В тот момент, когда теряешь любопытство к жизни — считай, ты умер. Когда перестанешь радоваться разным вещам — природа, человек, который рядом, просто разные любые мелочи, которые заслуживают восхищения — тогда становишься старым.

Пьер Ришар

Доверие — это не про безусловную веру в лучшее.
Это про способность выдержать паузу между «я хочу» и «я получаю».
Про выбор не ускорять, не контролировать, не вырывать ответы из будущего.
Доверие — это зрелость.
Это когда ты знаешь: свою дорогу ты пройдёшь, даже если сейчас не знаешь как.
Потому что каждый раз, когда ты позволяешь миру действовать вместе с тобой, а не вместо тебя — он действительно начинает помогать.
Иногда так бывает, что самое сильное движение — это выбрать доверять.

Админы, мы не мы?

В 1897 году в нью-йоркскую газету Sun пришло письмо от 8-летней Вирджинии О’Хэнлон с вопросом, существует ли Санта Клаус? Все её друзья утверждали, что нет, а отец предложил сразу написать в газету.

И Sun дала ответ. Фрэнсис Фарселлус Чёрч, редактор славившийся ироничным отношением к суевериям, написал следующее:

«Вирджиния, твои друзья ошибаются. Они не верят в него лишь потому, что мы живем в эпоху, когда все во всем сомневаются. Они верят лишь в то, что видят. Они думают, что все, что не понимают их маленькие головки, существовать не может.

Но любой ум, не имеет значения - взрослого или маленького — слишком мал. В той Вселенной, в которой мы живем, каждый человек с его познаниями — это не более чем мелкое насекомое, муравей, в сравнении с безграничным миром, который лежит перед нами и заключает в себе всю истину.

Да, Вирджиния, не сомневайся, Санта-Клаус существует. Это так же верно, как то, что существуют любовь, великодушие, верность; ведь ты знаешь, что их так много в нашем мире, и они приносят в твою жизнь столько радости и красоты. Представь, каким бы скучным был мир, если бы не было Санта-Клауса! Это было бы так же грустно, как, если бы на свете не было бы ни одной Вирджинии. Потому что тогда бы нам не были знакомы ни вера детей в чудо, ни поэзия, ни фантазия, которые помогают нам жить. Мы могли бы получать удовольствие лишь от того, что видим и можем потрогать. Тогда погас бы свет, который испокон веков освещает детство во всем мире.

Не верить в Санта-Клауса?! Точно так же ты могла бы не верить в добрых фей! Ты могла бы попросить своего папу, чтобы он нанял множество людей, которые в рождественскую ночь охраняли бы каждую каминную трубу на всех крышах города и попытались бы поймать Санта-Клауса. Даже если бы они не увидели ни одного Санту, что бы это доказало? Никто не видит Санта-Клауса, но это еще не значит, что его не существует! Самые реальные вещи в нашем мире - это те вещи, что ни взрослые, ни дети не могут увидеть. Ты хоть раз видела, как добрая фея танцует на зеленой лужайке? Конечно же, нет. Но мы ведь не будем после этого говорить, что фей не существует. Ни один человек не может представить себе всех окружающих нас чудес, которые нам невидимы и скрыты от нас.

Ты можешь разбить погремушку и посмотреть, что внутри нее издает звук. Но мир тайного спрятан от нас за таким плотным покровом, что ни один человек или даже все-все люди, собравшись вместе, не смогут сломать его. И лишь вера, фантазия, поэзия и любовь могут проникнуть в тот, скрытый от нас мир.

Вирджиния, не сомневайся. Санта-Клаус существует!».

Праздник мы создаём сами🤍

Пока я на больничном, появилось редкое окно — оглянуться на этот год.
(Ну, между рабочими делами, конечно.)

Бóльшая его часть прошла наедине с собой — и, честно говоря, мне это нравилось.
Это был долгожданный, тихий выдох после длинного пути.
Возможность рассмотреть собственные грани, до которых обычно не дотянуться «на бегу».

А последние пару месяцев, наоборот, вывели меня в люди — и от этого всё стало ещё интереснее.

Когда-то давно, на парах по английскому, мы читали «Великого Гэтсби».
Ник, рассказчик, был и наблюдателем, и частью происходящего одновременно.
Пожалуй, это похоже на мои ощущения сейчас:
и зрительница, и участница.
(Да и странно было бы — участвовать в собственной жизни меньше, чем наблюдать.)

Интересно, что будет дальше?
В следующей сцене, в следующем акте — или как это правильнее: в сценарии или в пьесе?

Вот такие итоги (или не итоги) 2025

📸 2021

настроения

Мы?

Третья - есть и не толстеть 😁

Обнаружила (и купила) книги Жауме Кабре. В связи с этим вспомнила, что когда-то написала такой пост о совсем другой его книге в ныне запрещенной сети:

«Признаюсь, что после «Я исповедуюсь» Жауме Кабре я не прочитала ни одной книги.
Нет, были славянские мифы - кстати, довольно хорошие, - но вот с художественной литературой какое-то плохое зло приключилось.

Вообще моя история с книгой Кабре началась неприлично давно (дату и количество лет писать не буду, а то становится грустно), когда моя прекрасная Габи впервые про неё рассказала. Тогда она только начала читать и «прорывалась» сквозь запутанное повествование (серьезно, я по несколько раз перечитывала отдельные моменты). В тот светлый момент название и автор были занесены в заметки с пометкой «обязательно прочитать». Периодически эта заметка попадалась мне на глаза, я проверяла, что в ней, и спокойно жила дальше.

Стоит сделать ещё одно признание-отступление: рекомендации, которые мне когда-либо давали по книгам или фильмам редко реализуются быстро. Они живут и выжидают САМЫЙ НУЖНЫЙ МОМЕНТ, чтобы выскочить из-за угла и не оставить выбора.

Так случилось и в этот раз. Мы с рекомендацией жили душа в душу - я знала, что она есть, она знала, что рано или поздно настигнет меня.

Случилось это в сентябре 2021 года в петербургском книжном магазине. Туда я забрела, когда возвращалась пешком с Финляндского вокзала в отель на улице Рубинштейна.

Блуждая между полок в сожалениях о недостаточно вместительных чемоданах и наличии всего двух рук, я маялась с выбором. Каждая обложка казалась самой красивой, каждое название манило обещанием невероятно увлекательного приключения, каждый автор обещал, что его книга то, что нужно. И тут в руки прыгнула «Я исповедуюсь». В обнимку мы вышли из магазина.

Читать начала уже в поезде, погружаясь в жизни неизвестных мне людей из страны, в которой я никогда не хотела побывать. Книга окутывала меня, не позволяя отвлечься. Внутренняя торопыга настаивала на том, что нужно срочно узнать, что будет дальше: что случится с героями, куда заведет их то или иное событие и чем вообще это всё завершится. Внутренний хранитель цитат даже не пытался выписать хоть что-то, потому что всё имело смысл в контексте, а переписывать весь роман - плагиат же.

Но книга все-таки закончилась.

Я часто плачу над книгами, проживая их с героями. Иногда кажется, что только тогда я и плачу, ведь там уже ничего не исправить, есть всегда какая-то обреченность. Эта книга не стала исключением, но здесь еще появился страх.
Рассказанная история проявилась слишком реально, будто не книга - жизнь близкого человека. Вот такая. Обреченная.
Теперь не читается художественная литература.»

мы?