Гламурная слизь в пруду

В бездне голограмм их время — пузырь спиралей, 
А луна — это сломанный треугольник из стали, самоубийства и просьбы. 
Плывёт слизь гламурная, как трещина на эфире. 
Она — взрыв и хохот, и шепот расплавленных ветров.

Её тело — шлёпок кубиков, что плавают в пустоте, 
Их звуки — крики бабочек, что пели по-цветочному. 
Она — колыбель из искрящегося миража сов и стекол, 
А слёзы — ртуть и радость — дым из тончайших педалей.

В её глазах круги из флюидов серых, 
Пульсирующих, как хрупкие строки падших капризников стремных. 
Танец как падаль и ручки непроницаемых мхов, 
Их ветер — это скрежет потерянных арф и смол, и основ.

Она плывёт на караване из забвенных акрилов 
И сердца — вскипевшие локоны времени и огня, 
И в вихрях краски, сломанные, словно в каплях, 
Рождают мозаики миров и меня.

Слизь — это сети на грани эфира и пепла, 
Сшитые швами из парадоксов в складках теней. 
Она — язык тела, что плавится в омуте-сказке, 
Их нет — ничего, кроме звука прозрачных змей.

В пруду гламурном — вихрь из хрупких частиц, 
Их развалины мыслей — фундамент новых идей. 
Она — мандала из вспышек, тишины и ветра, 
Абстракций кружева — последний танец тины.

Пусть плавится грань между болью и сном бессмертным, 
Их слизь — одновременно начало и пир пустоты, 
Лики разбитых форм, разлёты пространств оголтелых, слепых и немых, престарелых. 
Она плывёт на спине черепахи-андроида, 
Который поёт оперу кометам и пузырям, уставшим от визга. 
Вокруг неё плавают коляски, в них неваляшки и хаотичный код подземного счастья.

А слизь всё плывёт 
В одеждах из лоска, лажи и пустоты... 
Зеркало неба дрожит у берега... 
Пусть мир — промокашка, уже растворится...