я всё ещё открываю порой фейсбук
с одной только целью;
нет, не увидеть в коротких видео
чего там знакомые люди ели

нет, я смотрю как где-то в землях,
которые я по своей неграмотности считаю Сербией
жив Федя;
он уже выглядит так,
что я про себя могу называть его только Федей

сей Божий дар, сын письма,
рассказал мне когда-то о том, как Земля сама
говорила ему о дорожках неэвклидовых пространств
презирая условия пересечения границ государств,
о том как пели в вакууме, как детей не били,
как слона Вилли услоновили

каждый раз я боюсь, что вот я войду –
и Фединых новых фото, где он такой исхудалый,
нет
только лишь много слов и воспоминаний,
а Федя уже не тут, осталась малость:
последний полёт на дирижабле
к самой значимой из планет

ради такого дела не грех VPN,
мне простит и закон, и заповедь «не прелюбы сотвори»,
ведь где-то внутри Европы на самом высоком и близком к Небу незримом холме Земли
Федя иногда выкладывает фото свои в фейсбук;
ради этого я иногда всё ещё захожу туда
смотреть на Федины фото сквозь границы и города,
чтобы он, если не знает прямо, может быть хоть почувствует
вдруг

Полине Ходорковской

в мутном весеннем окне за полночь
полуявь становится бабочкой,
гризельдой в рамках капустниц обыкновенных.
преодолевая плотный, прозрачный,
без звука внутрь – а там

витамины A, группы B, C, D,
спят в коробочках; сновидения их
жуки, жужелицы,
иные ползущие по рукавам,
божьи коровки,
правильности принятия
спешащего бытия.

рассвет уже рядом.
после пробуждения
два изогнутых стекла
исправляют дефекты,
чёткость линий обретена:
ровное зрение, разборчивые литеры
насекомым хором поют с листа.

обратно в кокон, скорее;
гусеница, гусеница, где же лапки?
вот личинка, вот зёрнышко;
вот сердце горящее отдано,
чтобы ночью,
чтобы увидели как и куда;
дошли, дошли!
а теперь – плясать!

невозможности петь
в чинном жучином
неровном строе лантернов;
но свет становится сам совершенный звук,
испускает радость фотонами на полёт,
каждый летит пустотой
и себя поёт.

«наставником» – это слишком сильно сказано, имхо; «коллегой» – чуть точнее, но именинницу упрекать не стану.

а работа получилась очень крутая, и всё благодаря Катиным стихам, голосам Оли, Даны, Андрея; невероятной работе операторов и монтажа; Лёше – его упорству, трудолюбию и любви. считаю, что оно вполне заслуживает внимания!

Мой невероятный муж @Kochetkov в очередной раз превзошел себя на креативном поприще. Они с моим другом и наставником Колей Синехогом @sinehog сделали потрясающий фильм по моим текстам, снятый талантливым питерским режиссером.

В фильме звучат голоса самого Коли, основательницы проекта @thepoetry369 Ольги Барановой @b01gaaa, а еще Даны Курской и даже Андрея Родионова! Честно говоря, я до сих пор в ступоре от восхищения тем, что все эти люди потратили на меня свои талант и время - так что даже стихотворения кажутся хорошими)

Благодарность и любовь команде🤍

https://disk.yandex.ru/i/H6_Esx2fU6gdfA

говорят: три дня был временной лаг,
после он вышел и вытащил белый флаг,
оставив весь цвет на той стороне реки.
рыбы плескались громко, кричал петух,
камни вопили, звезда говорила вслух
другой звезде – говорящие огоньки.

было и было; время – тьмутаракань.
там не лежи, выйди оттуда, встань,
выпростай тело из всех простыней пахучих.
корни сплели над тёмной пещерой свод;
три мужика шагали на винзавод –
их-то в пещеру завёл шаловливый лучик.

время и время – сеть непростых пещер;
кто там живёт, если живёт вообще?
кто там лежит, в гробу ли, в пахучем сене?
кто там пришёл-то? женщины ль, мужики…
цвет побеждён был на той стороне реки.
важно ли – зимней или весенней?

Ане Ширминой

я очень плохая девочка,
мне закрыли пересадку на ариамордорной на D3;
радость свою в печаль претвори,
притворись воздухом и битвами в лазертаг,
если всё-то в тебе не так

у высших приматов есть высшие цели,
высшие баллы и высшая школа –
я же здесь просто ради прикола
взмываю выше ели

я же просто некрасивая девочка на качелях,
шорты, футболка и добрый-кола

пиу-пиу, милый, ранен, но не убит
лет тридцать назад в японском метро распылили иприт,
или другой смертельно опасный газ;
меня не было тридцать лет назад,
я ещё не родилась

чтобы сейчас написать дурацкий стишок,
девочку называя душой

пиу-пиу, снова ранен, по самое не могу
весна обнажает налузганную лузгу,
запускает мотоциклистов, достаёт листву из ветвей
становится чуть живей

чтобы пиу-пиу – и был бы радостный смех,
а не вздрагивание у всех

я плохая девочка, качаюсь себе, скрип-скрип,
мечтаю о e4 – D3

я сейчас пишу очень и очень мало; не пишется. вот единственное, которое было с конца марта:

почему отдать сердце
не достаточно
что же во мне не так
вернулась боль
бессонница
рпп
кэшбэк
беззащитность кожи
в квартире пустота
больше не буду выкладывать
такие стихи
там где можно их прочитать

запощу уж и тут, а чего бы и нет?
___
Кате Б.

сами в голове всплывают твои мерзкие,
нутром под самое седьмое пекло,
девятый нерв, сорок шестая строка;
привет и пока.
и покуда изнутри рвётся во
внешний мир,
вылезает прыщами, высохшим кислородом,
читаешь – и строки твои берут,
стерегут, не отдают супостату и врагу.

супротив два куста: с белыми и чёрными
ягодами – нет, это шахматы,
шашки, нарды, в конце концов – поддавки;
лист спускается на лицо реки
хоронит воду,
харонит нам передачки с той стороны.

как же не хочется этой _
видны
внутри про_жилок жилки без апдейта,
земной свой путь от гейта и до гейта –
десной рукой проходку протяни:

вот тебе вексель на потерю буквы,
вот – голубое свечение тонких чувств,
косая чашка, исправляющий макрос,
самая нужная бумажка.

вот, ты разобралась уже (точно-точно!),
встань и иди,
прямо по зеркалу заводи –
это и есть нужный тебе ответ,
а может и нет.

Но Жених посмотрит в моё лицо
Скажет
Забудь о нём
Забудь о них
Забудь о ней

Забудь и забудь
И иди сюда и иди сюда

Полина Барскова


опереться на боль свою как на тросточку,
поддерживающую палочку для ходьбы
и ковылять, привирая что так танцуешь;

чувства такие мальчику – да к лицу ли?

в этих годах переписки видно ни зги;
крики в подушку, слёзы, текут мозги;
минус передняя часть поясной извилины –

больше не помню, как говорил «люби меня».

и Жених задумчиво смотрит и щурит бровь,
и чадит лампада на выбеленный потолок;
без тебя не ок, и знаешь – с тобой не ок.

не твоё лицо, а значит другой пароль.

никаких расписок и подписей на стене;
я не помню как говорил «ты живёшь во мне»,
потому что память стала сечкой гречишной.

коллеги, связь нестабильна. меня вам слышно?

здесь не ловит вышка, мешает водоканал;
отсюда не дозвониться тем, кого ты не знал –
так управляет изгнанник этой своей страной.
так управляет изгнанник этой своей страной.

и слезинки лопочут солёно воде речной.

бездомная паучиха смастерила себе
из лапок и веток дом
лапки взяла птичьи,
шерстинки – кошачьи
(кошка Бетти всё время гуляет рядом),
веточки ивняка
(за ветки она извинилась, благодарила,
а Бетти никто тут не любит, особенно птички,
чьи лапки взяла паучиха)

паучиха построила себе гнёздышко
крохотный шарик,
модель микрокосма
в паучьем масштабе
населила его хрустами и шелестом,
трепетанием нитей,
будущими паучками

пу-пу-пу, паучиха,
крепка ли твоя паутина
собьёт ли с пути нас
или других путников,
распутников, попутчиков,
паучьих исследователей,
что хотят дать тебе имя,
но не знают, какая ты́

но пока вокруг бродят бездомные коты,
говорливые или крикливые чужие дети,
опять же, противная кошка Бетти –
храни свой шарик из звенящей стали
из снов и воспоминаний
из такой прозрачной тонкой материи,
что в каждом сердце болела и выла –
а ты забрала её и смастерила шарик,
всеобщий маленький домик

и пёрышком вход защитила

ты только держись, но
время смерти объявляют
чтобы подчеркнуть время жизни
и сдать в архив
превратив реального человека
в статистическую единицу
а любые совпадения –
в стихи

первого в советском союзе зооморфного Берендея
показали на фоне разноóбразных блядей;
их так корёжило,
нас – тоже

экзоморфный скелет человекоподобного существа
поглощали макрофáгини и трава;
только женский род,
потому что он – мизогин и моральный урод

выставка киборгианимического металлолома
происходила у вождя дома
в присутствии расширенной его семьи,
ибо все – свои

так неловко было внутри экспериментального образца,
демонстрирующего начало конца;
но все шутили, пытались естественно говорить,
улыбались на пол-лица

оператор кадавра, суперсекретный шифр
вскоре скомандовал: не дыши.
всё замерло. все умерли и не дышали.

сто лет спустя подробные чертежи
нашли гениальные алкаши,
а потом чья-то рука встряхнула стеклянный шарик

малышам от минералов

1.
Серёже Митрончуку в детстве
диагностировали умственную отсталость.
вот ему уже девятнадцать, а интеллект у мальчика
застыл на уровне одиннадцатилетки.
трудолюбивый парень, стрижёт у соседей газоны.
старушки судачат: «какая жалость!
такой добрый; вчера, вон, помог соседке.
мама умерла полгода назад, а папаша – на зоне…».

Серёже нравятся разные камни и минералы;
он подбирает красивые на улице и заказывает на маркетплейсах,
просит свою медработницу, чтобы привезла ему из отпуска
парочку голышей с берега моря, они ведь почти ничего не весят.
завёл канал на ютубе, делает обзоры; подписчиков мало,
шестнадцать человек, в основном соседи по СНТ.


2.
«…когда приходит заказ – это как праздник!
я точно знаю, что вам о каждом из них рассказать,
а ещё, я каждый из них потрогал!
на этот раз камней много!

я люблю слово «камень»,
оно твёрдое, а потом мягкое.

смотрите, это кварц, он похож льдинку.
я сначала думал, что это стекло,
но папа сказал, что это кварц.
я рассмеялся! повезло, что не стекло,
а то я бы порезался.
он тяжёлый, и это приятно. а ещё,
он не тает, хотя и похож на льдинку.

вот этот камень – тигровый глаз!
он коричневый и золотой,
а ещё у него есть полоски…
дошло? поэтому он «тигровый»!
он будто всё время на меня смотрит,
и я смеюсь!
он очень смелый камень! я беру его в руки, когда я боюсь.

это вот – редкий камень!
мне его папа подарил. что камень редкий – это он так сказал.
камень называется «опал».
я, когда его беру, каждый раз хихикаю,
потому что его имя похоже на слово «упал».
я боялся его сначала трогать, но потом взял!
там внутри, смотрите,
зелёный вот, и синий, и даже как будто огонь!
он лежит на полочке с моими любимыми,
я их уже показывал, но покажу ещё ра́з!..»


3.
Серёжа берёт с полочки округлый вытянутый голыш,
говорит, что в нём живёт море,
что он теплеет, если он его в руках греет;
камешек серый, с полоской вкраплений посередине.

а дальше самый главный, самый красивый камень,
это малахит, и он – мамин.
Серёжа знает, что есть такое слово «умерла»,
но не любит его произносить,
поэтому каждый раз говорит,
что камень зелёный, как у мамы были глаза.
мальчик рассказывает,
что не даёт этот камень почти никому подержать,
но вот вам, любимые подписчики, он рад его показать.
сам он держит камень аккуратно,
потому что в нём много кругов,
и он будто бы даже живой.
камень Серёжа кладёт рядом с собой, когда ему страшно,
и малахит будто бы говорит ему: «не бойся, я тут, с тобой!».
и Серёжа боится меньше, ведь он не один,
а это очень и очень важно.


4.
отчим Серёжи богат, они живут в элитном посёлке.
он не жалеет денег на врачей,
и уж конечно же сыну на камни, какая малость.
у мальчика собралось уже несколько сотен таких камней,
иногда он просто перебирает их по несколько дней;
мужчина просит в такие дни никого не беспокоить сына.
и никто, получается, и не знает, что происходит в такие дни, поскольку
Серёжа запирается, и никого в комнату не пускает.


5.
свет в комнату проникает
золотистыми мотыльками.
Серёжа видит в камнях чудеса,
и они начинают с ним происходить:
сквозь лазурит к нему прилетают инопланетяне,
делятся межгалактическими новостями,
рассказывают о целом ряде дальних планет,
где совсем никакой смерти нет,
а если решишь уйти и заснёшь – исчезаешь светом.
Серёжа больше всего любит рассказы об этих планетах.

розовый кварц делится с ним мороженым
со вкусом вишнёвой жвачки;
обсидиан каждый раз молчит,
и выключенным экраном смотрит на Серёжу.

мальчик бросает разреженный взгляд на камень,
будто бы смотрит сквозь;
обсидиан обманывается, и начинает распускать чернилами уютную темноту,
набивает солнечным бабочкам точечки как тату.
Серёжа смеётся, играет с бабочками в считалки
и в мысленную чехарду.

<...>

<...>

6.
внутри пирита у Серёжи секретный штаб.
мальчик отвечает за то,
чтобы Вселенная не осталась пуста,
чтобы не засосало всех в прострацию чёрных дыр,
короче, чтобы всё оставалось бы на своих местах.

«Альфа Центавра, код 6-7-44-2-8-дубль-1!
всё ли у вас в порядке?
понял, записываю, передаю данные в службу отладки!
чёрт, и такое вот каждую смену…
приходится врать папе, запираться,
а у них там опять Гончие Псы рычат на Кассиопею!
эх, как же жаль, что на Земле опять вечереет!
скоро придётся делать вид, что я очень устал и сплю,
чтобы папа не…
ого, лазурит сигналит о перебоях!
так, приборный стол фиксирует неровности пространства,
посторонний квантовый шум;
нужно обязательно передать это сменщику,
пойду запишу…»


7.
хихикая блещет в свечении ночника золото дураков;
белый-белый день закончился, и был таков.
трава снова тянется к звёздам на каждом соседском газоне.

отчим заходил уже дважды, приносил тёплого молока,
но заснуть не получается; Серёжа вертится, хныкает, даже немного стонет
мальчик волнуется, что что-то не так на далёких планетах,
где смерть случается радостными фотонами –
а значит её, ну как бы, и нету.
значит что те, кто уходит от тех далёких инопланетянских существ,
сразу летят побеждать чёрные дыры,
и неосвещённые переулки,
радовать больных, утешать скорбящих –
летят соединять стоящее и настоящее.

вдруг теперь из-за этих пространственных колебаний
эта вся работа счастливая исчезнет
и будет из года в год
что больше нет световых лет,
что свет будет просто лететь по безвременью –
и ничего собой не соединит,
и никуда не дойдёт.


8.
камни на полках начинают мягко мерцать;
яшма переливается всеми цветами,
сердолик как маленькое солнышко, взошедшее до поры,
кварцы ровные всполохи рождают внутри.

из крупного камня зелёного выходит юркая ящерка,
резво сбегает на пол,
обращается в жену прекрасную, жену из света,
царицу Савскую, царицу южную во всей славе её,
Хозяйку Медной Горы.
протягивает сыну маленький малахит,
гладит его по щеке


9.
Серёжа поворачивается с боку на бок,
зажимает зелёный камешек в руке
засыпает,
и наконец-то спокойно спит.

когда жизнь твоя ши или жи
оглядывайся на стеллажи
премудро сокрывшийся Розенталь
смотрит оттуда в даль
на линию жизни твою
и правит б аморальную на ю

вроде бы просто чёрточку перенёс
ан посмотри из гребёнки повырос лес
в нём заблудились понурые дураки
бухавшие у реки
в нём заблукала хитрая смерть твоя
обращённая в муравья

теперь лети лебёдушка ветром пой
кто остался навеки пчелой с тобой
луча золотинкой соломинкой из под крыла
вода не отвергнет то что вода взяла
оправдает тебя перед ангелами и людьми
главное чёрточку больше не подыми

главное пой пока остаётся город внизу
главное пой а я тебя донесу

https://odintolkotext.ru/06-03-2026-nikolaj-sinekhog.html

увувувуву, я в классном журнале, ыыыыыыы

ура!

мы с Полиной Ходорковской давно уже написали,

а замечательная Рина Дефье (кому будет нужно – спросите в ЛС) всё это верстала с терпением и тщанием,

и вот – у нас есть зин!

какой лес?
смешанный и широколиственный,
особенно если страшно было записывать.
по дороге от ада до места награды, прохлада сада
таит в себе ужика с кузовком шоколада.

таи в себе змейку, шипи; не так одиноко
шуршать вперемеж своему самоличному звуку.
шшш, незаметный, вслушайся: ну-ка;
шелестит на берёзе шальная бука.
произносит первейшую букву.

месяц тягуче сворачивается во клубочек,
празднует мурмурацию лунный котик.
меняй свою речь на звучание; первой ноте
даже не обязательно быть громкой, вроде.
главное – сладкой. кузовок шоколада – и точка.

что в себе тайна этих звериных зрелищ?
что если пляска звуков и тела необратима?
ужик находит себе ужика побратима,
сворачиваются в уроборос и светятся нестерпимо –
а речь не написана; как теперь это проверишь?

широколистья лопочут и робко танцуют тесно
от несчитываемого контекста.