Сегодня мы берём интервью у человека, названного Нью-Йорк Таймс самым неординарным социологом современности, доктора философии, Захария Фойда.

Нам известно, что вы рассматриваете наш мир, как "средоточие потоков жизненной силы", или, по вашей терминологии — "Лубибо". Мне и нашим зрителям не терпится узнать подробности вашей нашумевшей в научных кругах теории.

Ох, благодарю вас безмерно за столь лестное представление моих скромных заслуг! Невероятно рад оказаться в вашей студии. И конечно же направлю весь свой, не побоюсь этого слова, Лубибо, на удовлетворение вашего любопытства!

Итак, начну своё объяснение с того, чтобы указать, чем вышеупомянутый Лубибо не является, или даже, чем являет себя в неполной своей мере.

В первую очередь он не являет себя "страстью" в той же степени, в коей колкая фраза матери, сказанная девочке в нежном возрасте, не являет себя причиной получения её будущей сущностью докторской степени в области психологии, а также всевозможных заслуженных почестей её многолетних исследований нарциссической травмы.

Лубибо несомненно является жизненной силой, но в той лишь мере, в которой аромат выпечки в торговом центре отторгаясь от свей глютеновой сути, воплощается колбами диффузоров, направляющих волю потока уставших мясных масс поглощённых агонией истовой веры общества инфократии во флагеллантские обряды предпраздничного разорения своих свежепремированных капиталов.

Ошибкой бы стало предположение, что Лубибо наполняет карманы ритейлеров, таргетирующих изображения своих сияющих спорткаров на аккаунты соцсетей мужчин, чьих скальпов касается такое же сияние, обозначая этой конвергенцией сияний естество кризиса среднего возраста.
Но именно Лубибо оплатит пышную Бар-мицву сыну того психолога, который словно Харон явит себя проводником для проживания разочарования и растерянности обладателя сияющего скальпа, когда купленный спорткар приобретёт матовый от пыли оттенок.

И конечно Лубибо станет той движущей силой, которая сформирует метатеорию коллективной травмы для женщины, чьи попытки оправдать нелепость своего существования упрутся в ограниченную топологию событий детства, как вдохновения для самодиагностики травматичных паттернов и актуализированных лукавой лентой твиттера расстройств.