я закончил писать картину, над которой кропотливо работал несколько месяцев. я весьма доволен результатом, но теперь у меня болит голова.

Уильям предложил погулять, и мне кажется он опять куда-то влип. опаздывает.

...блять, Уильям. ты в порядке? может, мне подойти??

рыцари на то и нужны, чтобы принцев носить. спасибо, что живой, а то с мёртвым тобой я разговаривать не планировал.
хорошо, хорошо. сейчас подойду, калека.

у тебя каждый день как судный и каждый раз у меня инсульт, спасибо, что спросил.

мой любимый человек и полный придурок. давай-ка поменьше риска, ты-то бессмертный, а я, после десяти инфарктов, не очень.

низкий поклон, барин, но я это помню. держи еду, я пока колено тебе обработаю.

мама, мы все тяжело больны. мама, я знаю, мы все сошли с ума.

Даф приехала так неожиданно, что я не успел прибраться после реставрации. в итоге я споткнулся о холст и чуть не упал на неё, но она смогла меня поймать.
это было забавно, если честно. и очень мило.

приятно видеть свою картину как главное украшение в чужой квартире, но, всё же, я не очень люблю эту работу.

Ты знал, что Уильям в тебя влюблён?

а Уильям знал, что он в меня влюблён?

Ты так и не смыл зеленую прядь?

нет. зачем, если это выбор Педии?
к тому же, мне нравится, как она выглядит. это немного разбавляет мой внешний вид.

АХАХАХАаха. кхм.
да, оно так и выглядело.

мне не нравится, что мне приходится общаться с людьми, с которыми я бы предпочел никогда больше не пересекаться. я порвал с прошлым, а оно меня все равно догоняет.

не то что бы я “стал другим„, но это смешно до истерики. я не маленький ребёнок и прекрасно все вижу, знаю и осознаю.
только вот перспектива перенимать чужую маску меня явно не устраивает.

я не кролик и не засадник, чтобы принимать тот факт, что во мне видят моего отца.
он умер. все, конец истории.

он натворил достаточно вещей, которые мне пришлось исправлять, но вот его конструкцию "вечной жизни" я уже не поддерживаю. да, он был для меня авторитетом долгое время, но сейчас я осознаю, насколько жестокими были его методами.

что уж говорить о том, что один из моих старших братьев был главным экспериментом... и стал нелюбимым ребёнком, «не в то время и не в том месте», тем, про кого забывали.

я был не то что бы любимцем, скорее тем, над кем опыты отец не ставил. но он долго утверждал, что мир — это тлен из лжи и обмана, ширма которого открывается только с одной стороны.
и я ему верил. и кем я стал?

открыл энциклопедию, чтобы Хоррорпедия почитал, и в итоге второй час слушаю лекции о толерантности.

это мило и забавно: он, являясь ящерицей с гомицидоманией, все равно проявляет большую лояльность к разным народам и рассуждает о взаимоуважении.

он, кстати, умудряется возмущаться, почему он это все понимает, а другие люди — нет.
что поделать.