Обновляя идею реди-мейда для посткоммунистического бриколажа, Анатолий Осмоловский обозначил хистори-мейдом спасительное восстановление прошлого. Из мусорных артефактов выброшенных коллективных утрат возможна поэтика временнóго оплакивания и принятия: метод экономный, по-модернистски всеобщий, но также укорененный в месте, дающий окружению преображение.
«После Пасхи» — так назвал Саша Князев дебютное персональное представление, вынося в титул слово, помечающее иудеохристианское Событие массовой казни (песах, геноцид младенцев египетских из национального отмщения, в геополитике империй), на которое наложился омофонически и греческий глагол страдать, πάσχω, в том человеческом жертвоприношении, которое остается центром культа, обещая амбивалентно свою противоположность — бессмертие и связанные с ним спасение и нетленность. Коль скоро искусство есть обмирщенный, т. е. ставший светским культ, как его обнаружили Беньямин и вслед за ним Франкфуртская школа (включая важного для Базы Адорно), также ориентировано на эти преодоления к бесконечности, так и реди-мейд явлен как спасение в вечную ценность Искусства какой угодно низменной материальности (если не тварности и плоти). При этом Князев добавляет: «Воскресение обрекает на апокалипсис, а метод создания — фантазия на тему искусства после катастрофы».
Предметы устаревания, замещенные товаризацией как ходом времени, выброшенные как более не несущие потребительной стоимости, потертые бытом и посредственностью, индексы пролетарского выживания — мебель и тара — окрашены, но не столько декоративно, сколько запачканы инфантилизирующими сюрреалистскими пятнами, фантазиями дограмотных морфологий, цветовыми сгустками первичной гаммы. Это совпадает с эстетизирующим чаянием начинающего художника, ищущего в этом решения сродни пионерам абстракции: «Попытка перебить довлеющий принт поверхности многослойным заполнением, многоуровневое изображение дает специфическую кажимость глубины, что подчеркивает и разная динамика цветов, само изображение со временем начало напоминать какую-то ангелическую битву».
Борьба с ангелом, встреча самопротиворечия обещает и снятие, достигаемое отречением — что в эстетических параметрах современного искусства, что в припоминании духом своей предыстории. «После Пасхи» включает в себя имя, противоречащее себе: художник выбрал для него греческий композит «автоантоним», поясняя его так: «Автоантоним это слово нерелевантное, антилогичное — понятие, которое создает семантическую пустоту, обладает нулевой валентностью». Безымянный, обнуленный, почти бессмысленный и без рассуждающей правоты — что может значить такое признание, после страдания, в единичности или в обращении к другим?
«После Пасхи» — так назвал Саша Князев дебютное персональное представление, вынося в титул слово, помечающее иудеохристианское Событие массовой казни (песах, геноцид младенцев египетских из национального отмщения, в геополитике империй), на которое наложился омофонически и греческий глагол страдать, πάσχω, в том человеческом жертвоприношении, которое остается центром культа, обещая амбивалентно свою противоположность — бессмертие и связанные с ним спасение и нетленность. Коль скоро искусство есть обмирщенный, т. е. ставший светским культ, как его обнаружили Беньямин и вслед за ним Франкфуртская школа (включая важного для Базы Адорно), также ориентировано на эти преодоления к бесконечности, так и реди-мейд явлен как спасение в вечную ценность Искусства какой угодно низменной материальности (если не тварности и плоти). При этом Князев добавляет: «Воскресение обрекает на апокалипсис, а метод создания — фантазия на тему искусства после катастрофы».
Предметы устаревания, замещенные товаризацией как ходом времени, выброшенные как более не несущие потребительной стоимости, потертые бытом и посредственностью, индексы пролетарского выживания — мебель и тара — окрашены, но не столько декоративно, сколько запачканы инфантилизирующими сюрреалистскими пятнами, фантазиями дограмотных морфологий, цветовыми сгустками первичной гаммы. Это совпадает с эстетизирующим чаянием начинающего художника, ищущего в этом решения сродни пионерам абстракции: «Попытка перебить довлеющий принт поверхности многослойным заполнением, многоуровневое изображение дает специфическую кажимость глубины, что подчеркивает и разная динамика цветов, само изображение со временем начало напоминать какую-то ангелическую битву».
Борьба с ангелом, встреча самопротиворечия обещает и снятие, достигаемое отречением — что в эстетических параметрах современного искусства, что в припоминании духом своей предыстории. «После Пасхи» включает в себя имя, противоречащее себе: художник выбрал для него греческий композит «автоантоним», поясняя его так: «Автоантоним это слово нерелевантное, антилогичное — понятие, которое создает семантическую пустоту, обладает нулевой валентностью». Безымянный, обнуленный, почти бессмысленный и без рассуждающей правоты — что может значить такое признание, после страдания, в единичности или в обращении к другим?
👍5
Саша Князев, Андрей Шепель, Светлана Баскова, Настя Белая и монтаж в К320
P. S. : Сколько нужно людей чтобы отклеить защитную плёнку с двухстороннего скотча? 😅
Открытие 28 июня
P. S. : Сколько нужно людей чтобы отклеить защитную плёнку с двухстороннего скотча? 😅
Открытие 28 июня
❤3😁2🔥1
Друзья! Регистрация на посещение выставки "После Пасхи" Открыта! https://k320.timepad.ru/event/2090831/
k320.timepad.ru
персональная выставка Саши Князева «После Пасхи» / События на TimePad.ru
«Где двое или трое, там Я среди них» — серия сольных показов вновь возникающих авторов, собранная под художественным руководством Светланы Басковой с ассистированием Егор Софронова. Три выставки в самоорганизованном пространстве — мастерской Насти Белой —…
К320 участвует в фестивале Art-space-hopping! Это наш первый раз, надеемся не последний! Очень волнуемся, очень ждём гостей! 9 и 10 июля ожидаются кураторские экскурсии в рамках фестиваля
Регистрируйтесь и выбирайте свой маршрут!
https://3.a-s-h.moscow/
Регистрируйтесь и выбирайте свой маршрут!
https://3.a-s-h.moscow/
❤2