Несколько кадров из дома Юнгера (пока не моих).
Отдельно обращаю ваше внимание на постер с Красным Бароном.
Отдельно обращаю ваше внимание на постер с Красным Бароном.
Forwarded from Библия
Берешь книгу и видишь, что она потеряла прелесть, как возлюбленная, о которой часто думал с вожделением, но чья красота не выдержала определенных кризисов или событий.
Скука оценит состав книг более жестко, чем любой цензор, любой книжный запрет.
Однако можно заранее предугадать, что первостепенным книгам, прежде всего Библии, это только пойдет на пользу.
Кирххорст, 17 декабря 1943
Скука оценит состав книг более жестко, чем любой цензор, любой книжный запрет.
Однако можно заранее предугадать, что первостепенным книгам, прежде всего Библии, это только пойдет на пользу.
Кирххорст, 17 декабря 1943
Что такое слава? Ницше говорит: «Валюта, которую я попираю ногами», а Монтерлан: «Состояние, которое позволяет другим залезать тебе под кожу».
Так или иначе – атака на одиночество.
Опасность того, что когда-то знаменитые, мы относимся к себе слишком серьезно: слава в кредит.
Autor und Autorschaft 1984
Так или иначе – атака на одиночество.
Опасность того, что когда-то знаменитые, мы относимся к себе слишком серьезно: слава в кредит.
Autor und Autorschaft 1984
Я проникновенно, неистово читал Отче Наш и начинал снова, как только заканчивал.
В этом не было ни утешения, ни спасения, вообще никакой мысли, только дикий последний инстинкт, первобытное знание; так утопающий хватает ртом воздух, а жаждущий — воду, так дитя кличет мать.
Париж, 28 августа 1943
В этом не было ни утешения, ни спасения, вообще никакой мысли, только дикий последний инстинкт, первобытное знание; так утопающий хватает ртом воздух, а жаждущий — воду, так дитя кличет мать.
Париж, 28 августа 1943
Зачем мы здесь, мы не узнаем никогда; все так называемые цели — лишь предлоги для определения, но мы здесь, с нашей кровью, мускулами и сердцем, с чувствами, нервами и мозгом, вот в чем суть.
Быть всегда на посту, всегда во всеоружии, всегда готовыми последовать зову, который нас настигает, — а зов непременно будет.
Das Abenteuerliche Herz
Быть всегда на посту, всегда во всеоружии, всегда готовыми последовать зову, который нас настигает, — а зов непременно будет.
Das Abenteuerliche Herz
А сегодня уже два года этому каналу.
Уже два, представляете?
В прошлом году в этот день вышел хороший материал про друга Юнгера и прототипа его персонажей – Эдмунда Шульца.
В этом году у меня для вас ничего нет.
Разве что сентиментальности, связанные с людьми, которых так или иначе подарил мне этот канал.
Вообще с Юнгером забавно получилось.
Мне давным-давно подарили его книгу «Сердце искателя приключений» и, открыв ее, я опешила от нескольких абзацев описания красного цвета.
Мне тогда показалось, что все это чересчур претенциозно и душно. Не спасла ситуацию даже немецкая форма на обложке.
Через года два я снова вернулась к нему, но уже через стальные грозы и все его дневники, которые, пожалуй,
и стали неким костылем для моего рассудка в этом году.
А красный цвет стал началом моей созерцательной революции.
Как можно было столько лет смотреть и не видеть?
Как столько лет можно было слушать, но не слышать?
Спасибо Эрнсту, спасибо вам, собеседники.
N.
Уже два, представляете?
В прошлом году в этот день вышел хороший материал про друга Юнгера и прототипа его персонажей – Эдмунда Шульца.
В этом году у меня для вас ничего нет.
Разве что сентиментальности, связанные с людьми, которых так или иначе подарил мне этот канал.
Вообще с Юнгером забавно получилось.
Мне давным-давно подарили его книгу «Сердце искателя приключений» и, открыв ее, я опешила от нескольких абзацев описания красного цвета.
Мне тогда показалось, что все это чересчур претенциозно и душно. Не спасла ситуацию даже немецкая форма на обложке.
Через года два я снова вернулась к нему, но уже через стальные грозы и все его дневники, которые, пожалуй,
и стали неким костылем для моего рассудка в этом году.
А красный цвет стал началом моей созерцательной революции.
Как можно было столько лет смотреть и не видеть?
Как столько лет можно было слушать, но не слышать?
Спасибо Эрнсту, спасибо вам, собеседники.
N.
Дальше всех заходит тот, кто не знает, куда идти.
Кирххорст, 14 января 1945
Кирххорст, 14 января 1945
Уроборос Юнгера
2 августа 2021 года мы опубликовали текст, который перевёл для нас Сергей. 2 августа 2022 благодаря издательству «Пломінь» мы держим в руках книгу с посмертным посвящением Сергею и его послесловием.
Французское издательство Sentiers perdus посвятило книгу Adriano Romualdi «La Droite et la crise du nationalisme» Сергею Заиковскому.
Гибель Сергея – это невосполнимая утрата для украинской культуры.
Напомню, что этим летом вышла книга с послесловием Сергея.
Купить можно здесь.
Гибель Сергея – это невосполнимая утрата для украинской культуры.
Напомню, что этим летом вышла книга с послесловием Сергея.
Купить можно здесь.
Как многие из вернувшихся солдат, я был похож на гальванический ток, который одним касанием изменяет металл, причем неважно, какие картины на нем запечатлены.
Это состояние еще более способствовало обострению древнего конфликта между таким мужчиной и такой женщиной.
Суть конфликта в вопросе, что более ценно: глоток или кубок, из которого он сделан.
Я был как будто объят огненным вихрем уничтожения, все прочное, все надежное и сокровенное тяготило меня.
Из райка
Это состояние еще более способствовало обострению древнего конфликта между таким мужчиной и такой женщиной.
Суть конфликта в вопросе, что более ценно: глоток или кубок, из которого он сделан.
Я был как будто объят огненным вихрем уничтожения, все прочное, все надежное и сокровенное тяготило меня.
Из райка
Уроборос Юнгера
Однако, нешуточный вид с крыши Рафаэля…
Воздушные тревоги, налеты.
С крыши «Рафаэля» я дважды видел, как в направлении Сен-Жермен поднимались мощные облака взрывов, а эскадрильи на большой высоте удалялись.
Их мишенью были мосты через реку.
Способ и последовательность направленных против их продвижения мероприятий указывают на чью-то умную голову.
Во время второго налета, при заходе солнца, я держал в руке бокал бургундского, в котором плавала клубника.
Город со своими красными башнями и куполами был окутан чудным великолепием, подобно чашечке, для смертельного оплодотворения облепленной насекомыми.
Все было спектаклем, явлением силы как таковой — утвержденной и возвышенной страданием.
Париж, 27 мая 1944
С крыши «Рафаэля» я дважды видел, как в направлении Сен-Жермен поднимались мощные облака взрывов, а эскадрильи на большой высоте удалялись.
Их мишенью были мосты через реку.
Способ и последовательность направленных против их продвижения мероприятий указывают на чью-то умную голову.
Во время второго налета, при заходе солнца, я держал в руке бокал бургундского, в котором плавала клубника.
Город со своими красными башнями и куполами был окутан чудным великолепием, подобно чашечке, для смертельного оплодотворения облепленной насекомыми.
Все было спектаклем, явлением силы как таковой — утвержденной и возвышенной страданием.
Париж, 27 мая 1944
21-й век «прометеевского ранга» и «оцифровки мира», борьбы с несоразмерными силами века, характеризующегося расширением, которое преодолевает пространство и время, всё ближе к магическому.
Это мифическое время Аладдина Нового времени с его «урановой лампой».
Царство титанов «ядерного огня», жадных до энергии, одержимых немедленными действиями, мало чувствительных к созерцанию.
Из интервью 1992 года
Это мифическое время Аладдина Нового времени с его «урановой лампой».
Царство титанов «ядерного огня», жадных до энергии, одержимых немедленными действиями, мало чувствительных к созерцанию.
Из интервью 1992 года
За любым служебным окошечком может оказаться наш палач.
Сегодня он присылает нам заказное письмо, завтра пришлет смертный приговор.
Сегодня он дырявит компостером наши проездные билеты, а завтра из пистолета продырявит затылок.
То и другое он исполняет с одинаковой педантичностью, с неизменной добросовестностью.
Тот, кто не может разглядеть этого на вокзальном перроне и в приклеенной улыбке продавщиц, тот смотрит на мир глазами дальтоника, не различающего цветов.
В этом мире не просто бывают ужасные периоды и ужасные зоны — этот мир ужасен в самой своей основе.
Кирххорст, 23 мая 1945
Сегодня он присылает нам заказное письмо, завтра пришлет смертный приговор.
Сегодня он дырявит компостером наши проездные билеты, а завтра из пистолета продырявит затылок.
То и другое он исполняет с одинаковой педантичностью, с неизменной добросовестностью.
Тот, кто не может разглядеть этого на вокзальном перроне и в приклеенной улыбке продавщиц, тот смотрит на мир глазами дальтоника, не различающего цветов.
В этом мире не просто бывают ужасные периоды и ужасные зоны — этот мир ужасен в самой своей основе.
Кирххорст, 23 мая 1945