Я в сумеречном состоянии бытия и поэтому перечитываю практически гениальных, на мой вкус, создателей жирного атмосферного противостояния "личные тараканы vs. реальность на ринге корысти" Буало-Нарсежака, но вам советую только самое любимое - "Волчицы", "Та, которой не стало" и "Из царства мертвых" (по нему Хичкок "Головокружение" снял, есличо, потому что права на "Волчиц" у него перехватил Клузо.) и, опционально, "Фокусницы". Почему не советую полное собрание сочинений - во-первых начинает чувствоваться шаблонность, во-вторых потакание массовому вкусу и упрощение интриги.

Когда отец Аполлона Кагвы исчез, всё, что он оставил своему сыну — это странные повторяющиеся сны и коробка с надписью НЕВЕРОЯТИЯ в которой были памятные бумаги и детская книга. Теперь Аполлон сам стал отцом (как ему кажется лучшим чем был у него) и вместе с женой Эммой привыкает к новой жизни в роли родителя, но истощение и беспокойство берут своё. Старые сны возвращаются и Эмма ведёт себя странно. Раздражительная и отстранённая от их новорожденного сына Брайена Эмма вроде бы просто проявляет симптомы послеродовой депрессии, но однажды вечером Апполон очнется прикованным к батарее, на плите будет исходить диким визгом кипящий чайник и всё станет гораздо сложнее...и невозможнее.
Так, я значит настроилась на фольклорный мрачняк, а получила чуть ли не производственный роман о жизни и мыслях молодого отца. И, честно говоря, лучше бы это был он. Во-всяком случае истории родителей Апполона, его самого, его жены и её родов в Нью-Йоркском метро удались Лавалю гораздо лучше чем дебильная идея притащить норвежского тролля (!!), которого тут регулярно кличут йотуном (!!!) в Нью-Йорк. Довеском к этому идут зачем-то ведьмы, разнопроблемные семьи у всех героев в детстве, некоторое количество кровищщи, слежение за вами через камеру лэптопа (роман, на минуточку, 2017 года), букинистика и хэппи энд. Короче полная мешанина от которой устаешь примерно там где заканчивается реалистичная линия, сугубо за которую я поставила книге 6/10.

Штош, наконец-то доверие к "Легендам хоррора" испарилось. А такие форзац и нахзац красивые...
Хор больных детей - нео-южная готика в которой, вместо того что бы делать упор на безысходность искалеченного внутреннего мира героев, Пиккирилли неумеренно наводняет историю сексом (как обычно, для американцев после 197х, пишущих в этом жанре, сплошные минеты и несовершеннолетние партнерши), генетическими сбоями, сдвигом по фазе и убийствами опять же на почве секса, что не добавляет истории ни вкуса ни интереса. На фоне такого пьесы Теннеси, например, гораздо более ужасы. Но атмосфера меланхолии и влажной жары болот передана неплохо.
Скорбь ноября - более выдержанный триллер, но мешанина происходящего, под конец, выдает желание автора и угодить вкусам премий ужасов 200х и показать какой он эрудированный, и добавить глубины сделав упор на семейных проблемах, инцесте и алкоголизме. Ничего из этого не работает и, в совокупности с ясностью кто убийца при втором его появлении в тексте, неплохо начавшееся повествование скатывается в полную муть.
А я так надеялась.... 6/10

читаю очередную хоррор книжку про Дикий запад (ну сколько они могут лежать, в самом деле, а на большее я пока всё равно не способна) и мне интересно: переводчик так уверен в своих читателях что оставляет прямой перевод "У него были холодные голубые глаза убийцы - глаза того, кому случалось хорошо разглядеть слона вблизи." Или он все же херовый переводчик, а на редактора, пояснившего хотя бы в сноске что идиома "get a look at the elephant" означает "познать жизнь" у АСТ денег не хватило?

Боги мои, ну как? как?!
"There was no God. His sermons were words to fill the air and float about like puffs of ragweed."
можно было превратить в
"Бога не было. Все его молитвы - только слова, порхавшие в воздухе, подобно дуновению амброзии."
учитывая что молитва и проповедь разные вещи и то что амброзия или трава или пища богов.
И так практически через страницу.
Короче, ушла на оригинал в цифре, а бумажная книжка однозначно пойдет не в народную библиотеку, а в мусорку.

По-английски я читаю медленнее чем по-русски примерно в два раза, так что сегодня осилила только сборник «Дорога мертвеца» плюс рассказ «Рыжеволосый мертвец» (это чуть меньше половины от выпущенного АСТ томика Лансдэйла и почти весь цикл о Джебидайе Мерсере. Прошлогоднюю повесть «The Hungry Snow» я не нашла) и мне не очень понравилось. В основном потому что Лансдэйл в общем ничего своего и не сделал: кроме открывающей повести «Дорога мертвеца» в которой хотя бы чувствуется некоторое горение автора идеей, все остальное это взятый у Говарда шаблон по которому он писал рассказы о Конане, так же взятый у Говарда Соломон Кейн, чуток разбавленный антигероями спагетти вестернов плюс монстры основанные в основном на Лавкрафте.
Но самое унылое это то, что Лансдэйл намертво глух к фактуре собственного цикла. Раз уж большинство приемов в него он подчерпнул у Говарда, давайте попробую объяснить на его примере. Конан до сих пор читается не скучно именно потому что мир вокруг него не проблемен в сути своей: это не современный мир, он живет по своим законам и читатель не задается вопросами по поводу происходящего потому что хз как и что в той Гиперборее, может и правда до перестройки материков магия на земле была и демоны в мир приходили. Тот же Соломон Кейн так же не отторгается здравым смыслом, потому что хз что и как там в этих мутных африканских джунглях, может и сейчас гигантские полуразумные мыши-вампиры где есть. А у Лансдэйла чаще всего всё идет не туда – он берет стандартный земной исторический фон и просто всаживает в него непонятно что непонятно зачем взявшееся (и вот не надо укоризненно махать щупальцами, у ГФЛ концепция стройная). Особенно смешно когда он приписывает индейцу-метису словами белого работяги знание книг придуманных Лавкрафтом или в заброшенный дом недалеко от поселка реднеков предельной нищеты помещает загадочную книгу, которую Мерсер конечно же может прочитать и довольно быстро. Кстати сам Мерсер тоже не сказать что бы цельный герой. Если в первой повести и вырисовывается хоть что-то похожее на личность (правда тоже шаблонную донельзя: чувак переспал по взаимному согласию и любви с сестрой (кстати, что ж так жанровых американцев клинит на инцесте то?), познал муки разоблачения и отречения семьи и стал проповедником и заодно самым быстрым и метким стрелком на всём Диком западе, кхм. Ну да, ну да.), то дальше нам с упорством, достойным лучшего применение сообщается только о волнении чересел, масти лошадей (которые погибают почти всегда примерно к середине повествования) и калибре револьверов (36 или 44 или оба).
Но есть и плюсы – бодренько и интересные речевые повороты.
Ну и по традиции, если бы спрашивали моего совета, я бы посоветовала прочитать только повесть Dead in the West и остановиться. Кстати, я так и не вспомнила фильм, очень на нее похожий сценой в церкви, хотя Лансдэйл в предисловии пишет что все попытки экранизации провалились.

Вот чем плохи крепкие, но посредственные рассказы - я их не помню пока не прочитаю первое предложение. Совсем забыла что "Рыбная ночь" Лансдейла это основа для "Рыбной ночи" из первого сезона "Любовь. Смерть. Роботы". Разве что в мультике для пущего эффекта слезодава поменяли жертву извратив тем самым смысл.