Патер Зоннеманс провел нас con permesso speciale по гротам и склепам Ватикана.
Слишком чувствительным ходить сюда не рекомендуется; царство мертвых производит очень сильное впечатление. Земля уплотняется до сакрального состояния, возможного лишь для нее; на заполненные могилами, гробами и саркофагами крипты опираются колонны центральной церкви.
Я стоял перед одной из могил Неронова кладбища; в плите была щель в форме наливного отверстия.
Где же те, которые здесь преклоняли колени и жертвовали вино мертвому?
Requiescat in расе. Краски кирпича и глины, помпейская краснота.
Пыльно; работы вели археологи.
Архитекторы взвешивают, не угрожает ли рытье археологов устойчивости собора. Неопределенное сильнее определенного, у Вечного города нет храмов, у священного леса — могил; покойник лежит «где-то».
Рим, 14 мая 1968 года
Слишком чувствительным ходить сюда не рекомендуется; царство мертвых производит очень сильное впечатление. Земля уплотняется до сакрального состояния, возможного лишь для нее; на заполненные могилами, гробами и саркофагами крипты опираются колонны центральной церкви.
Я стоял перед одной из могил Неронова кладбища; в плите была щель в форме наливного отверстия.
Где же те, которые здесь преклоняли колени и жертвовали вино мертвому?
Requiescat in расе. Краски кирпича и глины, помпейская краснота.
Пыльно; работы вели археологи.
Архитекторы взвешивают, не угрожает ли рытье археологов устойчивости собора. Неопределенное сильнее определенного, у Вечного города нет храмов, у священного леса — могил; покойник лежит «где-то».
Рим, 14 мая 1968 года
Сегодня часов 5 неотрывно провела с Чораном под Баха.
Мне нужно было написать о чорановской книге предложений пять, не больше. В изумленном отчаянии я пошла смотреть, что писали французы и американцы.
Американцы почему-то вцепились в женщин. Раз мол вспомнил Чоран Екатерину Сиенскую и Терезу Авильскую, то книга-то про женщин!
Французы же пишут, что Чоран в книге предвидит тот день, когда он пожалеет, что так сильно любил святых и мистицизм.
В книге есть много убийственных фраз, которые объясняют, о чем она, и одна из них звучит так:
"Вірш Бодлера ближчий нам, ніж найвищі екстази святих".
Мне нужно было написать о чорановской книге предложений пять, не больше. В изумленном отчаянии я пошла смотреть, что писали французы и американцы.
Американцы почему-то вцепились в женщин. Раз мол вспомнил Чоран Екатерину Сиенскую и Терезу Авильскую, то книга-то про женщин!
Французы же пишут, что Чоран в книге предвидит тот день, когда он пожалеет, что так сильно любил святых и мистицизм.
В книге есть много убийственных фраз, которые объясняют, о чем она, и одна из них звучит так:
"Вірш Бодлера ближчий нам, ніж найвищі екстази святих".
Страсть — это болезнь.
Джекки Пижо написала глубокое исследование-диссертацию о древней медицине.
В безумии, говорил Хрисипп, душа поддается неистовому порыву. Ныряльщик, прыгнувший в воду, уже не может остановить свое падение.
Даже бег — и тот является «безумием» движения: бегущий человек не в силах остановиться и замереть в единый миг. Аристотель говорил: люди, бросающие камни, не могут вернуть их назад.
Цицерон в «Тускуланских беседах» (IV, 18) писал: «Человек, бросившийся (praecipitaverit) с вершины Левкадского мыса в море, не сможет остановиться на полпути к воде, даже если захочет».
Praecipitatio — это падение головой вниз в бездну. В своем трактате «О гневе» Сенека Младший повторяет этот образ Цицерона — образ человека, падающего в пропасть, — и комментирует этот «смертельный прыжок» следующим образом: бросившийся вниз не только неспособен вернуться назад, но он «неспособен не попасть туда, куда мог бы не бросаться»
(et non licet ео non pervenire quo non ire licuisset).
Le sexe et l’effroi
Джекки Пижо написала глубокое исследование-диссертацию о древней медицине.
В безумии, говорил Хрисипп, душа поддается неистовому порыву. Ныряльщик, прыгнувший в воду, уже не может остановить свое падение.
Даже бег — и тот является «безумием» движения: бегущий человек не в силах остановиться и замереть в единый миг. Аристотель говорил: люди, бросающие камни, не могут вернуть их назад.
Цицерон в «Тускуланских беседах» (IV, 18) писал: «Человек, бросившийся (praecipitaverit) с вершины Левкадского мыса в море, не сможет остановиться на полпути к воде, даже если захочет».
Praecipitatio — это падение головой вниз в бездну. В своем трактате «О гневе» Сенека Младший повторяет этот образ Цицерона — образ человека, падающего в пропасть, — и комментирует этот «смертельный прыжок» следующим образом: бросившийся вниз не только неспособен вернуться назад, но он «неспособен не попасть туда, куда мог бы не бросаться»
(et non licet ео non pervenire quo non ire licuisset).
Le sexe et l’effroi
Ты видишь трепет сердца моего, и я чувствую, что Ты будешь вновь и вновь исцелять раны мои, но не перестанешь наносить их.
Блаженный Августин
Блаженный Августин
Forwarded from Shrapnel
По суті, людська історія — це божиста драма.
Адже Бог не лише бере участь у творінні та спустошенні, а й водночас і з нескінченно зростаючою інтенсивністю сам зазнає цього процесу, що визначає життя. Спільне лихо, що, з огляду на його становище, можливо, знищить його ще до нас. Наша солідарність у проклятті й пояснює, чому будь-яка іронія на його адресу обертається проти нас самих і призводить до самоіронії.
Хто більше від нас, смертних, страждав від того, що Він не є тим, ким мав би бути?
Чоран, Сльози й святі
Адже Бог не лише бере участь у творінні та спустошенні, а й водночас і з нескінченно зростаючою інтенсивністю сам зазнає цього процесу, що визначає життя. Спільне лихо, що, з огляду на його становище, можливо, знищить його ще до нас. Наша солідарність у проклятті й пояснює, чому будь-яка іронія на його адресу обертається проти нас самих і призводить до самоіронії.
Хто більше від нас, смертних, страждав від того, що Він не є тим, ким мав би бути?
Чоран, Сльози й святі
Днем в Багателе.
Шармиль рассказала мне там, что на днях арестовали студентов, нацепивших желтые звезды с разными надписями, вроде "идеалист" и тому подобное, чтобы демонстративно пройти с ними по Елисейским полям.
Эти люди не знают, что времена дискуссий прошли.
Они предполагают в противнике чувство юмора. Они похожи на детей, которые плещутся, махая флажками, в водах, где плавают акулы. Они метят себя.
Париж, 14 июня 1942
Шармиль рассказала мне там, что на днях арестовали студентов, нацепивших желтые звезды с разными надписями, вроде "идеалист" и тому подобное, чтобы демонстративно пройти с ними по Елисейским полям.
Эти люди не знают, что времена дискуссий прошли.
Они предполагают в противнике чувство юмора. Они похожи на детей, которые плещутся, махая флажками, в водах, где плавают акулы. Они метят себя.
Париж, 14 июня 1942
Читаю о возлюбленной Чорана, с которой он прожил 53 года — Симон Буэ.
Последние годы жизни Симон были наполнены ежедневными посещениями больницы Брока, где Чоран медленно впадал в небытие. Болезнь Альцгеймера привела его в желаемое время, когда времени уже не было.
Симон сделала все, чтобы увеличить частоту моментов, когда он приходил в сознание, рассказывала о его книгах и новых переводах.
После смерти Чорана, Симон пришлось не только столкнуться с волной критики, связанной с "Железной гвардией", но и долгами и финансовыми трудностями.
Она пишет: Я была в таком отчаянии и так давно не ела ничего существенного, что пошла на рынок и купила утку. Я, которая никогда не ем мяса, купила утку. Но я решила, что раз меня все равно посадят в тюрьму за долги, и у меня все равно нет денег, по крайней мере, я могу купить утку.
Симон осталась на свободе, а от финансовых трудностей ее спасла дочь Эжена Ионеско — Мари-Франс.
Именно Мари организовала похороны Чорана.
Симон Буэ погибла 11 сентября 1997 года.
Утонула во время купания в океане недалеко от Дьеппа.
Последние годы жизни Симон были наполнены ежедневными посещениями больницы Брока, где Чоран медленно впадал в небытие. Болезнь Альцгеймера привела его в желаемое время, когда времени уже не было.
Симон сделала все, чтобы увеличить частоту моментов, когда он приходил в сознание, рассказывала о его книгах и новых переводах.
После смерти Чорана, Симон пришлось не только столкнуться с волной критики, связанной с "Железной гвардией", но и долгами и финансовыми трудностями.
Она пишет: Я была в таком отчаянии и так давно не ела ничего существенного, что пошла на рынок и купила утку. Я, которая никогда не ем мяса, купила утку. Но я решила, что раз меня все равно посадят в тюрьму за долги, и у меня все равно нет денег, по крайней мере, я могу купить утку.
Симон осталась на свободе, а от финансовых трудностей ее спасла дочь Эжена Ионеско — Мари-Франс.
Именно Мари организовала похороны Чорана.
Симон Буэ погибла 11 сентября 1997 года.
Утонула во время купания в океане недалеко от Дьеппа.