Он был слишком взрослым, чтобы верить в магию,
но ему нужно было верить, что в мире есть нечто боль-
шее, чем жизнь и смерть. Поэтому он называл этот зуд интересом к оккультизму, к сверхъестественному, к мистическому. Он проводил время охотясь за трудами алхимиков и спиритов, которые обещали способы
увидеть невидимое. Все, в чем он нуждался, — это ми-
молетный взгляд, что-то, что могло его поддержать.