день 1.

пытаюсь удержать в лице круглое пухлое личико с губами, напоминающими маленький розовый бант (перед глазами на секунду возникают тусклые картины таких же бантов, которые нежно касались моих щёк). длинные ресницы и чистая, мягкая кожа. глаза блестят и взгляд такой радостный и полный любви. маленькие пальчики хватают воздух руками. а когда я протягиваю расплывчатую ладонь, то они соприкосаются. указательный палец вдруг оказывается в цепкой хватке крохотных пальчиков. перед тем, как впервые закрыть глаза, я слышу звон. её смех. в этом нет сомнений.

день 2.

острый взгляд оставляет шрамы сначала на моём лице, затем животе и ногах. пухлые губы поджаты. из глаз вот-вот польются слёзы. куда-то в бок летит одежда и вот больше нет никаких препятствий для новых шрамов. ненависть разжигается глубоко внутри. отвратительное ощущение. гадкое и липкое. прямоугольная оправа делает всё только хуже. конец. ещё секунда и на ещё не развитом пухлом теле появляется одежда. ни единного открытого участка кожи. только ладони. такие же отвратительные, как и всё остальное.
тихо улыбаюсь, поджимаю губы и плачу. протягиваю руку к пухлой щеке и робко глажу. взгляд полон восхищения. мокро. всё будет хорошо. завтра. я обещаю.

день 3.

дерзкий взгляд — первое что я чувствую на себе. всё те же пухлые губы. всё те же пухлые щёки. в глазах — огонь. тусклый, но всё же... теперь ко мне тянутся руки и касаются шеи и щёк. волна радости и тихое «я знала». улыбаюсь и убираю с лица непослушную прядь. коротко. хорошо. ещё слишком юна. «впереди больше». и вновь «я знаю». «впереди не так больно», на это лишь грустное и голубое «спасибо». долгие объятья. на два года, возможно. а потом такое же долгое прощание. лет на десять точно.