Лицо Траппа застыло в сантиметре от твёрдого дерева подлокотника. В глазах на мгновение потемнело, но инстинкт самосохранения дал ему шанс вырваться.
​БЛЯТЬ, сучка!..

Взвыл Трапп, захлёбываясь болью.
​Айзек из последних сил выбросил локоть назад. Локоть врезался Калебу прямо в челюсть. Воспользовавшись тем, что хватка на волосах ослабла, Трапп извился всем телом, сбросив Чоку с себя на пол.
​Не давая той опомниться, Айзек рухнул сверху, тяжёлым кулаком въехав Чоке прямо в нос. Брызги свежей, алой крови мгновенно окрасили лицо Калеба.

Тёмная кровь из виска смешалась с подтёками на разорванной щёке. Голова разрывалась от дикой боли, но адреналин полностью отключил страх.
​Он схватил Калеба за горло, сжимая пальцы до хруста и вжимая его затылком в пол. Вторая рука Траппа, перемазанная в собственной и чужой крови, мёртвой хваткой вцепилась в запястье той самой руки Калеба, которая только что держала вазу. Айзек всем весом навалился сверху, фиксируя корпус Чоки коленями, и с отвращением выгнул его руку под противоестественным углом, готовясь сломать её к чертям.

Адреналин, только что гнавший волну ярости, начал медленно остывать, уступая место сильной боли во всём теле.
Он разомкнул пальцы на горле Калеба и с трудом сполз с него на окровавленный пол, едва не потеряв сознание, когда спину вновь потянуло от боли.

Твою мать...

Голова раскалывалась от удара вазой, щека болела от глубоких царапин, а из-за вывернутой руки Чоки в ушах всё ещё стоял тот тошнотворный хруст. Айзек отполз назад, прислонившись затылком к дивану, и взглянул на плачущего от шока Калеба, после чего изо всех сил крикнул в сторону коридора.

Кирби? Нейт? Кто-то..? Помогите..

Айзек громко и болезненно простонал, когда пальцы Калеба с силой вжались прямо в открытую рану на виске. Боль в голове смешалась с адской болью в шее, но в следующий миг внутри спины Траппа будто что-то сломалось.

Всё тело Айзека против его воли выгнулось дугой. Он громко простонал от невыносимой муки и, несмотря на хватку Калеба на шее, рухнул прямо на колени.

Трапп начал судорожно и мучительно кашлять. Из его рта на окровавленный ковёр (если он там был, я не помню) и на руки Калеба брызнула тёмная, густая кровь. Он уже не мог сопротивляться, лишь глухо и рвано хрипел, корчась от боли в позвоночнике.

Когда Калеб снял с него кофту и освободил спину, дикая боль не утихла, но давящая судорога наконец немного ослабла. Лопатки горели так, будто к ним приложили раскалённое железо, а вдоль позвоночника змеились струйки горячей крови.
​ Прикосновение Калеба к основанию левого крыла отозвалось резкой болью, но когда тот слегка приподнял сустав, снимая тяжесть со свежей раны, Айзек хрипло выдохнул

​Ч-чёрт... Калеб...ах~ мх..

​Правое крыло с тошнотворным влажным хрустом окончательно пробило кожу, расправляя окровавленные, слипшиеся перья. Айзек уткнулся лицом в ковёр, заглушая стон.