Патер Зоннеманс провел нас con permesso speciale по гротам и склепам Ватикана.
Слишком чувствительным ходить сюда не рекомендуется; царство мертвых производит очень сильное впечатление. Земля уплотняется до сакрального состояния, возможного лишь для нее; на заполненные могилами, гробами и саркофагами крипты опираются колонны центральной церкви.
Я стоял перед одной из могил Неронова кладбища; в плите была щель в форме наливного отверстия.
Где же те, которые здесь преклоняли колени и жертвовали вино мертвому?
Requiescat in расе. Краски кирпича и глины, помпейская краснота.
Пыльно; работы вели археологи.
Архитекторы взвешивают, не угрожает ли рытье археологов устойчивости собора. Неопределенное сильнее определенного, у Вечного города нет храмов, у священного леса — могил; покойник лежит «где-то».
Рим, 14 мая 1968 года
Слишком чувствительным ходить сюда не рекомендуется; царство мертвых производит очень сильное впечатление. Земля уплотняется до сакрального состояния, возможного лишь для нее; на заполненные могилами, гробами и саркофагами крипты опираются колонны центральной церкви.
Я стоял перед одной из могил Неронова кладбища; в плите была щель в форме наливного отверстия.
Где же те, которые здесь преклоняли колени и жертвовали вино мертвому?
Requiescat in расе. Краски кирпича и глины, помпейская краснота.
Пыльно; работы вели археологи.
Архитекторы взвешивают, не угрожает ли рытье археологов устойчивости собора. Неопределенное сильнее определенного, у Вечного города нет храмов, у священного леса — могил; покойник лежит «где-то».
Рим, 14 мая 1968 года
Сегодня часов 5 неотрывно провела с Чораном под Баха.
Мне нужно было написать о чорановской книге предложений пять, не больше. В изумленном отчаянии я пошла смотреть, что писали французы и американцы.
Американцы почему-то вцепились в женщин. Раз мол вспомнил Чоран Екатерину Сиенскую и Терезу Авильскую, то книга-то про женщин!
Французы же пишут, что Чоран в книге предвидит тот день, когда он пожалеет, что так сильно любил святых и мистицизм.
В книге есть много убийственных фраз, которые объясняют, о чем она, и одна из них звучит так:
"Вірш Бодлера ближчий нам, ніж найвищі екстази святих".
Мне нужно было написать о чорановской книге предложений пять, не больше. В изумленном отчаянии я пошла смотреть, что писали французы и американцы.
Американцы почему-то вцепились в женщин. Раз мол вспомнил Чоран Екатерину Сиенскую и Терезу Авильскую, то книга-то про женщин!
Французы же пишут, что Чоран в книге предвидит тот день, когда он пожалеет, что так сильно любил святых и мистицизм.
В книге есть много убийственных фраз, которые объясняют, о чем она, и одна из них звучит так:
"Вірш Бодлера ближчий нам, ніж найвищі екстази святих".
Страсть — это болезнь.
Джекки Пижо написала глубокое исследование-диссертацию о древней медицине.
В безумии, говорил Хрисипп, душа поддается неистовому порыву. Ныряльщик, прыгнувший в воду, уже не может остановить свое падение.
Даже бег — и тот является «безумием» движения: бегущий человек не в силах остановиться и замереть в единый миг. Аристотель говорил: люди, бросающие камни, не могут вернуть их назад.
Цицерон в «Тускуланских беседах» (IV, 18) писал: «Человек, бросившийся (praecipitaverit) с вершины Левкадского мыса в море, не сможет остановиться на полпути к воде, даже если захочет».
Praecipitatio — это падение головой вниз в бездну. В своем трактате «О гневе» Сенека Младший повторяет этот образ Цицерона — образ человека, падающего в пропасть, — и комментирует этот «смертельный прыжок» следующим образом: бросившийся вниз не только неспособен вернуться назад, но он «неспособен не попасть туда, куда мог бы не бросаться»
(et non licet ео non pervenire quo non ire licuisset).
Le sexe et l’effroi
Джекки Пижо написала глубокое исследование-диссертацию о древней медицине.
В безумии, говорил Хрисипп, душа поддается неистовому порыву. Ныряльщик, прыгнувший в воду, уже не может остановить свое падение.
Даже бег — и тот является «безумием» движения: бегущий человек не в силах остановиться и замереть в единый миг. Аристотель говорил: люди, бросающие камни, не могут вернуть их назад.
Цицерон в «Тускуланских беседах» (IV, 18) писал: «Человек, бросившийся (praecipitaverit) с вершины Левкадского мыса в море, не сможет остановиться на полпути к воде, даже если захочет».
Praecipitatio — это падение головой вниз в бездну. В своем трактате «О гневе» Сенека Младший повторяет этот образ Цицерона — образ человека, падающего в пропасть, — и комментирует этот «смертельный прыжок» следующим образом: бросившийся вниз не только неспособен вернуться назад, но он «неспособен не попасть туда, куда мог бы не бросаться»
(et non licet ео non pervenire quo non ire licuisset).
Le sexe et l’effroi
Ты видишь трепет сердца моего, и я чувствую, что Ты будешь вновь и вновь исцелять раны мои, но не перестанешь наносить их.
Блаженный Августин
Блаженный Августин