Это не два пола, созданные друг для друга и дополняющие друг друга — это две незавершенности.
Это два незнакомца, которые «путешествуют вместе» (coire) в вечном неизвестном измерении. Этот союз всегда терпит неудачу.
Их элементы всегда разобраны. Половые органы вывернуты.
Эти два существа всегда оказываются на двух противоположных берегах.
Они думают, что говорят на одном языке — они действительно говорят на одном языке, но говорят на нем не с той же наготы.
Они не придают того же значения словам, которые они используют.
Они стоят на двух разных берегах, опасных и далеких.
Прислушиваются, но не все понимают.
Они прищуриваются, но не все видят.

Паскаль Киньяр La nuit sexuelle

Не могу не скинуть еще один разрыв аорты от Киньяра:

Я часто вспоминаю суровые глаза умерших, которых любил.
Я подходил к их неподвижным, согнутым в агонии телам.
Я подходил в ужасе, увидев тех, кто больше не видит.
Глаза, которые больше не смотрят.
Глаза, которые отказываются от поддержки.
Глаза мертвых, кажется, смотрят в глубины мира, не глядя ни на что.
За тремя ночами (утробной, небесной, адской) скрывается четвертая ночь. За ночью дня и земли, за бренной ночью, есть истинная ночь, ночь ночи, небиологическая ночь, ночь до жизни, ночь до существования, ночь до большого взрыва.
Ночь времени, небытия в глубинах вселенной, без предназначения, создающая пустоту, пылающая, чрезмерно черная.
Окаменелая ночь.
Ночь никуда не ведущая.

Честно, последнее...

Рождение освещает бесконечную тьму.
Сознание возвышает мечту.
Язык воспитывает с детства.

Вопрос, который все дети задают тем, кто их создал - по крайней мере, в том виде, как они себе это представляют:

Любили ли вы меня до того, как я появился?

На французском так красиво звучит, больше похоже даже на: прежде чем я стал, прежде чем я был.

Ты одна в комнате с тремя мужчинами, но чувствуешь себя в безопасности. Кто эти трое?

Продолжаю знакомить вас с Киньяром.
Сегодня у нас в эфире: Секс и страх

Идея смерти обостряет лихорадочную жажду жизни. Однако мысль о наслаждении неодолимо влечет рассудок к тайне его происхождения — которое в конечном счете есть бог, еще более непознаваемый, чем смерть.

Эта нежность к другому, отравляющая сердце тоской.
Это ощущение краткости мига, который невозможно удержать. Это сожаление о чем-то ушедшем в прошлое и сознание невозвратной потери. Детумесценция, исполненная радости, слившись с чувством безвозвратности, граничит со слезами.
Можно понять, отчего многие животные умирают в самый миг случки или извержения семени. Что-то кончается в этот миг.
Когда любят до самозабвения, что-то всегда кончается.

Идеал отшельника (анахорета) — это тот же автаркический идеал, которому следовал римлянин, возводя виллу вдали от Рима, по примеру Помпея.
Это «монах», monos (один), человек, который больше не считает себя политическим атомом (atomos); он — социальный мертвец, воплощение независимости (autarkeia) по отношению к своему времени, одиночка, исповедующий безнадежно мрачный эпикуризм.

Открытка анархам ушедшим в лес

Тот, кто пишет - содомирует, кто читает - содомируем.

Нигилизм и анархия.
Различать их так же трудно, как отличать угря от змеи, но для знания правил игры различать их необходимо.
Решающим здесь является отношение к порядку, которого нет у анархиста, но которого придерживается нигилист. Разглядеть нигилизм труднее потому, что он лучше маскируется. Опознавательный знак — чувства, питаемые к отцу: анархист отца ненавидит, нигилист — презирает. Например, Анри Брюлар в противовес Петру Степановичу. Разное у них отношение и к матери, в частности к земле, которую анархист задумал превратить в болото и джунгли, а нигилист — в пустыню.

Париж, 16 января 1944

Смотрю субтитры, переведенные к фильму про Юнгера.
Интервьюер (швед) спрашивает на ломаном немецком: "Я читал, что в вашу честь назвали амебу, верно?" Юнгер отвечает: "Да, паразит. К жуку."

Точно мне где-то встречалось, что именно же жука назвали))

- Ich habe gelesen, dass auch eine Amöbe nach Ihnen benannt wurde, stimmt das?
- Ein Parasit, ja. Nach einem Käfer.

Когда я ставлю на могилу свечу, этим ничего не достигается, но говорится о многом.
Она горит для Вселенной, подтверждает ее смысл.
Когда они облетают Луну, этим достигается многое, но значит меньше.

ВИЛЬФЛИНГЕН, 24 ДЕКАБРЯ 1968 ГОДА