на месте.

Хочу ещё написать кое-какие мысли про Куприянова и приоткрыть некоторое содержание ранее упомянутых замечаний к книге Штеменко.

В одном из постов я писал, что Куприянов в своих рукописях описывал попытки нового командования в лице Мерецкова и его помощников продавить депортацию коренных народов Карелии. И как сейчас пишут, документально слова Куприянова не подтверждаются - документы не найдены.

Но вот что интересно. Куприянов в письме к Штеменко не только упоминает, но и обстоятельно рассказывает об этой истории, в которой член военсовета Штыков, начальник политуправления Калашников и др. пришедшие с Волховского фронта - главные двигатели этого процесса. Мерецков же, по словам Куприянова, поддерживал своих помощников в вопросе депортации до того момента, пока своё несогласие не высказал Сталин.

И в этой ситуации возникает вопрос. Если Куприянов просто врал и придумал эту историю от начала до конца (на этом сходится современная историография), зачем ему в письме далеко не последнему деятелю - Штеменко - лишний раз тиражировать враньё, грозившее немалым скандалом, да ещё и в котором фигурирует недавно умерший на тот момент Маршал Советского Союза? Враньё ведь вскрылось бы сиюминутно, если бы этим серьёзно занялись. И очевидно, что отзывы на книгу про Генштаб явно изучались. Но ничего не произошло. Более того, Куприянов убеждает читателя, что документы сохранились в архивах. В каких? Неясно.

В общем, дополнительные вопросы только появляются, а ответов на них что-то не видится.