#adm: Вежливо прошу ставить реакции — для меня это очень важно. Я неуверен в себе и в этом ивенте, он первый такой для меня, и, честно говоря, мне очень страшно его проводить.
Спасибо за понимание, и простите за возможные ошибки!

За всю неделю слежки, которая выдалась особенно увлекательной, Шут наконец-то показался на глаза. В зазеркалье царила странная, давящая атмосфера, но это стоило того — реакция парня была бесценна.

И… кажется, только этот Торпе мог чувствовать его присутствие.

Такой невинный… Такой добрый… Такой мечтательный… Как же забавно. Играть с ним будет очень весело~

Насмешливый голос эхом раздался в голове пианиста.

Шут рассмеялся на такой вопрос. Какой же он милый~ Прямо хочется растоптать, как букашку. Но это было бы слишком жестоко… Гораздо интереснее сделать его одной из марионеток~

Он был бы самой красивой. Всё же у них одно лицо на двоих.

Мелодичный шепот прозвучал прямо у самого уха пианиста.

Ответ и реакция пианиста только развеселили Шута, вызвав у него звонкий смех. Проведя пальцами по светлым волосам, Яго продолжил тем же издевательским тоном:

Шут говорил наиграно, пока его рука не перешла от волос к щеке пианиста, а потом к подбородку, заставляя того смотреть прямо на зеркало.

Шут оставался в зеркале, наблюдая за Торпе. Какой забавный~ С ним так весело развлекаться! Яго уже давно не чувствовал такой радости. Хотелось смеяться без остановки.

Пока Шут следил за пианистом, одно стало очевидным. Торпе скрывает свои чувства за улыбкой — так же, как и он сам. Может, это не бросается в глаза, но Шуту всё понятно. То, как долго блондин подбирает слова для дневника, чтобы читателю было комфортно. То, как он радуется вместе с труппой. То, как по-доброму относится ко всем вокруг.

Прелестно. Стоит лишь чуть-чуть подтолкнуть — и улыбка начнёт трескаться. Как весело будет за этим наблюдать~

Яго всё это время занимался своим развлечением — наблюдал за этим пианистом и размышлял, как бы заполучить его дневник. Не то чтобы ему действительно было интересно… но, зная о своей игрушке больше, играть стало бы только занимательнее.

Идеального момента не придумать. Происходящее в зазеркалье не влияло на вещи в реальном мире — если только их никто не трогал. Это уже было проверено.

Если сдвинуть что-то по ту сторону, в реальности ничего не изменится. А вот если изменить предмет в реальности, это отразится на зазеркалье. Такие выводы сделал шутник. И Торпе, конечно, об этом и не догадывался~

Шут взял чужой дневник и уже успел прочитать добрую часть, пока другой мирно спал на своей новой кровати. Записи были настолько яркими и радужными, что Яго чуть не стошнило.

Переезд в столицу. Выступления. Встречи с какими-то личностями. Ответы на письма. Что за скука?! Торпе беспокоится о своей труппе, труппа — о нём! У них у всех вдруг резко стало всё прекрасно в жизни! Это вообще как?! Где

страдания, где кровь, кишки

?! Конечно, Яго ожидал, что не найдёт ничего особенного, но не думал, что будет настолько уныло!

Разочарованно выдохнув, он захлопнул книжку и запустил её куда-то в стену. Ничего… Жить будет.

У этого пианиста должно быть хоть что-то! И у Шута появилась одна особенно занятная идея~ На границе, где-то в толпе, кто-то назвал его каким-то словом — и лицо Торпе сразу переменилось. В голове Яго вспыхнула прекрасная мысль.

Он хихикнул себе под нос и подошёл к пианисту. Тот, конечно же, не спал — просто притворялся. Как будто кто-то может позволить себе уснуть во время смены Джестера!

Слова были до тошноты наигранными, наполненными любовью — но фальшивой, как и всё в этом театре. Но Шут произнёс их с такой страстью… и, конечно, Торпе всё слышал.

Яго говорил с насмешкой и неподдельной радостью. Наконец-то — хоть какая-то реакция, хоть что-то кроме вечного безразличия этого пианиста!

Шут наслаждался каждой секундой. Как же это весело! А если надавить ещё чуть-чуть сильнее…? Что тогда? Как поступит Торпе? Что сделает этот "ангелочек", полный светлых мыслей и наивности?

Яго только усмехнулся своим мыслям, издав тихий, но отчётливо слышимый смешок.

Он произнёс это слово с особым нажимом.

Яго аккуратно взял за дрожащую руку пианиста — твёрдая, с длинными пальцами, натруженная. И продолжил с тем же наслаждением:

Голос стал чуть тише, но от этого только злее.

Шут только довольно улыбался. Про письма он, конечно, угадал наобум… но по выражению лица Торпе стало ясно — попал в точку. У всех бывают письма со всякой гадостью. Особенно у слабых.

Раздался звонкий, довольный смех. Он почти пел.

Шут лишь усмехнулся в ответ. Как же ему это нравилось. Смотреть, как обычные слова причиняют боль — до чего же это забавно! Пара предложений — и вот он уже стоит, как вкопанный, с этой прелестной дрожью в голосе и взгляде. Хотелось рассмеяться в голос… но Яго сдержался. Пока. Это ещё не конец. Это ещё не вершина веселья.

Он сделал паузу, давая словам осесть в голове пианиста, прежде чем добавить с ядовитой мягкостью:

Он добивался своего — и это было видно. Видно в напряжении плеч, в том, как Торпе опустил взгляд, как крепче сжал пальцы. Яго услышал, что тот сказал, но… как можно упустить шанс вот так издеваться? Он чувствовал приближение пика. Почти дрожащую границу между тишиной и криком.

И это только подогревало нетерпение.

Шут был более чем доволен результатом. Такой спектр эмоций! А то, как он разбил зеркало — это же было просто восхитительно! Такое веселье! Серьёзно, работники цирка уже давно не реагировали на его выходки, и всё стало до скуки предсказуемо. А тут… Тут он почувствовал нечто забытое, давно потерянное ощущение настоящего веселья.

После ухода Яго был готов рассмеяться во весь голос, так звонко, что, казалось, эхо разнесётся по всему королевству. Радость переполняла его до предела — так сильно, что внутренности, казалось, вот-вот взорвутся от восторга.

У Шута не было чёткого плана — он просто делал всё, как хотел. Если в самом начале хоть какая-то структура ещё прослеживалась, то теперь всё превратилось в одну большую кашу… которую он всё равно собирался выбросить.

Доставать Торпе стало настоящим развлечением. Кажется, это теперь можно назвать хобби~ Яго мешал ему жить как мог, в надежде на очередной срыв, как тот, что случился вчера. Но вместо этого — Торпе просто заперся.

Заперся в темноте, в ту самую, куда из зазеркалья не пробраться. Что за дела?! Ну и что это вообще такое?! Всё самое интересное только начиналось!