к слову, цветы я не очень люблю и в большинстве случаев у меня на них слабая аллергия.

сегодня я провел Дилану и Джону о небольшую исследовательскую операцию по пллотрансплантации и остеосинтезу. так как Джон уже является уникомовским медиком, а моя грань нейрохирургии заключается в создании «бессмертного» через механизмы, я попросил его для начала рассказать Дилану, что означают две эти операции.
так как материал, используемый для внедрения Дилану органов, является патологоанатомическим, эксперименты я, конечно, не запрещал, в чем и заключалась вишенка на торте: никакого сожаления к препаратам.
думаю, они оба остались в восторге; ни ограничений в научно-исследовательских целях, ни лишних вопросов.

я не врач, я механик, засим работа с костями для меня наиболее удобна в практике. такая операция — это высокотехнологичный симбиоз аллотрансплантата и инженерии. она позволяет избежать забора собственной кости пациента из таза, что травматично, и дает возможность восстанавливать конечности даже при очень крупных потерях костной ткани.

ожидаемый конец для живого существа.

как и на любую смерть биологического препарата. из чьих костей я, по-твоему, показывал вам процесс, описанный выше?

нет, это уже крайне не смешно, но я почему-то смеюсь.

чужая любовь — странная штука. особенно когда эта любовь перерастает в одержимость.
до чего смешно: художник и скульптор...

господи.

вопрос жизни и смерти.

нет, ну в любви мне на коленях еще не клялись.

тебя опередили.

это битва сильнейших?

люблю ночные смены за возможность заняться своими делами.

ты бы не родился.

за окном такой звук был, будто кто-то с балкона церковный колокол скинул.
...аминь?

не люблю, когда в моем творчестве пытаются разглядеть какой-то определённый смысл, в то время, когда я в него этого не закладывал. так странно слушать чужие выводы, которые делят мир на черное и белое.

я в целом не любитель показывать свои работы, зачастую из-за подобной скудной реакции.

Что ты сделал с маской?

ничего. просто лежит на столе в углу. не хочу к ней прикасаться, мне мерзко.

я не стал добрее, не стал услужливее. я не стал более понимающим, когда отказался от этой смешной роли и наследия. я — всё ещё я, хоть Хоррорпедия и пытается сдерживать гнев отныне, интересуясь совершенно разными вещами, как ребёнок, которого выпустили в мир гиперопекающие родители.

говорят, за убитых нужно мстить, а не закапываться в скорби, но я не выбрал ни того, ни другого.

смотрю на свои анализы. и грустно, и радостно.