Медоед
1
Никто не уйдёт от когтей Медоеда.
В саванне встречается зверь непоседа.
Хватает за холку задиру-гиену,
Змею достаёт из песка.
Способен в земле закопаться мгновенно,
Намять крокодилу бока.
Едва ли останется он без обеда.
Готов даже льва поцарапать за дреды –
Тропический брат барсука;
Бесстрашней не встретишь зверька!
2
Похож на Росомаху,
Отважен и кусач;
Хватает черепаху,
Как волейбольный мяч.
Под сенью баобаба
Купается в реке,
Охотится на краба
И дрыхнет в тростнике.
3
Похищены вкусные соты.
Рассерженно полчище пчёл.
К подножию мрачного грота
По гальке с добычей пришёл.
Не чует пчелиных укусов,
Не знает тревоги и бед,
Ценитель медового вкуса –
Таинственный зверь Медоед.
Пропали в сражениях пряди
Упругих колючих волос…
Силач в черно-белом наряде –
Гроза богомолов и ос.

У меня в Рязани всё хорошо.

🖍 Андрей Санников, поэт

Специально для Интелеги

Необходимые стихи № 17

Сергей Валерьевич ИВКИН
(р. 1979 г.)

Один из важнейших авторов современной русской поэзии Сергей Ивкин формировался под влиянием двух, казалось бы, несовместимых, взаимонеприемлющих явлений – Уральской поэтической школы и традиции КСП. Результат оказался феноменальным. Стихи Ивкина поют на бардовских фестивалях, заучивают наизусть рыдающие школьницы, рвут друг у друга редакторы и издатели, цитируют, в качестве последнего аргумента, интеллектуалы.

Ивкин – это голос сорокалетних. У них в анамнезе солнечное и небогатое советское детство,  шизофрения девяностых, «западничество», лоскутная религиозность…  Но и «русская весна», и сегодняшний выбор чести и будущего – это тоже сорокалетние.

Одно из значительнейших стихотворений об этом  поколении  - стихотворение Сергея Ивкина «Разрушенная больница «Скорой помощи» в Екатеринбурге». Оно написано в 2010 году – и это невероятно. Вот этот пророческий и мужественный текст.

Читать полную версию

#НеобходимыеСтихи #АндрейСанников

Подпишись на Интелегу

С вершины Кырмановского камня озираю бескрайнюю тайгу.

ЛИСИЧКА ФЕНЕК

В краю пустынных черепах,
Где душно даже хищным птицам,
В далёкой Африке, в песках
Живёт ушастая лисица.
Расправив чёрные усы,
Набегавшись за саранчою,
Протрёт песочные часы
И съест вареник с алычою.
В норе у Фенека – уют:
Листочков финиковых ворох!
От марева спасаясь тут,
Зверь чутко слышит каждый шорох.
Пушистый Фенек – оптимист.
Живёт без крема от загара;
Сверчков и ветра любит свист,
И знает на зубок Сахару!

🖍 Евгений Фатеев, культуролог

Специально для Интелеги

НЕСКОЛЬКО ПУТАНЫХ РАЗМЫШЛЕНИЙ О БИБЛИОТЕКАРЯХ-ДЖЕДАЯХ

Помните, один из героев фильма «Москва слезам не верит» говорил о том, что скоро не будет ни театра, ни кино, а останется одно сплошное телевидение. Прошли годы. Есть и телевидение, и кино, и театр. Правда, кино и театр стали другими. Не случилось прямолинейного и простенького «не будет», случилась трансформация. Театр, дитя религиозных мистерий и способности человека к подражанию, к «как бы», стал более элитарным, стал больше поводом к социальности, хорошей строчкой в меню урбанистического быта. А сегодняшнее кино – это длинный промо-ролик, рекламный ролик к «чистому контенту», который «разматывается» на целое созвездие носителей – компьютерные игры, игрушки, книги/комиксы, и так до бесконечности. А еще сегодняшнее кино временно превратилось в немного затянувшийся сериал.

Примерно то же самое говорили, да и говорят до сих пор об интернете, онлайне, диджитале. Скоро не будет ничего, останется один интернет и то, что «в» нем. Даже возрастные чиновники научились «читать интернет», некоторые даже плавают в цифровом море как рыбы. Об этом мало говорят, но я вижу по своей аудитории в социальных сетях, как в диджитальную среду приходят очень, даже очень взрослые люди. Интернет стремительно взрослеет. Взрослеют и наши прогнозы, наши представления о том, чего не будет, а что изменится, какие институты обновят гардероб функций, перестроятся и станут другими. Так цифровая среда порождает решения, бросающие вызов институтам, которые существовали не одно тысячелетие и казались «вечными». Брошен вызов «магазину/лавке», «оптовому продавцу/негоцианту», «офису/конторе», «наличным анонимным деньгам/сокровищу» и т.д. Перемены здесь происходят с разными скоростями, но тенденцию проследить не очень трудно.

Читать текст полностью

#колонки #ЕвгенийФатеев

Подпишись на Интелегу

* * *
Искусство не требует жертв и становится скукой.
Алексей Ширяев

- Твой кашель оттого, что ты молчишь.

- Ещё срифмуй для верности "Малыш".

- Для ревности.

- Для самообольщенья,
мол кашель - это тоже сообщенье.

- Нда... Отоларинголог намахнул.

- Глядит в меня огромный, как манул.
На треть - психолог, на две трети - Понтий:
"Какое горло сам себе испортил.
Я умываю руки".

- Баламут!
Телесный потлач. От него кому
комфортнее? Куда уж там - теплее.

- Я говорю на птичьем, как умею.

10.07.2023

Скорняк

Только змеи сбрасывают кожи…
Н.С.Г.

Медленно
под тёплой кожей ползёт змея.
Мир длиннее
сброшеной шкуры. И что с того?
В мёд луны
проорёшь перед смертью:
гордое «Бассиан!»
или же «В жопу его святейшество!
Всем — огонь!»?

Сердце ласкает
клетку рёбер раздвоенным языком.
Через края
плещется речь твоя на ветру.
Это мужская
практика открывания в небо окон,
написанье таких икон,
после каждой мычишь: «Это всё.
Я сейчас умру».

Снова камень
с вершины катится, в горло вбивая желчь.
Синяками
проступает холодная чешуя.
Замыкаясь
под тёплой кожей, хочешь
прежнюю шкуру сжечь,
но позади только мёртвая почва
и колея.

Всё твоё
рыцарство — щедрая выпивка и трындёж.
Тщетное
ожидание происков: «Бей — беги!»
Щёлкает
ангел костяшками счётов:
«А ты хорош!»
Выблюешь душу — славные
выдубишь
сапоги.

27.07.2023

* * *
О.З.

Что такое поэзия? Вот, рука.
Пальцы, костяшки, вены, мерцающие под кожей…

Нечто настолько естественное, наверняка
быть совершенней бессмысленно, невозможно.

Вот и выходит, что это тупик, предел.
Мысли игла, разрывая обшивку неба,
заледенела в отрицающем звук Нигде.

Речь обрывается. Что ни скажи — нелепо.

Снова и снова складывают слова
дети с осколками Севера в роговице.

Те, кто пытаются небо поцеловать.
И облака застревают у них в ресницах.

30.07.2023

🤲 День пенсионера в Свердловской области

Ежегодно в августе и сентябре в Белинке проходят мероприятия, посвящённые Дню пенсионера в Свердловской области. В 2023 году мы объединили их под названием «Тепло ваших рук».

Программа начнётся 10 августа лекцией «Стоп-мошенник!». Начальник управления финансовой грамотности и эффективности продаж Свердловского отделения Сбербанка Надежда Зверева проведёт урок финансовой грамотности и расскажет, как реагировать на звонок из службы безопасности, что делать при переводе «по ошибке» и как поступать с предложением брокерских или дилерских услуг от банка. А завершится 21 сентября совместным поэтическим концертом Альберта Зинатуллина – ярчайшего актёра и создателя Вороны Капы – и Сергея Ивкина – художника, критика и сотрудника Белинки.

Экскурсии по и вокруг библиотеки стали платными, но по предъявлению пенсионного удостоверения на события, попавшие в программу Дня пенсионера, 19, 26 августа и 2 сентября вход свободный.

📍Подробности

* * *
Напишет идеальный некролог,
но жизнь -- изгадит,
мол, если всё живому хорошо,
то чё ж мне плохо.
И если с ней общаешься, налог --
"держать во аде"
ту, что у нас считается душой,
считая крохи
случайных радостей от общества её
и умиляться, как рыбак: "Клюёт, клюёт!"

Обнимет так, как десять тысяч се...
(Стёр: пошло, было).
Двенадцать из крапивы ткёт рубах:
твоя -- с прорехой.
С ней выяснишь ты, что такое секс,
но гриб обиды
проступит на обугленных руках
наружу мехом.
О цитадель прощальных женских слёз:
"Не смей дальнейшим подарить микоз".

Легчайшей эйфории поцелуй,
но ломка -- плющит.
Ты сам себя короновал -- По,
Эдгар Аллан.
И ворон мой гуляет по столу.
Не будет -- лучшей,
а будут призраки толпой.
Она -- летала.
И эта память об отрыве от
Земли -- ладонью зажимает рот.

Перед зеркалом

Лимоны и мандарины,  поют колокола Святого Клементина.
Дж. Оруэлл "1984"

Глиняной узорной окариной
в сложенных ладонях свой уют
принесут и в аромате винном
на ухо шепнут: "Бежим на юг," --
вспоминай, как оптом "Мандарины"
с башни Клементина продают.

О, с какой надеждой всё разрушил
первый раз, когда из тишины
я, как рыба, выбрался на сушу,
где мои возможности смешны --
и не стал подчёркивавшим мужем
для такой сиятельной жены.

Те деньки, как нити паутины,
тянутся сквозь долгие года,
и звенят "Лимоны" Клементина --
мимо них я уходил тогда
деревянным глупым Буратино
от "святой" Мальвины в никуда.

Против ветра нарезала галсы
жизнь моя и черпала бортом
облака и молнии, метался
меж портом приписки и портом,
где, наивный, я почти остался,
цитрусы ловя горячим ртом.

Я тебе не жалуюсь, зеркальный
мой двойник, не знаю, как у вас
с музыкой, чего там наваркали
хливкие шорьки в закатный час.
Просто постепенно привыкаешь
к на тебя смотрящей паре глаз.

И когда забитый на подкорку
саундтрек из Оуэлла вновь
плещется в ушах, гляжу покорно
на очередную нелюбовь.
Ты там у себя возьми попкорна
и коктейль молочный приготовь.

Ничему не учимся: вампира
первыми целуем, рвём меха
за пустым столом, картину мира
на ходу выдумываем -- Ха! --

и опять, и снова -- майна-вира --
"Клементины" долбят по верхам.

* * *
цветок незабудька
Ольга Константинова

В доме, где нет ничего моего,
в мире, где нет ничего моего,
даже во мне, где опять ничего,
кто я, откуда, куда?

Мы — это счастье, которое я
не заслужил или глухо заспал,
словно кота раздавил животом,
именно, словно кота.

Кот мой не сделает "хоба" теперь,
кот мой не вылижет яйца теперь,
кот мой в завязанном чёрном мешке
тупо поставлен за дверь.

Может и не было в доме кота?
Начисто вымыта вся крипота.
Кто-то с площадки уносит мешки.
Бьётся ли сердце? Проверь?

В солнечном мире висит пустота,
ходит по комнате в форме кота,
слышишь, копает твоя пустота
стену над свежим песком?

Тазик и миска, совок и метла,
дышат без шерсти четыре угла.
И без кота проживёшь — о-ла-ла!
Было бы плакать о ком?

Громкое мы нужно было кормить,
гордому мы нужно было менять
смесь наполнителей, нужно чесать
пузо у нежного мы.

Грустное мы нужно было лечить.
Сколько потратил на тёплое мы?
Что совершил ты для мягкого мы,
чувственность взявши взаймы?

Периплум

Если рассматривать экзистенцию целиком,
чётко работают незначительные детали:
что передал ты не так и сболтнул о ком,
чем перед кем похвастался, дали тебе - не дали.
То, что при жизни выглядело пинком,
при отдалённой оптике, на радаре —
выход на новый уровень, с ветерком,
хаш, шашлыки, сулугуни и цинандали.

Ноешь в палатке: «Господи, всё, трындец,
восемь последние лет не в коня, доколе,
где бы надыбать комплект запасных сердец,
чтобы остаться здесь, а не вверх — на волю?»
Но в результате: «Очешуительно! Молодец!
Все уравненья сошлись, как учили в школе».
В прошлом столетии выдал Станислав Лец:
«Смысл искусства — новые виды горя».

Вот она, мельница! — хрена ли отступать,
только отчаянье держит твои подмышки.
И ты счастливый несёшься: «Ядрёна мать!
Мол, подыхаем с музыкой! Бейте в крышки!»
Так для земного мира сойдя с ума,
ты утверждаешь веру, и сам Всевышний
лично ладонью разглаживает крыла,
и ты летишь, летишь, ничего не слишком...

В бешеной мешанине эпох и грёз
утлая лодочка камни кормой сбирает.
Вся твоя жизнь с полубака — сплошной вопрос,
а посмотреть по карте — прошёл по краю.
За перекатами будет блаженный плёс,
и после боли — весёлая быль вторая;
крепко при встрече обнимет тебя Христос,
слёзы горячей рубашкою вытирая:

«Надо же, мелкий, как ты за жизнь подрос.
Что? Надоело? Или ещё сыграем?»

Съел из булки весь изюм.
Дальше жуй пустое горе.
Что положено ферзю
в шахматной не учат школе.

Восемь пешек, два слона,
два коня, две телебашни,
королевская слюна.
Страх не может быть вчерашним.

28.08.2023

Нечто, ненужное людям.
Ну и какой в этом прок?

Кабы там ярость да удаль...
Глупость: кульбит (кувырок).

Вот, за окошком -- Luk Oil.
Вон, за углом -- общепит.

Замок воздушный построил.
Кто до него полетит?

29.08.2023

Это гадкое лето закончится.
Будет ли легче? Нет.
Нужно новую обувь купить:
растворяются звёзды в лужах.
Как там было у Пратчетта:
"Дяденька, ты -- шкилет?"
Да, шкилет, моя девочка.
Просто ходячий ужас.

Вот, просунь между рёбер ладонь --
ощущаешь мяч?
Его кот зафиндячил туда,
нет кота, а мячик --
тук да тук -- всё пульсирует.
Вот удивится врач,
что и мёртвым доступны
фантомные виды болячек.

Ты не плачь, моя девочка.
Чувствуешь -- обними,
а вот слов о любви повторять
не умею, sorry.
Ничего нет теплее, чем голыми
быть людьми,
ни гроша не иметь за душой
и мечтать о море.

А посмертие -- это,
конечно, сплошной сквозняк.
Мне нужны сапоги
и добротная плащ-палатка.
Только жаль, как у Пратчетта,крт
вслух мертвецу -- никак.
Да и вслух не услышат.
Поэтому, всё в порядке.

30.08.20233

Нельзя отрастить жизнь заново.
Деревянная кадка, опрокинутая пьяным сланцем.
Зелёные разводы крови по тротуарной плитке.

Мои ладони полны чернозёма.
Корни оборваны, на дворе сентябрь и я разучился вставать на колени.
Кислая гордыня элементарного достоинства.

Я прочитал слишком много Сергея Довлатова, потому:
- Дорогой психолог,  я не хочу лечиться.
- Дорогой друг, я не хочу с тобой пить.
Хочу всего лишь отключить панические атаки собственного отщепенства.

Полежу ещё чуть-чуть на тёплой плитке,
пока боль не станет привычной, безразличной, бессмысленной.
Не надо было поднимать кадку, запихивать меня обратно корнями кверху.
Корни дышать не могут.

04.09.2023

***
Ибо каждый из нас здесь и жертвенник, и Авраам,
каменный свет держащий в своих губах —
словно тот – лестница, на которой Исаак
играет в салочки с бабочкой – и изгоняет мрак…

Вот все стада твои, идущие на водопой —
свет, что глядит в лицо воде, и лицо своё
не узнаёт – так морщина вдвойне лица
больше, поскольку лицом надвое разделена —

выпьешь себя и дальше в огне пойдёшь,
словно ребёнка и Бога, бабочки дрожь
неся на руках у рисунка воды, вдоль себя —
жертвенник, сын, Авраам, стая из голубят.



Исчезновение берега
 
Этот берег исчезнет раньше реки, у которой он —
словно пёс – сидел и ушёл, и со всех сторон
на себя смотрел, выцарапывал эха дно,
где себя ловил, вынимая из всех заноз
и, сложившись в тень лодки ждал, кто его вдохнёт.

На трахее его, обретая истории ил,
копошились все прежние звери – куда не взгляни
ты наткнешься на перечни, поручни и следы,
что он вывернул / вывихнул / спутал в корней бинты.

И пульсирует берега лёгкого чешуя
там, где рыба торчит, над собою в чайке привстав,
и из клюва её понемногу сочится пёс,
вспоминая реки, которыми он оброс.


***
Человек – это берег, покинувший сам себя:
колокольчик из лепры над ним, или жар в узлах
колокольной мышцы, свившей внутри гнездо
и долдонящий, как птенцы, до и до,

где уключина в белой воде [не своей] скрипит –
хоть отплыла лодка, и её отраженье взяв,
истекла река, как последняя из причин,
и хлопочет о месте её полый взмах весла.

Из числа истёртый идёт по себе человек
как колючка, за свет зацепившись, светильник тьмы,
удержавшись за берег, который он взял собой,
и шаги его сквозь полёт стрекозы слышны:

то присядет она на борт света, а то в плечо
угодит из брызг отплывавших доныне волн,
а то знак вопроса поставит на темень, что
оступается в мышь летучую с головой.

Вот и корни воды проросли из земли хворать –
человек по ним идёт и собой исполняет даль
а над ним – белый берег из эха, локатор, вздор
и горит гнездо и шумит, угодивший в него, прибой.



* * *
Сделав разрез на себе, чтобы выйти в свои пустыни,
чтобы поднять побег, и, как древо, вынуть
себя из карманов дыханья [присмотришься — тверди]
и затвердить — наизусть — свободу не знать больше смерти,

язвочку слова пробуешь — вскользь — губами
и называешь адом или — это пламя, имя,
сложенное из костных твоих поленниц
страха, времени и третьего [что неприметен].

Лопнет под гноищем перепонка от барабанов
сердца, гнева и тишины, то есть сурдокамер
этих, спасающих скарб поодиночке,
текущих на свет из всех твоих червоточин.
Переступаешь надрез и идешь песками —
рыба, которая ищет в них легкие или ноги,
чтобы дойти до воды, чувствуя, что мы сами
обрастаем дорогой, камнем, лесом, небом —
если коротко, то — свободой.

(С) Александр Петрушкин, родился 6 сентября.
"Когда стихи читают вслух, то молятся за их автора". (С) Андрей Санников