— А? Коля дёрнулся от неожиданности и резко обернулся на Шута.

Гимназист тряхнул головой. Рассказать или не рассказать? Красоткин решил всё же сказать правду. — Ну... Я стихи пытался писать, а у меня одна ахинея выходит. Эпиграммы лучше получались. Коля потряс тетрадкой, которую держал в руках.

— Почему ж нельзя? Можно. Только глупости это всё. Коля махнул рукой и протянул тетрадь Шуту. Смеяться сейчас начнёт, это точно.

Лицо мальчика озарила лучезарная улыбка. От слов Шута Красоткин сразу же очень смутился. — Да, я много читаю... Это как-то влияет на стихи, что ли?

— Последовал, как тут не последовать? Умеете вы хорошо убеждать людей. Красоткин рассмеялся.

— Но получилось же у вас убедить меня. А я в высшей степени упрямый. Знаете, сударь, я очень много думал после нашего с вами разговора. Даже ночь не спал. Третьего дня это было. Всё лежал и думал. Со мной такое впервые бывает.

— Тут как не повлиять... Я всё не могу понять кто из нас двоих неправ. Вот вы правы тем, что никого бить нельзя, но и я тоже прав, потому что если ты не будешь бить, то бить будут тебя. Вы меня понимаете? Мальчик резко поднял голову, вглядываясь в глаза…

— А вас верно бьют, да? Коля сам не понимал зачем он это сказал. Мальчику показалось, что в Шуте есть что-то от его бывшего товарища – Илюши Снегирёва, которого гимназисты частенько били, вот он и сморозил это не думая.

— Аааа.. Ну тогда всё сходится. Мальчик беззлобно усмехнулся. — Да не переживайте вы так, меня тоже в гимназии били поначалу. "Маменткиным сынком" ещё дразнили. Коля брезгливо скривился, заново переживая неприятные воспоминания.

— Да как вам сказать... Меня ж выходит только из одного страху уважают. А ежели его не будет, то кем я буду? Никем, пустым местом. Гимназист вздохнул. Как-то очень противно от всего этого стало. И невыносимо очень.

— Эх, да поздно уже. Меня все любят таким каков я есть. А вдруг я поменяюсь, и никому это не понравится? Издеваться тогда станут. Особливо старшеклассники... Да и как же я уважение по другому заработаю?

Коля обхватил голову руками. Он всю жизнь рос среди насилия, видел столько драк, жестокости, телесных наказаний (и не только в гимназии). Всю жизнь жил по принципу "выживает сильнейший", бил слабых как и все. И вдруг он...меняется. И главное из-за одного человека.…

У Красоткина сделалось до смешного изумлённое лицо. — Я умница?..

— Меня так никогда не называли. Смешно немного звучит. Но я ничуть не обижаюсь. Красоткин широко заулыбался. — А хотите я вам один анекдот расскажу?

— Тоже любите байки травить? Похвально. Итак, живёт мальчик. Назовём его Вася Иволгин. У него бедная семья, живущая на грани нищеты. И в один день его отец пошёл в трактир. В трактире он малость повздорил с одним человеком, достаточно влиятельным... И тот…

— А жёстко это как? Педагогу нажаловаться? Гимназист всё так же внимательно и с интересом вглядывался в глаза Валентину.

— Да кто вообще учителю жалуется? Одни трусы и слабаки. Васю бы тотчас забили до полусмерти. Ладно, неважно. Вы, верно, уже догадались, к чему я вёл?

— Это я про себя рассказывал. Я тот мальчик, которого "Вася" ножом пырнул. Хотел ваше мнение узнать. Мне это чрезвычайно важно.

— Нееет, про мочалку я вам не говорил. И про то, что я издалека за всем этим наблюдал тоже не говорил. Мальчик чуть промолчал, о чём-то задумавшись. — Поздно уже... Что-то мы заговорились с вами. А знаете что? Вы ж там в королевстве колдуны, ведьмы, лешие…

— Спокойной ночи, Валентин! Гимназист широко улыбнулся, пожав Шуту руку, и направился в сторону лагеря, что-то тихо напевая.