Их корпуса вышла Двуличе. Её еле несли ноги, но она пыталась идти не мертвецкой походкой. По инвалидному приковыляв, она немо встала около остальных

— А я Коля Красоткин, будем знакомы. Гимназист протянул Шуту ладонь для рукопожатия.

— А он и есть. Шут.

Из корпуса шагала компания из Урри, Фукса, Сахара, и Пети. Первым поприветствовал всех гангстер. – Доброго утра всем.

– Здравствуйте! Петя мигом заметил Шута и Патисоне и помахал им. Приятно, что тут есть знакомые хорошие люди. Лицо Васечкина чуть скривилось, когда он увидел среди людей ту "статс-даму".

Косясь на стоящего рядом незнакомого мальчика, Васечкин подбежал к Шуту и Патисоне. — Мы сейчас на завтрак собираемся, да?

Выходя из корпуса рядом с Ганимед, Бунша подошёл к кучке, которая уже собралась — Все, остальные не пойдут, сказали. Ведите.

Петя пошёл рядом с Шутом. – А там столовая, да? Мне в этом лагере всё-всё интересно. Я уже бывал в лагере... Только он пионерским был!

– Тебе обязательно понравится! А тут ещё и без этих занятий дурацких, так вообще сказка полная! Васечкин весело улыбался. Пока одни беспокоились и волновались, он предвкушал хороший отдых. Ещё и школы нету...

Васечкин подозрительно посмотрел на Шута. Что-то он ему не договаривает... – Там настолько всё плохо? Голос мальчика выражал сочувствие.

Петя недоверчиво посмотрел на Шута. Нет, он точно врёт, ещё за маленького держит! Или за дурака. Васечкин решил не допытываться до правды, не хочет человек рассказывать и не надо. – У нас в школе тоже скукотища смертная. Ещё и контрольные дают.

– О, мы кажется пришли! Это же столовая, да? Петя указал рукой на здание, к которому их компания подходила.

Васечкин уселся рядом с Шутом, с большим интересом разглядывая столовую. – Интересно, а тут кормят опоздавших? В прошлом лагере не кормили, надо было вовремя приходить. Мы с Петровым так чуть без обеда не остались, когда только приехали. Несправедливо, скажи?

– Там всё строооого было и по расписанию. Ну, если все опоздали то точно покормят, не пропадать же еде почём зря!

— Я сам таких некоторых недолюбливаю — Вставил Патисоне, начиная есть, что дали

Васечкин уже давно поел и перебирал столовые приборы, дожидаясь, пока Шут поест. – Ты знал, что раньше алюминиевые ложки и вилки были настолько дорогими, что у Наполеона Третьего на приёмах самые почётные гости ели не золотыми, а алюминиевыми ложками?

– Ну, почему же дурак сразу? У вас же там история совсем другая. По такой логике и я дурак. Васечкин рассмеялся.

– Эй, ничего ты не дурак! Это тебе та статс-дама, что ли сказала? И не надо бить себя по голове, ты от этого умнее или глупее не станешь.

— Ничего я ему не вбила... — Прошипела статс-дама, ковыряясь в еде ложкой и представляя себе, как она будет мучиться с маленьким существом под боком

Петя обернулся на женщину и еле слышным шёпотом, так чтобы его услышал только Шут, прошептал: – Противная...

Васечкин прищурился. – А ты говорил, что тебя во дворце не бьют. Знаешь, врать очень плохо.