В качестве затравки.

Общеизвестно, что основные боевые действия на северных участках Северного фронта (лучше сказать сложно, и имею в виду Карелию с Заполярьем) начались 29 июня 1941 года - когда немецкие горные егеря перешли границу и атаковали части 14-й сд на мурманском направлении. Однако, на самом деле, если покопаться в документах, обнаружится, что первое сухопутное столкновение произошло 28 июня на кандалакшском направлении. Немцы выдвинули пешую разведку, напоролись на оборону стрелковой роты 122-й сд, понесли потери и ушли без каких-либо результатов. По итогу было забрано тело погибшего офицера пехотного полка 169 пд, документы которого позволили начать создавать целостную картину о противнике. То, что противник есть, знали даже до 22 июня, но кто конкретно - узнать не могли, хотя первый пленный появился здесь уже 22 июня.

Сегодня 80 лет со дня атаки Н. А. Лунина на Тирпиц. Атака оказалась неудачной, но в историю вошла, и стала одним из известных боевых эпизодов Северного флота.

Актуальное исследование атаки: Скрынников Н. Р., Морозов М. Э. Неизвестная атака командира Лунина. — М.: Абрис, 2019. — 448 с.

Когда говорят о том, что Карельский фронт жил за счёт своих собственных ресурсов, обычно мало представляют масштаб проблемы. Самый тяжёлый период фронта - это весна 1942 года.

Контекст: эвакуированная промышленность только-только начала восстанавливать производство (не только на Севере, но и в других регионах), огромное количество складских запасов потеряно или уже использовано. КарФронт имел свою специфику: по сути, более-менее нетронутыми оставались очень скудные армейские склады 14-й армии и Северного флота, тогда как всё остальное понесло серьёзные потери. В особенности склады 7-й армии, которые размещались в непосредственной близости от границы, также в Петрозаводске и в других н.п. Вывезти удалось далеко не всё. О пополнении людьми за счёт местных ресурсов речи не велось аж с сентября 1941 года - эти ресурсы уже к тому моменту практически закончились.

Читая только, можно сказать, лежащие на поверхности материалы по зиме-весне 1942 года, становится понятно, насколько сложное положение тогда было. Из ярких примеров: несколько тысяч лыжников, отправленных в январе для участия в Медвежьегорской наступательной операции, должны были быть вооружены за счёт ресурсов фронта. Однако у фронта их не имелось, и лыжники по итогу вооружались по мере возможности. Следующий пример - уже в марте были сокращены нормы выдачи хлеба в войсках. На местах ситуация была чрезвычайно сложной - в документах, в списках учёта потерь в том числе, именно весной 1942-го фиксируется множество смертей от дистрофии прямо на передовой. Не менее удручающей была обстановка и в тылу, где недостаток продовольствия сказывался и на настроениях. В связи с этим, гражданские и военные учреждения (например, институт рыбного хозяйства) активно исследовали флору и фауну Баренцева и Белого морей на предмет использования их в "хозяйственных" целях. Но это отдельная тема.

Так или иначе, по итогу, весенние наступления Карельского фронта в 1942 году проходили в сложнейших условиях не только пресловутой природы и ландшафта с погодой, но и крайнего дефицита людского состава, вооружения, боеприпасов и, самое важное, продовольствия. Впрочем, другие фронты тоже находились в похожей ситуации.

К вопросу об использовании животных в боях на Севере. Казалось бы, что могли делать собаки?..

Цитирую свой старый пост из ВК, здесь тоже пусть будет.

В определённой степени известно, что в Заполярье в начале войны командный состав мог носить красноармейское снаряжение и не иметь знаков различия. Об этом, в частности, упоминается у Г. А. Вещезерского, участника тех событий:
"Меня удивило, что Никишин и все работники штаба, кроме начарта Д. Д. Кубеева, ходили в красноармейском обмундировании без знаков различия.
— На этот счет было указание сверху, — пояснили мне.
Не верилось, но до поры не стал проверять, от кого поступило такое странное распоряжение, не совместимое с понятием воинской чести и грубо нарушавшее уставные требования. Вечером, разговаривая по телефону с командармом, попутно спросил, действительно ли было указание снять знаки различия. Конечно, никакого такого распоряжения не было. Тут же пришлось отдать приказание всем командирам одеться по форме, чем они, кстати сказать, были весьма довольны." (с) Вещезерский Г. А. У хладных скал. М: Воениздат, 1965.

Сейчас мы уже можем подкрепить это документами. Конечно, не стоит верить воспоминаниям полностью, но если разговор с командармом (а тогда это был В. А. Фролов) был реальным, то в таком случае Фролов слукавил. В первые дни июля 1941 года Военный совет 14-й Армии рассылает специальную телеграмму по своим войскам, в которой от комсостава требовалось незамедлительно сменить всё обмундирование на красноармейское (см. фото №2). На данный момент лично мне этот документ известен только в виде телеграммы в 104-й сд — предполагаю, что они рассылались отдельно друг от друга.

Затем, соответственно, это требование начали выполнять, что видно из воспоминаний Вещезерского. А спустя две недели информация о том, что командиры на Севере не носят ни знаки различия, ни снаряжение командного состава, доходит до командования Северного фронта, в связи с чем в штаб 14-й армии приходит телеграмма начальника оперотдела фронта П. Г. Тихомирова с логичным вопросом — на каком основании это начало происходить (фото №1)?

О дальнейшем развитии событий пока что история умалчивает.