настроение

bah ouais

как мне нравится плейлист сериала love story
то, что мне было нужно этой весной

…я больше не стану верить интерпретации.
От моего другого любую речь я буду принимать как знак истины; а когда буду говорить я, то не стану сомневаться, что он примет за правду сказанное мною. Отсюда важность деклараций: я без конца порываюсь вырвать у другого формулу его чувства и, со своей стороны, без конца говорю ему, что я его люблю; ничего не отдано на откуп намекам и догадкам — чтобы нечто было известно, надо, чтобы оно было сказано; зато как только оно сказано, это пусть совсем ненадолго, но правда.

Ролан Барт // Фрагменты речи влюбленного

понедельниковый саундтрек (всё ещё love story)

нерегулярная рубрика «над чем я смеюсь»

Сижу в Ленинке и попался отрывок из «Записок гадкого утенка» Померанца. Роскошь.

«Установка на длительность совершенно потеряна»


Первую минуту человек смотрит. Хорошо. Такая красота, что не оторвешься
Но привычки к длительному созерцанию нет. И через минуту задумывается. Или продолжает начатый разговор. Не бросать же на полуслове.

Иная линия - горы, побережья, даже дерева в окне это иконы -
надо смотреть, как молиться,
- всей душой... Но как собрать душу?

Чем дальше, тем труднее. Прогресс здесь - регресс.
Это трудно. А в наше время - особенно трудно.

Черт, договариваясь с Фаустом, запретил ему останавливаться.

Если остановится в созерцании, если скажет: «остановись, мгновенье, ты прекрасно!» - конец всему, ад.

Но Фауст сказал «остановись, мгновенье» - и в ад не попал.

Я думаю, черт обманывал, запретил то самое, что открывает дорогу к искуплению. Фауст спасся, нарушив условие договора. А наша цивилизация поверила Мефистофелю. Она боится остановки.

Даже когда человек отдыхает, он не может остановиться или пойти медленным, медленным шагом, вбирая в себя красоту тропинки. Ему нужно мелькание кадров. И поэтому он смотрит и не видит, не вглядывается, не вбирает вместе с линией горы вечность. Он не понимает, что остановка ума открывает место для чего-то самого главного.

Что с розовой зарей ничего не надо делать (а ему всё хочется делать, действовать). И если нельзя сьесть, выпить, поцеловать, - он томится от непонятной тоски.


...И мы ломаем руки и опять осуждены идти все мимо, мимо...
Н. Гумилев


Установка на длительность совершенно потеряна и в отношениях между людьми.

Сходятся, как на ходу вскакивают в автобус. Говорят: закадрить (втянуть в кадр; а завтра другой). Один эскалатор вниз, другой вверх; лови кадры. На улице тоже все торопятся. Наскоро кадришь незнакомых. Вся улица - незнакомки.
Где тут добраться до души?

Второпях завязываются знакомства. А потом рвутся. Техника подчинила человека своим темпам. И он думает: это современный стиль.
Это я, я сам.

А любовь - это вглядыванье, медленное вглядыванье, бесконечное вглядыванье.

Бесконечное открытие души.
Тут не мораль, не боязнь предать мешает расстаться; идешь и идешь
и нет глубине конца. Совершенно так же, как в мистическом
опыте.

Мистики любили эротические метафоры...
Даже в страсти нельзя добраться до сердцевины, не почувствовав скрытую струну, одним и тем же трепетом откликающуюся на стихи, музыку, живопись — и прикосновение. Проходят месяцы, иногда даже годы и все не заметишь.

Дон Жуан не имел на это времени. Ему не приходило в голову, что из одной и той же скрипки - если она хорошо звучит - можно извлечь тысячи мелодий; каждый день нужен был новый инструмент. И жизнь его была полна дуэлей, а любовь рождается в тишине..