Прекрасный текст Аурелия Ивановна Коротецкая написала ко дню 8 марта. А мы с вами почитаем сегодня, потому что не поделиться невозможно.
«К 8 марта у меня всегда было немного неловкое чувство.
Этот день любит ясные формулы – цветы, слова о «женственности», лёгкую торжественность.
Но опыт женщины, кажется, всегда чуть сложнее любых формул.
Если подумать, женское редко бывает тем, что легко назвать.
Оно скорее проявляется косвенно – в особом способе быть рядом с жизнью.
В способности выдерживать её неясность.
Её медленность.
Её странную смесь уязвимости и силы.
Иногда мне кажется, что женское – это не столько качество, сколько определённый способ держать мир.
Не удерживать его силой, а скорее позволять ему происходить:
Жизни – появляться, словам – находить форму, другому человеку – постепенно становиться собой.
Это не очень заметная работа.
Она почти никогда не бывает героической и редко становится предметом праздника.
Но, возможно, именно благодаря этой тихой способности мира друг для друга человеческая жизнь всё ещё продолжается.
Поэтому сегодня – не столько «с праздником», сколько просто – немного внимания к той хрупкой и серьёзной работе, которую женщины делают в мире».
А как вы провели выходные и праздничные?
Удалось уделить время себе?
Что вы думаете о женском? Женское и женственность для вас это одно и тоже?
«К 8 марта у меня всегда было немного неловкое чувство.
Этот день любит ясные формулы – цветы, слова о «женственности», лёгкую торжественность.
Но опыт женщины, кажется, всегда чуть сложнее любых формул.
Если подумать, женское редко бывает тем, что легко назвать.
Оно скорее проявляется косвенно – в особом способе быть рядом с жизнью.
В способности выдерживать её неясность.
Её медленность.
Её странную смесь уязвимости и силы.
Иногда мне кажется, что женское – это не столько качество, сколько определённый способ держать мир.
Не удерживать его силой, а скорее позволять ему происходить:
Жизни – появляться, словам – находить форму, другому человеку – постепенно становиться собой.
Это не очень заметная работа.
Она почти никогда не бывает героической и редко становится предметом праздника.
Но, возможно, именно благодаря этой тихой способности мира друг для друга человеческая жизнь всё ещё продолжается.
Поэтому сегодня – не столько «с праздником», сколько просто – немного внимания к той хрупкой и серьёзной работе, которую женщины делают в мире».
А как вы провели выходные и праздничные?
Удалось уделить время себе?
Что вы думаете о женском? Женское и женственность для вас это одно и тоже?
❤69🙏5👍3❤🔥2
Интересно «про контрперенос в работе с клиентом».
Если коротко отвечать про работу с контрпереносом, то основная работа заключается в исследовании и анализе нашего контрпереноса для лучшего понимания клиента (пациента) – конкордантная идентификация по Отто Кернбергу, помогает тонкому эмпатическому пониманию самого клиента (паицента), а комплиментарная – его значимого Другого. Вопрос к нашей открытости и принятию, чувствования всех контрпереносных реакций.
Важно отметить контрперенос – это не «болезнь начинающих»– это важный инструмент любого психоаналитика, психоаналитически ориентированного специалиста, причем если его не исследовать контрперенос останется «слепым пятном», мы же помним, что контрперенос – процесс бессознательный, в моменте мы его не осознаем и анализируем его постфактуам и желательно в присутствии супервизора, только тогда он становится инструментом, и «особым полем, в котором клиент может приобрести новый опыт благодаря тому, что контрпереносные реакции влияют на изменение конфигурации поля» (Г. Ракер) сначала эти изменения могут происходит внутри психики аналитика и затем в общем поле с пациентом и в его душе.
Контрперенос как психический феномен проделал путь от помехи до неотъемлемой составляющей психоаналитического процесса, без которого сегодня невозможно представить психоанализ., как и без переноса.
Определений контрпереноса сегодня много, в каждом может содержаться ответ как работать, какое значение он имеет.
Ниже приведу несколько очень красивых определений, а пока, если мы говорим про профессиональный интерес, то книга французского психоаналитика Поля Дени «Контр-перенос в кадре и отклонениях» – это настольная книга для любого психоаналитически ориентированого специалиста.
Как еще мы работаем и где со своим контрпереносом?
Вопрос к коллегам, а я продолжу тему ниже.
Если коротко отвечать про работу с контрпереносом, то основная работа заключается в исследовании и анализе нашего контрпереноса для лучшего понимания клиента (пациента) – конкордантная идентификация по Отто Кернбергу, помогает тонкому эмпатическому пониманию самого клиента (паицента), а комплиментарная – его значимого Другого. Вопрос к нашей открытости и принятию, чувствования всех контрпереносных реакций.
Важно отметить контрперенос – это не «болезнь начинающих»– это важный инструмент любого психоаналитика, психоаналитически ориентированного специалиста, причем если его не исследовать контрперенос останется «слепым пятном», мы же помним, что контрперенос – процесс бессознательный, в моменте мы его не осознаем и анализируем его постфактуам и желательно в присутствии супервизора, только тогда он становится инструментом, и «особым полем, в котором клиент может приобрести новый опыт благодаря тому, что контрпереносные реакции влияют на изменение конфигурации поля» (Г. Ракер) сначала эти изменения могут происходит внутри психики аналитика и затем в общем поле с пациентом и в его душе.
Контрперенос как психический феномен проделал путь от помехи до неотъемлемой составляющей психоаналитического процесса, без которого сегодня невозможно представить психоанализ., как и без переноса.
Определений контрпереноса сегодня много, в каждом может содержаться ответ как работать, какое значение он имеет.
Ниже приведу несколько очень красивых определений, а пока, если мы говорим про профессиональный интерес, то книга французского психоаналитика Поля Дени «Контр-перенос в кадре и отклонениях» – это настольная книга для любого психоаналитически ориентированого специалиста.
Как еще мы работаем и где со своим контрпереносом?
Вопрос к коллегам, а я продолжу тему ниже.
❤30
Продолжение про контрперенос.
Из выступления Поля Дени, автора настольной книги всех психоаналитически ориентированных специалистов, «Контр-перенос в кадре и отклонениях» в Институте Психоанализа и Психологии на Чистых Прудах, мы узнаем где и как еще кроме исследования и анализа совместно с супервизором мы работаем со своим контрпереносом.
Спойлер – конечно свой личный психоанализ.
«Идея о том, что контрперенос следует рассматривать как инструмент, а не как препятствие, принадлежит Пауле Хайман – 1949 год: «Моя гипотеза состоит в том, что эмоциональная реакция аналитика на пациента в аналитической ситуации является одним из важнейших инструментов его работы.
Контрперенос аналитика – это средство исследования бессознательного пациента».
Она дает достаточно широкое и прагматичное определение контрпереноса: «…я использую термин контрперенос для объединения всех впечатлений, которые испытывает аналитик по отношению к своему пациенту.
Можно утверждать, что употребление некорректно и что контрперенос обозначает просто перенос со стороны аналитика. Однако я предполагаю, что приставка «контр» подразумевает дополнительные факторы».
Если отношения между аналитиком и пациентом отличаются от других форм отношений, то не столько асимметрией чувств между двумя партнерами, сколько интенсивностью вызываемых чувств и использованием этих чувств.
Что касается анализа аналитика, «его цель не превратить его в механический мозг, способный производить интерпретации в интеллектуальном режиме, а сделать его способным выдерживать вызываемые в нем чувства, вместо того чтобы разряжать их (как делает пациент), чтобы подчинить их аналитической работе, в которой он функционирует для пациента как зеркало».
Анализ аналитика имеет ясную цель – позволить ему выдерживать свой контрперенос и превращать его во что-то, что отражает пациенту нечто от него самого.
«Наша базовая гипотеза, пишет Паула Хайман, состоит в том, что бессознательное аналитика включает бессознательное пациента. Эта глубокая связь проявляется на поверхности в виде впечатлений, которые аналитик замечает в ответ на пациента в своем «контрпереносе». Это самый динамичный способ, которым голос пациента доходит до него. Сравнивая вызываемые в себе впечатления с ассоциациями и поведением пациента, аналитик получает один из самых ценных способов определить, понял ли он пациент или нет». Поскольку слишком сильные эмоции способны исказить правильное восприятие происходящего, «эмоциональная чувствительность аналитика должна быть более широкой, чем интенсивной, избирательной и подвижной».
Мы имеем здесь совершенно новую формулировку, которая устанавливает контрперенос как рабочий инструмент и, более того, как творение пациента: «С той точки зрения, на которой я настаиваю, контрперенос аналитика – это не просто часть аналитических отношений, а творение пациента, часть личности пациента». Эти формулировки согласуются с кляйнианскими представлениями и понятием проективной идентификации.
Однако риск путаницы между тем, что принадлежит аналитику, и тем, что принадлежит пациенту, очевиден: утверждать, что «бессознательное аналитика включает бессознательное пациента», возможно, чрезмерно. Этот риск путаницы осознает Паула Хайман, которая добавляет: «Подход к контрпереносу, который я представила, не лишен опасностей. Он не служит ширмой для ошибок аналитика.
Когда аналитик в собственном анализе проработал свои детские конфликты и тревоги (параноидные и депрессивные) так, что может установить контакт со своим бессознательным, он не приписывает пациенту то, что принадлежит ему самому».
…Эта концепция требует, чтобы аналитик постоянно возвращался к анализу собственных проблем, но подчеркивает, что это его личное дело: «Однако это его частное дело, и я не считаю правильным, чтобы аналитик сообщал свои чувства пациенту. По моему мнению, такая честность больше похожа на исповедь и является бременем для пациента. В любом случае это выводит за пределы анализа».
Из выступления Поля Дени, автора настольной книги всех психоаналитически ориентированных специалистов, «Контр-перенос в кадре и отклонениях» в Институте Психоанализа и Психологии на Чистых Прудах, мы узнаем где и как еще кроме исследования и анализа совместно с супервизором мы работаем со своим контрпереносом.
Спойлер – конечно свой личный психоанализ.
«Идея о том, что контрперенос следует рассматривать как инструмент, а не как препятствие, принадлежит Пауле Хайман – 1949 год: «Моя гипотеза состоит в том, что эмоциональная реакция аналитика на пациента в аналитической ситуации является одним из важнейших инструментов его работы.
Контрперенос аналитика – это средство исследования бессознательного пациента».
Она дает достаточно широкое и прагматичное определение контрпереноса: «…я использую термин контрперенос для объединения всех впечатлений, которые испытывает аналитик по отношению к своему пациенту.
Можно утверждать, что употребление некорректно и что контрперенос обозначает просто перенос со стороны аналитика. Однако я предполагаю, что приставка «контр» подразумевает дополнительные факторы».
Если отношения между аналитиком и пациентом отличаются от других форм отношений, то не столько асимметрией чувств между двумя партнерами, сколько интенсивностью вызываемых чувств и использованием этих чувств.
Что касается анализа аналитика, «его цель не превратить его в механический мозг, способный производить интерпретации в интеллектуальном режиме, а сделать его способным выдерживать вызываемые в нем чувства, вместо того чтобы разряжать их (как делает пациент), чтобы подчинить их аналитической работе, в которой он функционирует для пациента как зеркало».
Анализ аналитика имеет ясную цель – позволить ему выдерживать свой контрперенос и превращать его во что-то, что отражает пациенту нечто от него самого.
«Наша базовая гипотеза, пишет Паула Хайман, состоит в том, что бессознательное аналитика включает бессознательное пациента. Эта глубокая связь проявляется на поверхности в виде впечатлений, которые аналитик замечает в ответ на пациента в своем «контрпереносе». Это самый динамичный способ, которым голос пациента доходит до него. Сравнивая вызываемые в себе впечатления с ассоциациями и поведением пациента, аналитик получает один из самых ценных способов определить, понял ли он пациент или нет». Поскольку слишком сильные эмоции способны исказить правильное восприятие происходящего, «эмоциональная чувствительность аналитика должна быть более широкой, чем интенсивной, избирательной и подвижной».
Мы имеем здесь совершенно новую формулировку, которая устанавливает контрперенос как рабочий инструмент и, более того, как творение пациента: «С той точки зрения, на которой я настаиваю, контрперенос аналитика – это не просто часть аналитических отношений, а творение пациента, часть личности пациента». Эти формулировки согласуются с кляйнианскими представлениями и понятием проективной идентификации.
Однако риск путаницы между тем, что принадлежит аналитику, и тем, что принадлежит пациенту, очевиден: утверждать, что «бессознательное аналитика включает бессознательное пациента», возможно, чрезмерно. Этот риск путаницы осознает Паула Хайман, которая добавляет: «Подход к контрпереносу, который я представила, не лишен опасностей. Он не служит ширмой для ошибок аналитика.
Когда аналитик в собственном анализе проработал свои детские конфликты и тревоги (параноидные и депрессивные) так, что может установить контакт со своим бессознательным, он не приписывает пациенту то, что принадлежит ему самому».
…Эта концепция требует, чтобы аналитик постоянно возвращался к анализу собственных проблем, но подчеркивает, что это его личное дело: «Однако это его частное дело, и я не считаю правильным, чтобы аналитик сообщал свои чувства пациенту. По моему мнению, такая честность больше похожа на исповедь и является бременем для пациента. В любом случае это выводит за пределы анализа».
❤🔥12❤10👍1
Интересно «про сновидения».
Сновидения очень важная часть нашей душевной жизни и ключевое переработки нашего опыта, способ справляться и т.д., и любопытно, что мы совсем мало говорили о сновидениях.
Спасибо за идею, оставим в стороне ненадолго трансферы, (хотя вряд ли получится так как психоанализ не бывает без переноса и контрпереноса) и коснемся сновидений.
То какие сны снятся человеку, наглядно отражает состояние его души, его структуры и функционирования.
Жак Андре в книге «100 популярных концептов психоанализа» описывает пациента, страдающего гипертонией. Каждый день ему угрожает опасность инфаркта (т.е. мы можем предположить, что это человек с психосоматическим уровнем функционирования), кардиологи советуют ему пройти консультацию у психоаналитика, что он, и сделал, вопреки собственному желанию. Речь идет о мужчине, предпринимателе-строителе, работающего в горной зоне, строительные объекты которого (как и его материальное состояние) зависят от погодных условий.
– Вам снятся сны?», спрашивает его психоаналитик.
– Да.
– Вы могли бы рассказать мне какое-то сновидение?
– Идет снег, идет снег, идет снег…
Вот теперь представьте психику этого человека.
Какие образы вам приходят в голову?
Лариса Ивановна Фусу на семинаре, посвященном сновидениям, говорит, вслед за Грином «психическая жизнь человека начинается со сновидения», а мы с вами знаем чем богаче оснащена наша психика, тем меньше мы например, болеем, или быстрее выздоравливаем, более конструктивными способами справляемся с жизнью и т.д.
Почитаем вместе небольшой конспект с семинара, записал коллега Денис Жигалов
«…нередко можно услышать, что человек говорит о сновидениях как о чем-то, что не принадлежит ему.
Он может сказать: «Мне показали такое сновидение» или «Я увидел такое во сне».
Далеко не все люди относятся к своим собственным сновидениям как к чему-то, что принадлежит именно им, как сновидцам этих сновидений.
Когда это достигает выраженных пределов, то мы говорим об отчуждении собственных психических актов.
И тогда человек не может присвоить себе не только сновидение, но и другую свою психическую продукцию.
К примеру, такой человек может сообщать: «Это не я говорю, это не мои мысли», но в этом случае мы уже имеем дело с выраженной патологией.
И в норме, и при очень больших психических расстройствах человек не всегда способен присвоить себе собственное сновидение.
Это начинает происходить в процессе психоаналитической терапией или психоанализом.
И этот процесс мы называем субъективацией.
Некоторые авторы говорят о субъектализации, когда человек способен присвоить себе те психические акты, ту психическую продукцию, которая принадлежит ему.
Но процесс субъектализации более широк, подразумевает присвоение не только собственных аффектов, переживаний, но и в целом собственной личной истории.
Сновидение, как говорил Фройд, – это другая форма мышления.
Бион пишет, что сновидение – это отправная точка, откуда появляется мысль, мышление.
Андре Грин пишет, что психическая жизнь начинается со сновидения, человек, как субъект появляется вместе со сновидениями.
Андре Грин придаёт очень большое значение наличию сновидения у пациентов.
Современный пациент, обращающийся к психоаналитику, очень часто сообщает, что у него никогда не было сновидений. Но через некоторое время после начала аналитической работы сновидения начинают появляться. И это говорит о хорошо продвигающейся аналитической работе, потому что работа сновидения свидетельствует о том, что человек становится способным психически что-то прорабатывать.
Дональд Мельцер пишет о том, что сновидение даже важнее переноса, поскольку сновидение очень часто показывает и указывает на то, как и что перерабатывается после сеансов.
Исследуя не только свой контрперенос, но и сновидение пациента, аналитик может определить, заметить, что происходит в аналитическом процессе, что происходит в аналитических отношениях с пациентом, что пациент способен метаболизировать, а что нет».
Придаете значениям своим сновидениям?
Сновидения очень важная часть нашей душевной жизни и ключевое переработки нашего опыта, способ справляться и т.д., и любопытно, что мы совсем мало говорили о сновидениях.
Спасибо за идею, оставим в стороне ненадолго трансферы, (хотя вряд ли получится так как психоанализ не бывает без переноса и контрпереноса) и коснемся сновидений.
То какие сны снятся человеку, наглядно отражает состояние его души, его структуры и функционирования.
Жак Андре в книге «100 популярных концептов психоанализа» описывает пациента, страдающего гипертонией. Каждый день ему угрожает опасность инфаркта (т.е. мы можем предположить, что это человек с психосоматическим уровнем функционирования), кардиологи советуют ему пройти консультацию у психоаналитика, что он, и сделал, вопреки собственному желанию. Речь идет о мужчине, предпринимателе-строителе, работающего в горной зоне, строительные объекты которого (как и его материальное состояние) зависят от погодных условий.
– Вам снятся сны?», спрашивает его психоаналитик.
– Да.
– Вы могли бы рассказать мне какое-то сновидение?
– Идет снег, идет снег, идет снег…
Вот теперь представьте психику этого человека.
Какие образы вам приходят в голову?
Лариса Ивановна Фусу на семинаре, посвященном сновидениям, говорит, вслед за Грином «психическая жизнь человека начинается со сновидения», а мы с вами знаем чем богаче оснащена наша психика, тем меньше мы например, болеем, или быстрее выздоравливаем, более конструктивными способами справляемся с жизнью и т.д.
Почитаем вместе небольшой конспект с семинара, записал коллега Денис Жигалов
«…нередко можно услышать, что человек говорит о сновидениях как о чем-то, что не принадлежит ему.
Он может сказать: «Мне показали такое сновидение» или «Я увидел такое во сне».
Далеко не все люди относятся к своим собственным сновидениям как к чему-то, что принадлежит именно им, как сновидцам этих сновидений.
Когда это достигает выраженных пределов, то мы говорим об отчуждении собственных психических актов.
И тогда человек не может присвоить себе не только сновидение, но и другую свою психическую продукцию.
К примеру, такой человек может сообщать: «Это не я говорю, это не мои мысли», но в этом случае мы уже имеем дело с выраженной патологией.
И в норме, и при очень больших психических расстройствах человек не всегда способен присвоить себе собственное сновидение.
Это начинает происходить в процессе психоаналитической терапией или психоанализом.
И этот процесс мы называем субъективацией.
Некоторые авторы говорят о субъектализации, когда человек способен присвоить себе те психические акты, ту психическую продукцию, которая принадлежит ему.
Но процесс субъектализации более широк, подразумевает присвоение не только собственных аффектов, переживаний, но и в целом собственной личной истории.
Сновидение, как говорил Фройд, – это другая форма мышления.
Бион пишет, что сновидение – это отправная точка, откуда появляется мысль, мышление.
Андре Грин пишет, что психическая жизнь начинается со сновидения, человек, как субъект появляется вместе со сновидениями.
Андре Грин придаёт очень большое значение наличию сновидения у пациентов.
Современный пациент, обращающийся к психоаналитику, очень часто сообщает, что у него никогда не было сновидений. Но через некоторое время после начала аналитической работы сновидения начинают появляться. И это говорит о хорошо продвигающейся аналитической работе, потому что работа сновидения свидетельствует о том, что человек становится способным психически что-то прорабатывать.
Дональд Мельцер пишет о том, что сновидение даже важнее переноса, поскольку сновидение очень часто показывает и указывает на то, как и что перерабатывается после сеансов.
Исследуя не только свой контрперенос, но и сновидение пациента, аналитик может определить, заметить, что происходит в аналитическом процессе, что происходит в аналитических отношениях с пациентом, что пациент способен метаболизировать, а что нет».
Придаете значениям своим сновидениям?
❤43
Дорогие друзья,
1 апреля не за горами, учитывая новости, неопределенность, реальность и исторический контекст, надо нам серьезно, или не очень🙃, поговорить как не потерять связь и справляться с тревогой неизвестности, в том числе какой очередной запрет выйдет с первого числа.
Как выдерживать неопределенность?
Здесь нам в помощь Бион с идеями негативной способности и сохранении способности «мыслить под огнем», т.е. находиться в состояниях крайне сильного эмоционального потрясения не теряя при этом контакта с собой, способности мыслить, творить, созидать, работать, любить, растить детей и т.д.
Что нам поможет оставаться на связи?
Мне очень нравится общаться с вами, отвечать на вопросы, откликаться на темы, которые интересны именно вам. Потерять общение, звучит очень больно, поэтому конечно совсем не хочется расставаться, особенно когда мы это сами не выбирали.
Пока у нас есть выбор, да не такой уж большой, но тем не менее, мои варианты, где есть (было) хоть какое-то мое присутствие.
FACEBOOK*
Для меня не вариант уходить с экспертным контентом на Facebook*, там плотно обосновались смешные видосики и фото нашего хулиганистого пса, там он звезда, собирает сердечки и площадку для текстов про первичные травмы не отдаст, да и сама я захожу на Facebook* чтобы посмотреть, как дела у малыша макаки Панча из японского зоопарка, от которого отказалась мама, но он смело и талантливо ищет себя и свое место в обезьяньей стае. Кто, как и я следит, знает у него все хорошо, я думаю, что в будущем он эту стаю и возглавит... вернемся к площадкам.
ВКОНТАКТЕ
Пока себя там не очень вижу, не понимаю как все устроено, не чувствую аудиторию, из наблюдений вижу пока, простите за оценочное восприятие, не самое дружелюбное общение в комментариях, у нас здесь все не так, поэтому для меня общение в VK не привычно, но… друзья, если совсем не будет вариантов или наберется наша теплая компания в VK здесь:
Кабинет психолога Шелудько Ирины Владимировны
даже если нас будет совсем немного, но вы будете готовы общаться, задавать вопросы, то обязательно начну писать и отвечать на ваши вопросы и в VK. Вопросы можно писать под первым закрепленным постом-фото.
Что еще остается?
MAX или о боже только не МАХ
«Ирина Шелудько. Психолог»
Увы... суровая реальность, но мы помним, что одна из характеристик психического здоровья – способность быть в контакте с реальностью какой бы она не была, поэтому тексты буду дублировать, потихоньку перенесу из Телеграм какие-то старые важные тексты. Для кого подходит ресурс, буду рада общению.
А кому не подходит МAХ, но важно оставаться на связи?
Друзья, пока Телеграм хоть сколько-то работает с VPN (или придумают другие технологии) я буду его вести и общаться как у нас принято, если в будущем захотите найти меня в МАХ, то канал открытый, публичный, вы легко найдете его по поиску «Ирина Шелудько. Психолог» когда будет актуально.
Еще, я пока думаю, но с большой долей вероятности, если придумаю визуальный контент, планирую вернуться в Инстаграм* опять же она давно как запрещенная сеть с картинками и нужны хорошо работающие технологии VPN.
Для кого актуален Инстаграм*, дайте знать.
Вот такие мысли на данный момент.
Если есть возможность поделитесь идеями, площадками, плюсами и минусами, куда как эксперты уходите или планируете, пишите ли на таких площадках как Дзен, Пикабу, Живой Журнал и др.?
Где вам удобнее читать и не устанете ли от текстов по психологии, психоанализу?
* Компания Meta Platforms Inc., владелец Facebook* и Instagram* признана экстремистской организацией, и запрещена на территории РФ.
Просьба.
Если у вас есть желание поделиться друг с другом хорошо работающим VPN, пожалуйста сделайте это в личных сообщениях. Мы начали с вами с запретов и да, реклама (а может и рекомендации) VPN запрещена, но нам ничего не остается как искать способы оставаться на связи и сохранять собственное благополучие, так давайте останемся на связи, друзья.
1 апреля не за горами, учитывая новости, неопределенность, реальность и исторический контекст, надо нам серьезно, или не очень🙃, поговорить как не потерять связь и справляться с тревогой неизвестности, в том числе какой очередной запрет выйдет с первого числа.
Как выдерживать неопределенность?
Здесь нам в помощь Бион с идеями негативной способности и сохранении способности «мыслить под огнем», т.е. находиться в состояниях крайне сильного эмоционального потрясения не теряя при этом контакта с собой, способности мыслить, творить, созидать, работать, любить, растить детей и т.д.
Что нам поможет оставаться на связи?
Мне очень нравится общаться с вами, отвечать на вопросы, откликаться на темы, которые интересны именно вам. Потерять общение, звучит очень больно, поэтому конечно совсем не хочется расставаться, особенно когда мы это сами не выбирали.
Пока у нас есть выбор, да не такой уж большой, но тем не менее, мои варианты, где есть (было) хоть какое-то мое присутствие.
FACEBOOK*
Для меня не вариант уходить с экспертным контентом на Facebook*, там плотно обосновались смешные видосики и фото нашего хулиганистого пса, там он звезда, собирает сердечки и площадку для текстов про первичные травмы не отдаст, да и сама я захожу на Facebook* чтобы посмотреть, как дела у малыша макаки Панча из японского зоопарка, от которого отказалась мама, но он смело и талантливо ищет себя и свое место в обезьяньей стае. Кто, как и я следит, знает у него все хорошо, я думаю, что в будущем он эту стаю и возглавит... вернемся к площадкам.
ВКОНТАКТЕ
Пока себя там не очень вижу, не понимаю как все устроено, не чувствую аудиторию, из наблюдений вижу пока, простите за оценочное восприятие, не самое дружелюбное общение в комментариях, у нас здесь все не так, поэтому для меня общение в VK не привычно, но… друзья, если совсем не будет вариантов или наберется наша теплая компания в VK здесь:
Кабинет психолога Шелудько Ирины Владимировны
даже если нас будет совсем немного, но вы будете готовы общаться, задавать вопросы, то обязательно начну писать и отвечать на ваши вопросы и в VK. Вопросы можно писать под первым закрепленным постом-фото.
Что еще остается?
MAX или о боже только не МАХ
«Ирина Шелудько. Психолог»
Увы... суровая реальность, но мы помним, что одна из характеристик психического здоровья – способность быть в контакте с реальностью какой бы она не была, поэтому тексты буду дублировать, потихоньку перенесу из Телеграм какие-то старые важные тексты. Для кого подходит ресурс, буду рада общению.
А кому не подходит МAХ, но важно оставаться на связи?
Друзья, пока Телеграм хоть сколько-то работает с VPN (или придумают другие технологии) я буду его вести и общаться как у нас принято, если в будущем захотите найти меня в МАХ, то канал открытый, публичный, вы легко найдете его по поиску «Ирина Шелудько. Психолог» когда будет актуально.
Еще, я пока думаю, но с большой долей вероятности, если придумаю визуальный контент, планирую вернуться в Инстаграм* опять же она давно как запрещенная сеть с картинками и нужны хорошо работающие технологии VPN.
Для кого актуален Инстаграм*, дайте знать.
Вот такие мысли на данный момент.
Если есть возможность поделитесь идеями, площадками, плюсами и минусами, куда как эксперты уходите или планируете, пишите ли на таких площадках как Дзен, Пикабу, Живой Журнал и др.?
Где вам удобнее читать и не устанете ли от текстов по психологии, психоанализу?
* Компания Meta Platforms Inc., владелец Facebook* и Instagram* признана экстремистской организацией, и запрещена на территории РФ.
Просьба.
Если у вас есть желание поделиться друг с другом хорошо работающим VPN, пожалуйста сделайте это в личных сообщениях. Мы начали с вами с запретов и да, реклама (а может и рекомендации) VPN запрещена, но нам ничего не остается как искать способы оставаться на связи и сохранять собственное благополучие, так давайте останемся на связи, друзья.
❤72😭7🤷♂3👏2
Открываю для себя нового лектора и супервизора Пола Уильямс (Paul Williams, PhD), тренинговый и супервизирующий аналитик Британского психоаналитического общества вместе с серией обсуждений тяжелых клинических случаев под названием «УБИЙСТВО ДУШИ».
Небольшой отрывок из статьи Пола Уильямс «Объект психоза»
«Клинические и терапевтические перспективы для психоаналитиков или любого, кто лечит психоз, могут казаться плачевными. Тем не менее, при соответствующих условиях психоанализ психоза способен приносить существенные преимущества. Многие пациенты сообщают о долгосрочных улучшениях психического здоровья, вытекающих из уменьшения психотической спутанности. Это может создавать значительное улучшение качества жизни, предотвращать повторную госпитализацию и способствовать созреванию личности (Jackson and Williams 1994 p. xviii, pp 5-8). Конран пишет об уникальном вкладе психоанализа следующее:
«Значительная часть дела психоанализа состоит в том, чтобы помочь пациенту прежде всего найти историю, а затем такую, с которой он мог бы жить... Цитата, которую я больше всего ценю, принадлежит Исааку Башевису Зингеру, который сказал: «История – это всё Если бы «Илиада» дошла до нас в виде комментария Маркса или интерпретации Фрейда, никто бы её не читал». В другом контексте он [Башевис Зингер] написал: «История должна быть историей любви. Многие писатели пытались написать историю, которая не была бы историей любви, и они всегда терпели неудачу». (Conran, in Williams Ed. 1999 p27)
Самой трагической историей потери любви является психоз, а помощь в написании этой трагической истории любви – аналитическая задача. Следует сказать, что психотические пациенты относятся к числу лучших психоаналитических педагогов. Их потребность в заслуживающем доверия объекте и психотическое отвращение к нему порождают такую глубину реляционной сложности, которая открывает понимание, применимое ко всей психоаналитической работе».
Что ж тут не поспоришь, что психотические (один Шребер чего стоит), или наверно мы могли бы добавить, тяжелейшей травматизацией («убийства души») очень страдающие, пациенты относятся к числу лучших психоаналитических педагогов.
Важно добавить.
Я уже как-то в ответ на запрос публичных примеров, я давала разъяснения, что никогда не привожу примеры из практики в публичном пространстве, это табу, также я никогда не супервизирую случаи в открытых группах и семинарах, как бы не хотелось, это табу номер два, поэтому в таких групповых процессах я всегда лишь наблюдатель и в этом есть своя прелесть, и конечно, я так считаю, забота о конфиденциальности своих пациентов.
Небольшой отрывок из статьи Пола Уильямс «Объект психоза»
«Клинические и терапевтические перспективы для психоаналитиков или любого, кто лечит психоз, могут казаться плачевными. Тем не менее, при соответствующих условиях психоанализ психоза способен приносить существенные преимущества. Многие пациенты сообщают о долгосрочных улучшениях психического здоровья, вытекающих из уменьшения психотической спутанности. Это может создавать значительное улучшение качества жизни, предотвращать повторную госпитализацию и способствовать созреванию личности (Jackson and Williams 1994 p. xviii, pp 5-8). Конран пишет об уникальном вкладе психоанализа следующее:
«Значительная часть дела психоанализа состоит в том, чтобы помочь пациенту прежде всего найти историю, а затем такую, с которой он мог бы жить... Цитата, которую я больше всего ценю, принадлежит Исааку Башевису Зингеру, который сказал: «История – это всё Если бы «Илиада» дошла до нас в виде комментария Маркса или интерпретации Фрейда, никто бы её не читал». В другом контексте он [Башевис Зингер] написал: «История должна быть историей любви. Многие писатели пытались написать историю, которая не была бы историей любви, и они всегда терпели неудачу». (Conran, in Williams Ed. 1999 p27)
Самой трагической историей потери любви является психоз, а помощь в написании этой трагической истории любви – аналитическая задача. Следует сказать, что психотические пациенты относятся к числу лучших психоаналитических педагогов. Их потребность в заслуживающем доверия объекте и психотическое отвращение к нему порождают такую глубину реляционной сложности, которая открывает понимание, применимое ко всей психоаналитической работе».
Что ж тут не поспоришь, что психотические (один Шребер чего стоит), или наверно мы могли бы добавить, тяжелейшей травматизацией («убийства души») очень страдающие, пациенты относятся к числу лучших психоаналитических педагогов.
Важно добавить.
Я уже как-то в ответ на запрос публичных примеров, я давала разъяснения, что никогда не привожу примеры из практики в публичном пространстве, это табу, также я никогда не супервизирую случаи в открытых группах и семинарах, как бы не хотелось, это табу номер два, поэтому в таких групповых процессах я всегда лишь наблюдатель и в этом есть своя прелесть, и конечно, я так считаю, забота о конфиденциальности своих пациентов.
❤24
«В муках будешь рождать детей…»
Бытие 3:16
«Никто не свидетельствует за свидетеля»
Пауль Целан
Эти две фразы задают поле, в котором тело женщины становится особым объектом психоаналитической психосоматики и сегодня станут темой VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики, к которой я принадлежу.
Тема конференции «Тело женщины».
В ожидании начала, почитаем вместе текст из анонса от Аурелии Ивановны Коротецкой
«…Библейский текст говорит не о наказании и не о морали, а о необходимости, проходящей через тело, о длительном вынесении, которое не принимает форму события или конфликта, а переживается как напряжение, растянутое во времени. Формула Пауля Целана указывает на предел этого вынесения: существует опыт, для которого не находится свидетеля, кроме самого тела. Между необходимостью и отсутствием адресата и разворачивается особая судьба женского тела. Говорить о теле женщины отдельно необходимо не из-за анатомических различий и не вследствие культурных образов женственности. Речь идёт о специфической психической экономии, в которой женское тело чаще других оказывается вовлечено в процессы возбуждения, переживаемые не как конфликт, а как длительное напряжение, которое приходится выдерживать. Цикличность, возможность беременности, вынашивание, роды, утраты, гормональные изменения требуют не вспышки психической реакции, а устойчивой способности связывать напряжение во времени. Именно здесь возникает риск соматизации.
Как писал Мишель Фэн, «соматизация появляется там, где мышление отсутствует, а не там, где оно вытеснено». Соматическое расстройство возникает не как выражение конфликта, а как следствие дефицита психической работы. Женское тело особенно часто оказывается в этой зоне, поскольку на него возлагается необходимость выдерживать – без паузы, без возможности отступления и нередко без адресата.
В этом контексте симптом не является посланием. Мишель де М’Юзан формулировал это предельно ясно: «Тело — это не сцена конфликта, а место его обрушения». Там, где психическая сцена не может быть развернута, тело принимает на себя последствия этого разрыва, не превращая их в символ и не оформляя их в нарратив.
Особая уязвимость женского тела связана также с тем, что оно часто функционирует для другого: для продолжения жизни, для заботы, для поддержания связей. Эта направленность усиливает оператуарный режим психической организации, в котором адаптация и надёжность постепенно подменяют внутренний диалог. В таких условиях эротическое тело – тело, способное удерживать возбуждение, связывать его с объектом и переносить во времени – оказывается под угрозой.
Кристиан Давид описывал этот процесс как деэротизацию: тело перестаёт быть телом желания и становится телом выживания.
Клод Смаджа уточнял экономическое измерение этого сдвига, отмечая: «В психосоматических организациях тело принимает на себя ту экономическую функцию, которую психическая жизнь больше не может выполнять». Тело продолжает – вместо психики.
Вклад Андре Грина позволяет понять, как оформляется это отступление психической жизни. Его концепция «белого» указывает не на вытесненное содержание, а на пустоту психической сцены, на гашение возбуждения ещё до того, как оно может быть связано, пережито и превращено в мысль. Женское тело в таких условиях становится местом этого гашения – молчаливым и истощающим.
Юлия Кристева подчёркивала пограничный статус материнского тела, называя его «предельным местом, расположенным на границе высказываемого». Эта пограничность между психическим и доязыковым делает женское тело особенно уязвимым к соматическим формам несвязанного.
Т.о., тело женщины в психоаналитической психосоматике предстает как тело предела: между психическим и соматическим, между возможностью связывать и необходимостью разряжать, между эротическим телом и телом выживания. Оно заболевает не тогда, когда конфликт слишком интенсивен, а тогда, когда конфликт невозможен; не тогда, когда вытеснение терпит неудачу, а тогда, когда нечему вытеснять».
Бытие 3:16
«Никто не свидетельствует за свидетеля»
Пауль Целан
Эти две фразы задают поле, в котором тело женщины становится особым объектом психоаналитической психосоматики и сегодня станут темой VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики, к которой я принадлежу.
Тема конференции «Тело женщины».
В ожидании начала, почитаем вместе текст из анонса от Аурелии Ивановны Коротецкой
«…Библейский текст говорит не о наказании и не о морали, а о необходимости, проходящей через тело, о длительном вынесении, которое не принимает форму события или конфликта, а переживается как напряжение, растянутое во времени. Формула Пауля Целана указывает на предел этого вынесения: существует опыт, для которого не находится свидетеля, кроме самого тела. Между необходимостью и отсутствием адресата и разворачивается особая судьба женского тела. Говорить о теле женщины отдельно необходимо не из-за анатомических различий и не вследствие культурных образов женственности. Речь идёт о специфической психической экономии, в которой женское тело чаще других оказывается вовлечено в процессы возбуждения, переживаемые не как конфликт, а как длительное напряжение, которое приходится выдерживать. Цикличность, возможность беременности, вынашивание, роды, утраты, гормональные изменения требуют не вспышки психической реакции, а устойчивой способности связывать напряжение во времени. Именно здесь возникает риск соматизации.
Как писал Мишель Фэн, «соматизация появляется там, где мышление отсутствует, а не там, где оно вытеснено». Соматическое расстройство возникает не как выражение конфликта, а как следствие дефицита психической работы. Женское тело особенно часто оказывается в этой зоне, поскольку на него возлагается необходимость выдерживать – без паузы, без возможности отступления и нередко без адресата.
В этом контексте симптом не является посланием. Мишель де М’Юзан формулировал это предельно ясно: «Тело — это не сцена конфликта, а место его обрушения». Там, где психическая сцена не может быть развернута, тело принимает на себя последствия этого разрыва, не превращая их в символ и не оформляя их в нарратив.
Особая уязвимость женского тела связана также с тем, что оно часто функционирует для другого: для продолжения жизни, для заботы, для поддержания связей. Эта направленность усиливает оператуарный режим психической организации, в котором адаптация и надёжность постепенно подменяют внутренний диалог. В таких условиях эротическое тело – тело, способное удерживать возбуждение, связывать его с объектом и переносить во времени – оказывается под угрозой.
Кристиан Давид описывал этот процесс как деэротизацию: тело перестаёт быть телом желания и становится телом выживания.
Клод Смаджа уточнял экономическое измерение этого сдвига, отмечая: «В психосоматических организациях тело принимает на себя ту экономическую функцию, которую психическая жизнь больше не может выполнять». Тело продолжает – вместо психики.
Вклад Андре Грина позволяет понять, как оформляется это отступление психической жизни. Его концепция «белого» указывает не на вытесненное содержание, а на пустоту психической сцены, на гашение возбуждения ещё до того, как оно может быть связано, пережито и превращено в мысль. Женское тело в таких условиях становится местом этого гашения – молчаливым и истощающим.
Юлия Кристева подчёркивала пограничный статус материнского тела, называя его «предельным местом, расположенным на границе высказываемого». Эта пограничность между психическим и доязыковым делает женское тело особенно уязвимым к соматическим формам несвязанного.
Т.о., тело женщины в психоаналитической психосоматике предстает как тело предела: между психическим и соматическим, между возможностью связывать и необходимостью разряжать, между эротическим телом и телом выживания. Оно заболевает не тогда, когда конфликт слишком интенсивен, а тогда, когда конфликт невозможен; не тогда, когда вытеснение терпит неудачу, а тогда, когда нечему вытеснять».
❤19❤🔥11🤝2
Irina Sheludko Psy pinned «Дорогие друзья, 1 апреля не за горами, учитывая новости, неопределенность, реальность и исторический контекст, надо нам серьезно, или не очень🙃, поговорить как не потерять связь и справляться с тревогой неизвестности, в том числе какой очередной запрет выйдет…»
Заметки с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины». Из доклада Аурелии Ивановны Коротецкой «Тело матери как утраченный континент психосоматического. О ранних основаниях телесности субъекта». «В психосоматике тело – не сцена, на которой разворачивается драма, а место страданий».
«Когда мы говорим о теле матери как об утраченном континенте психосоматического, важно начать с исходного различия, на котором настаивает психоаналитическая психосоматика: в начале существует не тело субъекта, а сома». «Сома – это организм, функционирующий по закону разрядки. Возбуждение на этом уровне не удерживается и не переживается; оно либо гасится, либо переполняет. Чтобы возникло тело как психическая реальность, необходимо, чтобы возбуждение было связано, перенесено во времени и стало переносимым. Именно здесь появляется фигура материнского тела – не как образа, а как первичной функции связывания».
«Когда мы говорим о теле матери как об утраченном континенте психосоматического, важно начать с исходного различия, на котором настаивает психоаналитическая психосоматика: в начале существует не тело субъекта, а сома». «Сома – это организм, функционирующий по закону разрядки. Возбуждение на этом уровне не удерживается и не переживается; оно либо гасится, либо переполняет. Чтобы возникло тело как психическая реальность, необходимо, чтобы возбуждение было связано, перенесено во времени и стало переносимым. Именно здесь появляется фигура материнского тела – не как образа, а как первичной функции связывания».
❤5
Заметки с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины».
Из доклада «Женское тело как место наслаждения», коллеги Лекомцевой Лидии Анатольевны.
«Что именно «пишется» на теле женщины, когда психика не находит слов?
Почему женское тело так часто становится местом разрядки, удерживания и переноса возбуждения вне символизации, вне речи?
В докладе «Женское тело как место наслаждения», опираясь на концепцию Дидье Анзье, мы рассмотрим формирование границ Я и телесной экономии, а также то, как женское тело берёт на себя функцию регуляции возбуждения там, где психическая переработка оказывается недостаточной, включая элемент наслаждения, не сводимый к удовольствию (Пьер Марти, Мишель де М Юзан).
Женская телесность предстает как эффект отношений с другим, травмы и соблазнения, где часть наслаждения остаётся несимволизируемой и потому склонной к телесным формам выражения (Жан Лапланш, Лакан).
Из доклада «Женское тело как место наслаждения», коллеги Лекомцевой Лидии Анатольевны.
«Что именно «пишется» на теле женщины, когда психика не находит слов?
Почему женское тело так часто становится местом разрядки, удерживания и переноса возбуждения вне символизации, вне речи?
В докладе «Женское тело как место наслаждения», опираясь на концепцию Дидье Анзье, мы рассмотрим формирование границ Я и телесной экономии, а также то, как женское тело берёт на себя функцию регуляции возбуждения там, где психическая переработка оказывается недостаточной, включая элемент наслаждения, не сводимый к удовольствию (Пьер Марти, Мишель де М Юзан).
Женская телесность предстает как эффект отношений с другим, травмы и соблазнения, где часть наслаждения остаётся несимволизируемой и потому склонной к телесным формам выражения (Жан Лапланш, Лакан).
❤11
Интереснейший доклад коллеги Анны Михайловны Чичиной «Тело, которое взорвало витрину: Психосоматический случай Дианы Уэльской как борьба регалии и субъекта» невозможно не поделиться.
Заметки с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины».
Тезисы коллеги из доклада
«Жизнь Дианы рассматривается как конфликт между Регалией – монархия как институт, конфискующий тело и Субъектом – живая личность с её страданием. Тело становится главной ареной этого противостояния.
Ранняя травма формирует «дырявую» психику. Разочарование родителей в поле ребёнка, уход матери, эмоциональная холодность отца и отсутствие тактильного контакта приводят к дефициту ментализации, формированию «Ложного Я» и нарушению границ («кожное Я» по Анзье). Это делает Диану гиперчувствительной к взглядам Другого.
Брак с Чарльзом как навязчивое повторение: Диана бессознательно выбирает эмоционально недоступного мужчину, воспроизводя детскую травму «холодного отца».
Монархический протокол полностью подчиняет её тело и запрещает спонтанное выражение чувств, что ведёт к «оператуарной жизни».
Симптом как язык без слов.
Булимия и самоповреждения (порезы) интерпретируются как аутоагрессия и соматический компромисс:
Булимия – попытка «проглотить и извергнуть» чуждую среду, амбивалентное отношение к объекту.
Порезы – конверсия невыносимого душевного аффекта в физическую боль, делающая страдание видимым.
Обретение голоса через тело и терапию. В середине 80‑х Диана превращает тело из объекта папарацци в инструмент бунта (снимает перчатки, платье мести, одинокое фото у Тадж-Махала).
Кульминация – интервью BBC 1995 года, где симптом (булимия) больше не нужен, потому что найден язык. Терапия помогла ей осознать, что её симптомы были адаптацией к невыносимой среде.
Смерть Дианы трактуется как «финальный соматический компромисс»: тело, которое 15 лет было регалией, не может просто стать частным. Единственный способ перестать быть витриной – разбить витрину, что и происходит в автокатастрофе.
Жизнь Дианы описывается как «самоубийство, растянутое во времени».
Почему «Тело, которое взорвало витрину»?
Потому что Диана не просто была в витрине – она разбила её вдребезги. Она сделала видимым то, что должно было
оставаться невидимым: боль королевской семьи, фальшь идеального брака, цену,которую платит женщина за право быть символом.
Её жизнь – это мощная
иллюстрация того, что тело всегда говорит правду, даже когда уста молчат. И наша задача, как специалистов, – научиться слышать этот беззвучный крик и помогать нашим пациентам возвращать себе право на обладание собственным телом и собственной жизнью».
Заметки с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины».
Тезисы коллеги из доклада
«Жизнь Дианы рассматривается как конфликт между Регалией – монархия как институт, конфискующий тело и Субъектом – живая личность с её страданием. Тело становится главной ареной этого противостояния.
Ранняя травма формирует «дырявую» психику. Разочарование родителей в поле ребёнка, уход матери, эмоциональная холодность отца и отсутствие тактильного контакта приводят к дефициту ментализации, формированию «Ложного Я» и нарушению границ («кожное Я» по Анзье). Это делает Диану гиперчувствительной к взглядам Другого.
Брак с Чарльзом как навязчивое повторение: Диана бессознательно выбирает эмоционально недоступного мужчину, воспроизводя детскую травму «холодного отца».
Монархический протокол полностью подчиняет её тело и запрещает спонтанное выражение чувств, что ведёт к «оператуарной жизни».
Симптом как язык без слов.
Булимия и самоповреждения (порезы) интерпретируются как аутоагрессия и соматический компромисс:
Булимия – попытка «проглотить и извергнуть» чуждую среду, амбивалентное отношение к объекту.
Порезы – конверсия невыносимого душевного аффекта в физическую боль, делающая страдание видимым.
Обретение голоса через тело и терапию. В середине 80‑х Диана превращает тело из объекта папарацци в инструмент бунта (снимает перчатки, платье мести, одинокое фото у Тадж-Махала).
Кульминация – интервью BBC 1995 года, где симптом (булимия) больше не нужен, потому что найден язык. Терапия помогла ей осознать, что её симптомы были адаптацией к невыносимой среде.
Смерть Дианы трактуется как «финальный соматический компромисс»: тело, которое 15 лет было регалией, не может просто стать частным. Единственный способ перестать быть витриной – разбить витрину, что и происходит в автокатастрофе.
Жизнь Дианы описывается как «самоубийство, растянутое во времени».
Почему «Тело, которое взорвало витрину»?
Потому что Диана не просто была в витрине – она разбила её вдребезги. Она сделала видимым то, что должно было
оставаться невидимым: боль королевской семьи, фальшь идеального брака, цену,которую платит женщина за право быть символом.
Её жизнь – это мощная
иллюстрация того, что тело всегда говорит правду, даже когда уста молчат. И наша задача, как специалистов, – научиться слышать этот беззвучный крик и помогать нашим пациентам возвращать себе право на обладание собственным телом и собственной жизнью».
❤32🔥20👍5
«Там ли я ищу причины своей психосоматики?»
Часть 1
«Интересно было бы узнать про современные представления о психосоматике».
Я уже начинала отвечать на вопрос, и в целом здесь мы много говорили о психосоматике в традиции современной французской психоаналитической школы, т.к. это одна из моих специализаций, я являюсь членом Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики (АСПП).
Можно почитать по хештегу #психосоматика #психосоматическоефункционирование или забить психосоматика в поисковой строке канала, так как я не очень дисциплинирована относительно хештегов.
Перечислим некоторые идеи, понятия и концепции открытые, предложенные и описанные представителями французской психосоматической школы: три пути совладания с возбуждением, работа соматизации, болезнь как объект, работа Я, работа умирания, эссенциальная депрессия, оператуарное мышление, оператуарная жизнь, редупликация, ментализация, дементализация, соматическая регрессия, психосоматическое развязывание влечений или дезорганизация, психосоматический характер, психосоматическая организация, психосоматическое функционирование, психосоматический парадокс, психоаналитическая технику работы с психосоматическими пациентами и др.
Напомню.
Пьер Марти описал три пути совладания с возбуждением (напряжением, травмой, стрессом, аффектами и т.д.):
– психический (сознательные, бессознательные душевные процессы);
– поведенческий (чрезмерно много активных действий и поведения от нормального до девиантного и патологического, от аддиктивного до «буйного»);
– соматический (появление соматических симптомов и заболеваний).
Если первые два недостаточно хорошо представлены, или в связи со стрессовыми, травматичными событиям выведены из строя, психический аппарат затоплен, перегружен, человек с психосоматическим функционированием, использует соматический путь.
Подробнее здесь мы говорили.
«Уже и причины знаю, а психосоматика не проходит» или «уже столько ищу причины и никак не нахожу».
Дело в том, что современной психосоматике, и в целом учитывая преобладающий сегодня не-невротический способ функционирования, и много оператуарного функционирования, мы в большей степени имеем дело не с конкретными причинами, истерическими, конверсионными симптомами, где есть символический смысл симптома (болезни), а с тем что Мишель де М`Юзан в 1963 году назвал «психосоматический симптом глуп», подчеркнув, что некоторые симптомы, в отличие от истерических, а тем более соматические заболевания (которые могут быть наследственными, генетически обусловленными или вызваны другими объясняемыми причинами) не несут скрытого бессознательного смысла, а являются соматическим решением, потому что функционирование людей с психосоматическим функционированием наоборот характеризуется именно недостаточностью смыслов, нехваткой работы бессознательного, неэффективностью психических процессов, вплоть до полного стирания из бессознательного таких процессов как сгущение, смещение, вытеснение, символизация, и как следствие что остается психике – сначала второй поведенческий путь, но и он может не справляться и тогда остается соматические решение.
Жерар Швек, говорит «…в то время как истерик говорит через свое тело, психосоматический пациент страдает в своем теле».
Как это у невротически организованных людей?
Например, при истерии, истерическая слепота, может означать нежелание что-то видеть; рука, которая внезапно отнялась или заболело горло – подавленный гнев; проблемы с кожей – попытка установления границ; язва желудка – конфликт разъедающий изнутри и т.д. или у невротически организованных людей неразрешенные внутренние конфликты, тревога могут трансформироваться, например, в фобии – бессознательно неприемлемое представление (событие) отрывается от аффекта и прикрепляется к чему-то более нейтральному, как механизм замещения (смещения), например, панические атаки и удушье Катарины (пример Фрейда) были вызваны подавленными сексуальными воспоминаниями о попытке домогательства.
Продолжением ниже.
Часть 1
«Интересно было бы узнать про современные представления о психосоматике».
Я уже начинала отвечать на вопрос, и в целом здесь мы много говорили о психосоматике в традиции современной французской психоаналитической школы, т.к. это одна из моих специализаций, я являюсь членом Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики (АСПП).
Можно почитать по хештегу #психосоматика #психосоматическоефункционирование или забить психосоматика в поисковой строке канала, так как я не очень дисциплинирована относительно хештегов.
Перечислим некоторые идеи, понятия и концепции открытые, предложенные и описанные представителями французской психосоматической школы: три пути совладания с возбуждением, работа соматизации, болезнь как объект, работа Я, работа умирания, эссенциальная депрессия, оператуарное мышление, оператуарная жизнь, редупликация, ментализация, дементализация, соматическая регрессия, психосоматическое развязывание влечений или дезорганизация, психосоматический характер, психосоматическая организация, психосоматическое функционирование, психосоматический парадокс, психоаналитическая технику работы с психосоматическими пациентами и др.
Напомню.
Пьер Марти описал три пути совладания с возбуждением (напряжением, травмой, стрессом, аффектами и т.д.):
– психический (сознательные, бессознательные душевные процессы);
– поведенческий (чрезмерно много активных действий и поведения от нормального до девиантного и патологического, от аддиктивного до «буйного»);
– соматический (появление соматических симптомов и заболеваний).
Если первые два недостаточно хорошо представлены, или в связи со стрессовыми, травматичными событиям выведены из строя, психический аппарат затоплен, перегружен, человек с психосоматическим функционированием, использует соматический путь.
Подробнее здесь мы говорили.
«Уже и причины знаю, а психосоматика не проходит» или «уже столько ищу причины и никак не нахожу».
Дело в том, что современной психосоматике, и в целом учитывая преобладающий сегодня не-невротический способ функционирования, и много оператуарного функционирования, мы в большей степени имеем дело не с конкретными причинами, истерическими, конверсионными симптомами, где есть символический смысл симптома (болезни), а с тем что Мишель де М`Юзан в 1963 году назвал «психосоматический симптом глуп», подчеркнув, что некоторые симптомы, в отличие от истерических, а тем более соматические заболевания (которые могут быть наследственными, генетически обусловленными или вызваны другими объясняемыми причинами) не несут скрытого бессознательного смысла, а являются соматическим решением, потому что функционирование людей с психосоматическим функционированием наоборот характеризуется именно недостаточностью смыслов, нехваткой работы бессознательного, неэффективностью психических процессов, вплоть до полного стирания из бессознательного таких процессов как сгущение, смещение, вытеснение, символизация, и как следствие что остается психике – сначала второй поведенческий путь, но и он может не справляться и тогда остается соматические решение.
Жерар Швек, говорит «…в то время как истерик говорит через свое тело, психосоматический пациент страдает в своем теле».
Как это у невротически организованных людей?
Например, при истерии, истерическая слепота, может означать нежелание что-то видеть; рука, которая внезапно отнялась или заболело горло – подавленный гнев; проблемы с кожей – попытка установления границ; язва желудка – конфликт разъедающий изнутри и т.д. или у невротически организованных людей неразрешенные внутренние конфликты, тревога могут трансформироваться, например, в фобии – бессознательно неприемлемое представление (событие) отрывается от аффекта и прикрепляется к чему-то более нейтральному, как механизм замещения (смещения), например, панические атаки и удушье Катарины (пример Фрейда) были вызваны подавленными сексуальными воспоминаниями о попытке домогательства.
Продолжением ниже.
❤13
«Там ли я ищу причины своей психосоматики?»
Часть 2, начало выше
В случае конверсии симптом создается при значительном участии психики (конфликты к увеличению психической продукции – сны, фантазии, трансферентные явления, фобии и т.д.) и при незначительном содействии органов, и здесь иногда достаточно найти причину, разрешить конфликт, чтобы симптом исчез (это еще и к тому почему не надо избавляться от тревоги, а пытаться быть в ней в контакте), тогда как при соматизации может происходить все наоборот, в большей степени задействуется тело, которое становится «сценой для отыгрывания» (МкДугалл), или местом для страдания (французская психосоматическая школа), здесь язва желудка просто язва, а не символ чего-то, например, того что женщина может быть уязвлена от того что ее бросил муж ради другой, и ее самооценка пострадала или мужчина который потерял работу и тем самым уважение (это может быть все что угодно, но как правило это нарциссические потери, а не объектные). Здесь соматизация – это скорее провал символического, провал на уровне коммуникации, провал на уровне слова, невозможность проработки душевных переживаний, т.е. соматизация не является способом коммуникации «соматизируя, тело ничего никому не собирается сообщать», говорит Джойс МкДугал, соматизации напоминают скорее примитивные способы выражения – коммуникацию раннего детства, доречевого периода, до овладения языком и поэтому, пока еще разделенные между собой психе-сома вынуждены взывать к другому через анорексию, мерицизм, колит, колики, экземы, астму.
Из-за невыносимости страданий происходит «таинственный скачок из психики в сому», это еще Фрейд, предвосхищая идеи психосоматики, написал в 1920 году, но душевные страдания никуда не деваются, они просто перемещаются.
Что это все для нас значит, как клиницистов?
В том, что интерес клинициста с психоаналитическим взглядом на психосоматику связан не с симптомами, и не с заболеванием, а с психическим функционированием заболевшего.
Мы будем искать не причину или смысл которого нет, а обращать внимание, как говорит нам Лариса Ивановна Фусу, когда, к примеру, пациент говорит о разлуке и добавляет: «Вначале мне было очень тяжело, но сейчас не больно. Язва желудка обострилась, это беспокоит меня», – мы можем ему сказать: «Вы говорите, что вам не больно, но похоже, боль просто переместилась. Вместо душевной боли – теперь телесная».
Наша задача будет заключаться в содействии возвращению психики к функционированию с третьего соматического пути к первому психическому. Это конечно не быстро, но я повторюсь, хорошо функционирующий психический аппарат позволяет справляться с возбуждением, травмами, потерями намного лучше и более конструктивными способами, нежели соматизация.
Это не значит, что, невротически организованный человек с хорошо функционирующим психическим аппаратом не может заболеть. Может, но болезнь в его случае не будет иметь такие печальные или летальные прогнозы, будет протекать совершенно иначе, сопровождаться совершенно другими переживаниями, смыслами и т.д., т.е. «Чем слабее Я, тем тяжелее соматические заболевания» (П. Марти).
Еще один феномен, описали французские психосоматики, который получил название – психосоматический парадокс – у некоторых людей известие о тяжелом заболевании, парадоксальным образом, вызывает душевный подъем сил, они начинали чувствовать себя лучше, в жизни появляется смысл – лечение болезни или например, женщина, потерявшая мужа от рака желудка (пример из жизни, а не практики), вдруг, ключевое, здесь вдруг и внезапно, обнаруживает себя на приеме у врача онколога и ей ставят диагноз раз желудка. Мистика?! Нет, работа соматизации, когда невозможно проделать работу горя.
В тексте использованы идеи семинаров нежно любимого Института Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах, статьи Л. И. Фусу «От психосоматической медицины к психоаналитической психосоматике» и «Некоторые аспекты психосоматического функционирования. Особенности психоаналитической психосоматики».
Часть 2, начало выше
В случае конверсии симптом создается при значительном участии психики (конфликты к увеличению психической продукции – сны, фантазии, трансферентные явления, фобии и т.д.) и при незначительном содействии органов, и здесь иногда достаточно найти причину, разрешить конфликт, чтобы симптом исчез (это еще и к тому почему не надо избавляться от тревоги, а пытаться быть в ней в контакте), тогда как при соматизации может происходить все наоборот, в большей степени задействуется тело, которое становится «сценой для отыгрывания» (МкДугалл), или местом для страдания (французская психосоматическая школа), здесь язва желудка просто язва, а не символ чего-то, например, того что женщина может быть уязвлена от того что ее бросил муж ради другой, и ее самооценка пострадала или мужчина который потерял работу и тем самым уважение (это может быть все что угодно, но как правило это нарциссические потери, а не объектные). Здесь соматизация – это скорее провал символического, провал на уровне коммуникации, провал на уровне слова, невозможность проработки душевных переживаний, т.е. соматизация не является способом коммуникации «соматизируя, тело ничего никому не собирается сообщать», говорит Джойс МкДугал, соматизации напоминают скорее примитивные способы выражения – коммуникацию раннего детства, доречевого периода, до овладения языком и поэтому, пока еще разделенные между собой психе-сома вынуждены взывать к другому через анорексию, мерицизм, колит, колики, экземы, астму.
Из-за невыносимости страданий происходит «таинственный скачок из психики в сому», это еще Фрейд, предвосхищая идеи психосоматики, написал в 1920 году, но душевные страдания никуда не деваются, они просто перемещаются.
Что это все для нас значит, как клиницистов?
В том, что интерес клинициста с психоаналитическим взглядом на психосоматику связан не с симптомами, и не с заболеванием, а с психическим функционированием заболевшего.
Мы будем искать не причину или смысл которого нет, а обращать внимание, как говорит нам Лариса Ивановна Фусу, когда, к примеру, пациент говорит о разлуке и добавляет: «Вначале мне было очень тяжело, но сейчас не больно. Язва желудка обострилась, это беспокоит меня», – мы можем ему сказать: «Вы говорите, что вам не больно, но похоже, боль просто переместилась. Вместо душевной боли – теперь телесная».
Наша задача будет заключаться в содействии возвращению психики к функционированию с третьего соматического пути к первому психическому. Это конечно не быстро, но я повторюсь, хорошо функционирующий психический аппарат позволяет справляться с возбуждением, травмами, потерями намного лучше и более конструктивными способами, нежели соматизация.
Это не значит, что, невротически организованный человек с хорошо функционирующим психическим аппаратом не может заболеть. Может, но болезнь в его случае не будет иметь такие печальные или летальные прогнозы, будет протекать совершенно иначе, сопровождаться совершенно другими переживаниями, смыслами и т.д., т.е. «Чем слабее Я, тем тяжелее соматические заболевания» (П. Марти).
Еще один феномен, описали французские психосоматики, который получил название – психосоматический парадокс – у некоторых людей известие о тяжелом заболевании, парадоксальным образом, вызывает душевный подъем сил, они начинали чувствовать себя лучше, в жизни появляется смысл – лечение болезни или например, женщина, потерявшая мужа от рака желудка (пример из жизни, а не практики), вдруг, ключевое, здесь вдруг и внезапно, обнаруживает себя на приеме у врача онколога и ей ставят диагноз раз желудка. Мистика?! Нет, работа соматизации, когда невозможно проделать работу горя.
В тексте использованы идеи семинаров нежно любимого Института Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах, статьи Л. И. Фусу «От психосоматической медицины к психоаналитической психосоматике» и «Некоторые аспекты психосоматического функционирования. Особенности психоаналитической психосоматики».
❤23🔥5
Психосоматика. Работа с контрпереносом в анализе. Идентичность и Тело женщины.
Часто доклады с конференций хочется переслушивать, или сохранять и периодически перечитывать конспекты коллег.
Почитаем немного вместе отрывок из доклада Ларисы Ивановны Фусу с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины», записала коллега Юлия Гордецкая
«Автор Катя Сильвестр отмечает, что формирование телесной идентичности происходит через взгляд Другого, прежде всего, матери. Ребенок узнает себя целостным не в зеркале как таковом, а в том, как мать смотрит на его тело, как она его называет, как она реагирует на его границы. Для девочки этот момент оказывается особенно значимым, ее тело с самого начала находится в поле материнского взгляда. И именно через этот взгляд она обретает или не обретает ощущение собственной ценности и целостности. Если в материнском взгляде было узнавание, тело становится местом, где можно обитать, если же взгляд был тревожным, отвергающим, полным стыда или неудовлетворенности, девочка навсегда остается в позиции не такой, не той, отсюда – бесконечный диалог женщины со своим отражением, стремление увидеть себя так, как видела или, так и не смогла ее мать. Мы знаем, знаменитые слова Рене Руссийона: «Мы все себя видим так, как видели нас первичные объекты», в первую очередь – мать.
Розин Жозеф Перельберг в своем тексте о первичной связи с матерью и о том, как это затем приводит к соматическим поражениям, делает акцент на том, что отличает психосоматическую клинику от классической истерической.
При истерии, как известно, конфликт разворачивается между любовью и ненавистью, желание и запрет сталкиваются и симптом оказывается компромиссным образованием.
В анализе женщин, чьи симптомы выходят за рамки истерической конверсии, Перельберг обнаруживает другое, а именно – меланхолическое ядро. От себя добавлю, повезло тем женщинам, у которых есть меланхолическое ядро, потому что, мы знаем, что есть нечто куда тяжелее – эссенциальная депрессия. Здесь ставка не на то, победит любовь или ненависть, а на то, – выживет ли вообще субъект. Мать здесь – не объект амбивалентной любви, а фигура, от которой невозможно отделиться.
Почему?
Потому что отделение равносильно исчезновению.
И особенность работы с такими пациентами, состоит в том, пишет Перельберг, что эти женщины чаще приходят к женщине-аналитику. И тогда мы видим, как женщина-аналитик работает с женщиной-пациенткой. Фигура аналитика женщины легко занимает в переносе место первичного материнского объекта. Тогда в кабинете разворачивается не борьба за обладание пенисом, фаллосом, как в классическом эдиповом треугольнике, а борьба за то, чтобы иметь собственное тело, собственные границы, собственную психическую жизнь.
Соматические симптомы в таких анализах – это попытка создать себе тело там, где его вообще не было. Многие люди так и остаются на уровне сомы. Некоторые получают тело благодаря психоаналитической работе. Перельберг приводит пример пациентки с булимией, для которой рвота была единственным актом, который она могла совершать для себя, отдельно от матери.
Другая пациентка после двух лет анализа попадает в две аварии подряд, но только благодаря этим авариям, в которых она не сильно повредилась, становится понятно, что это была ее попытка удержать дистанцию, не допустить слияния с аналитиком также, как она уже была слита с матерью.
Контрперенос – здесь главный инструмент.
Аналитик обнаруживает себя втянутой в странные состояния, она чувствует бессилие, скуку, физическую усталость, ощущение, что с аналитиком что-то делают, не спрашивая. Это не является помехой, а дает прямой доступ к тому, что пациентка не может символизировать.
Различие между истерией и меланхолическим ядром по Перельберг проходит через контрперенос. В первом случае аналитик чувствует себя участником драмы, если симптомы конверсионные, во втором – инструментом, свидетелем или даже вообще поглощенным пациенткой.»
#психосоматика
#идентификация
#соматизация
#контрперенос
Часто доклады с конференций хочется переслушивать, или сохранять и периодически перечитывать конспекты коллег.
Почитаем немного вместе отрывок из доклада Ларисы Ивановны Фусу с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины», записала коллега Юлия Гордецкая
«Автор Катя Сильвестр отмечает, что формирование телесной идентичности происходит через взгляд Другого, прежде всего, матери. Ребенок узнает себя целостным не в зеркале как таковом, а в том, как мать смотрит на его тело, как она его называет, как она реагирует на его границы. Для девочки этот момент оказывается особенно значимым, ее тело с самого начала находится в поле материнского взгляда. И именно через этот взгляд она обретает или не обретает ощущение собственной ценности и целостности. Если в материнском взгляде было узнавание, тело становится местом, где можно обитать, если же взгляд был тревожным, отвергающим, полным стыда или неудовлетворенности, девочка навсегда остается в позиции не такой, не той, отсюда – бесконечный диалог женщины со своим отражением, стремление увидеть себя так, как видела или, так и не смогла ее мать. Мы знаем, знаменитые слова Рене Руссийона: «Мы все себя видим так, как видели нас первичные объекты», в первую очередь – мать.
Розин Жозеф Перельберг в своем тексте о первичной связи с матерью и о том, как это затем приводит к соматическим поражениям, делает акцент на том, что отличает психосоматическую клинику от классической истерической.
При истерии, как известно, конфликт разворачивается между любовью и ненавистью, желание и запрет сталкиваются и симптом оказывается компромиссным образованием.
В анализе женщин, чьи симптомы выходят за рамки истерической конверсии, Перельберг обнаруживает другое, а именно – меланхолическое ядро. От себя добавлю, повезло тем женщинам, у которых есть меланхолическое ядро, потому что, мы знаем, что есть нечто куда тяжелее – эссенциальная депрессия. Здесь ставка не на то, победит любовь или ненависть, а на то, – выживет ли вообще субъект. Мать здесь – не объект амбивалентной любви, а фигура, от которой невозможно отделиться.
Почему?
Потому что отделение равносильно исчезновению.
И особенность работы с такими пациентами, состоит в том, пишет Перельберг, что эти женщины чаще приходят к женщине-аналитику. И тогда мы видим, как женщина-аналитик работает с женщиной-пациенткой. Фигура аналитика женщины легко занимает в переносе место первичного материнского объекта. Тогда в кабинете разворачивается не борьба за обладание пенисом, фаллосом, как в классическом эдиповом треугольнике, а борьба за то, чтобы иметь собственное тело, собственные границы, собственную психическую жизнь.
Соматические симптомы в таких анализах – это попытка создать себе тело там, где его вообще не было. Многие люди так и остаются на уровне сомы. Некоторые получают тело благодаря психоаналитической работе. Перельберг приводит пример пациентки с булимией, для которой рвота была единственным актом, который она могла совершать для себя, отдельно от матери.
Другая пациентка после двух лет анализа попадает в две аварии подряд, но только благодаря этим авариям, в которых она не сильно повредилась, становится понятно, что это была ее попытка удержать дистанцию, не допустить слияния с аналитиком также, как она уже была слита с матерью.
Контрперенос – здесь главный инструмент.
Аналитик обнаруживает себя втянутой в странные состояния, она чувствует бессилие, скуку, физическую усталость, ощущение, что с аналитиком что-то делают, не спрашивая. Это не является помехой, а дает прямой доступ к тому, что пациентка не может символизировать.
Различие между истерией и меланхолическим ядром по Перельберг проходит через контрперенос. В первом случае аналитик чувствует себя участником драмы, если симптомы конверсионные, во втором – инструментом, свидетелем или даже вообще поглощенным пациенткой.»
#психосоматика
#идентификация
#соматизация
#контрперенос
❤18
День в истории, напомнили коллеги из Молдовы.
130 лет назад
«30 марта 1896 года мир впервые услышал о психоанализе.
В этот день в Париже, в четвертом томе журнала Revue Neurologique, была опубликована статья врача Зигмунда Фрейда «Наследственность и этиология неврозов».
В этой работе Фрейд дал критический разбор взглядов школы Жана Мартена Шарко на происхождение неврозов. Он писал, что наследственность может усиливать проявления нервного расстройства, но сама по себе не определяет его направленность. За симптомами стоит более сложная психическая история человека.
За год до этого, в 1895 году, Зигмунд Фрейд вместе с Йозефом Брейером опубликовал книгу «Исследования истерии», где уже были намечены многие контуры будущей теории. Однако именно в статье «Наследственность и этиология неврозов» были сформулированы положения ранней теории соблазнения –
представление о том, что детские травматические переживания могут оказывать глубокое влияние на психическую жизнь взрослого человека.
Именно здесь впервые в печатном виде появляется само слово «психоанализ».
Так небольшая журнальная публикация стала одной из отправных точек истории психоанализа –
направления, которое попыталось понять человека через его бессознательное, его память и его скрытые переживания».
РS
От ранней теории соблазнения Фрейд позже отказался.
130 лет назад
«30 марта 1896 года мир впервые услышал о психоанализе.
В этот день в Париже, в четвертом томе журнала Revue Neurologique, была опубликована статья врача Зигмунда Фрейда «Наследственность и этиология неврозов».
В этой работе Фрейд дал критический разбор взглядов школы Жана Мартена Шарко на происхождение неврозов. Он писал, что наследственность может усиливать проявления нервного расстройства, но сама по себе не определяет его направленность. За симптомами стоит более сложная психическая история человека.
За год до этого, в 1895 году, Зигмунд Фрейд вместе с Йозефом Брейером опубликовал книгу «Исследования истерии», где уже были намечены многие контуры будущей теории. Однако именно в статье «Наследственность и этиология неврозов» были сформулированы положения ранней теории соблазнения –
представление о том, что детские травматические переживания могут оказывать глубокое влияние на психическую жизнь взрослого человека.
Именно здесь впервые в печатном виде появляется само слово «психоанализ».
Так небольшая журнальная публикация стала одной из отправных точек истории психоанализа –
направления, которое попыталось понять человека через его бессознательное, его память и его скрытые переживания».
РS
От ранней теории соблазнения Фрейд позже отказался.
❤14
После 1 апреля, выручает только юмор, ирония по отношению к себе, если она, конечно, добрая.
Раньше:
Ребенок нужен, чтобы было кому в старости стакан воды подать.
Сегодня:
Мама я когда от вас съеду, а это уже совсем скоро, кто тебе:
Установит свежую версию КриптоПро
Переустановит браузер
Установит новые расширения браузера
Обновит плагины для правильной работы электронной подписи
Купит телеграм премиум
Установит «здесь слово из трех букв» чтобы ты могла следить за японской макакой Панчиком… и т.д.
Призадумалась… кому знакомо?
Мы с вами еще на связи здесь?
Раньше:
Ребенок нужен, чтобы было кому в старости стакан воды подать.
Сегодня:
Мама я когда от вас съеду, а это уже совсем скоро, кто тебе:
Установит свежую версию КриптоПро
Переустановит браузер
Установит новые расширения браузера
Обновит плагины для правильной работы электронной подписи
Купит телеграм премиум
Установит «здесь слово из трех букв» чтобы ты могла следить за японской макакой Панчиком… и т.д.
Призадумалась… кому знакомо?
Мы с вами еще на связи здесь?
❤51🔥22💯21
Почему мы боимся, стыдимся, добавьте свой вариант, своих фантазий?
Отчасти потому что
«Фантазия приходит изнутри и придумывает, что снаружи; она предлагает бессознательный комментарий к жизни инстинктов, связывает чувства с объектами и из всего этого создает нечто новое — мир воображения. Благодаря способности фантазировать младенец тестирует и примитивно «обдумывает» то, что происходит с ним внутри и снаружи. Внешняя реальность может постепенно оказывать влияние и изменять сырую гипотезу, запущенную фантазией. Фантазия одновременно и деятельность, и продукт этой деятельности».
Джулия Митчел
Цитирует: П. Дэниэл
«Детский анализ и понятие бессознательной фантазии»
Источник цитаты Психоанализ поля
Отчасти потому что
«Фантазия приходит изнутри и придумывает, что снаружи; она предлагает бессознательный комментарий к жизни инстинктов, связывает чувства с объектами и из всего этого создает нечто новое — мир воображения. Благодаря способности фантазировать младенец тестирует и примитивно «обдумывает» то, что происходит с ним внутри и снаружи. Внешняя реальность может постепенно оказывать влияние и изменять сырую гипотезу, запущенную фантазией. Фантазия одновременно и деятельность, и продукт этой деятельности».
Джулия Митчел
Цитирует: П. Дэниэл
«Детский анализ и понятие бессознательной фантазии»
Источник цитаты Психоанализ поля
❤10👍3🔥3
Предисловие к семинару«Страх сепарации и страх внедрения» от Аурелии Ивановны Коротецкой
«Нарциссическая организация говорит: «лучше быть одним, чем быть разрушенным другим».
Но в этой позиции скрыта ловушка: оставаясь «одним», субъект лишается возможности получить от другого то, что могло бы укрепить его психическую структуру. И потому аналитическая работа должна учитывать эту амбивалентность. Она не может просто «разрушить нарциссизм» – это было бы равносильно разрушению последней опоры. Но она и не может оставить его нетронутым – иначе не возникнет движение к объекту. Таким образом, анализ оказывается пространством, где постепенно возможна трансформация нарциссической замкнутости в нарциссическую связанность – в такую форму существования, где Я может сохранять себя, не отказываясь от связи с другим.
Если теперь попытаться собрать все линии вместе, мы увидим, что страх внедрения, тревога взрыва, распад на части и белое образуют единый метапсихологический комплекс, организованный вокруг одной фундаментальной проблемы: проблемы различия.
Недостаток различия → внедрение
Невозможность связать различие → взрыв
Крах различия → распад
Радикальное устранение различия → белое
И тогда аналитическая работа может быть понята как медленное восстановление различия – не абстрактного, а переживаемого.
Различия между: Я и объектом,
внутренним и внешним,
присутствием и отсутствием,
аффектом и затоплением,
мыслью и вторжением. И только там, где это различие начинает удерживаться, появляется возможность того, что мы называем психической жизнью.
Психическая жизнь – это не просто наличие содержания. Это способность выдерживать различие, не разрушаясь и не уничтожая его.
И, возможно, именно в этом заключается наиболее глубокий смысл работы аналитика: не столько раскрывать истину, сколько создавать условия, при которых истина может быть выдержана, не становясь катастрофой».
«Нарциссическая организация говорит: «лучше быть одним, чем быть разрушенным другим».
Но в этой позиции скрыта ловушка: оставаясь «одним», субъект лишается возможности получить от другого то, что могло бы укрепить его психическую структуру. И потому аналитическая работа должна учитывать эту амбивалентность. Она не может просто «разрушить нарциссизм» – это было бы равносильно разрушению последней опоры. Но она и не может оставить его нетронутым – иначе не возникнет движение к объекту. Таким образом, анализ оказывается пространством, где постепенно возможна трансформация нарциссической замкнутости в нарциссическую связанность – в такую форму существования, где Я может сохранять себя, не отказываясь от связи с другим.
Если теперь попытаться собрать все линии вместе, мы увидим, что страх внедрения, тревога взрыва, распад на части и белое образуют единый метапсихологический комплекс, организованный вокруг одной фундаментальной проблемы: проблемы различия.
Недостаток различия → внедрение
Невозможность связать различие → взрыв
Крах различия → распад
Радикальное устранение различия → белое
И тогда аналитическая работа может быть понята как медленное восстановление различия – не абстрактного, а переживаемого.
Различия между: Я и объектом,
внутренним и внешним,
присутствием и отсутствием,
аффектом и затоплением,
мыслью и вторжением. И только там, где это различие начинает удерживаться, появляется возможность того, что мы называем психической жизнью.
Психическая жизнь – это не просто наличие содержания. Это способность выдерживать различие, не разрушаясь и не уничтожая его.
И, возможно, именно в этом заключается наиболее глубокий смысл работы аналитика: не столько раскрывать истину, сколько создавать условия, при которых истина может быть выдержана, не становясь катастрофой».
❤27🔥9
Что можно написать атеисту в Пасхальный день… и нужно ли?
Поэтому, давайте лучше почитаем вместе Пасхальную проповедь 2019 года Протоиерея Александра Мень.
«Во Имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодня мы с вами должны подумать об одной важной вещи, которую не все замечают, когда обращаются к Священному Писанию, когда читают о тех светлых днях, когда Господь являлся по Своем Воскресении. Он явился многим и каждому человеку по-разному. В одних обстоятельствах это была плачущая Мария Магдалина, одинокая, скорбящая у пустого гроба; в другом случае это был Петр, растерянный и смущенный, вернувшийся из сада, где он нашел гробницу с отваленным камнем. Потом мы видим учеников на озере. Иоанн чувствует его сердцем и узнает его, Петр же, бросаясь вплавь, спешит к нему. И, как мы читаем в посланиях апостола Павла, среди последних, кому явился Господь, был он, Павел-Савл, который гнал Церковь Божию.
И вот это продолжается и сейчас. Христос, воскресший незримо, но ощутимо является каждому. И в жизни каждого из нас, кто хотя бы на мгновение чувствовал близость миров иных, совершается встреча с воскресшим Господом, и Он приходит к каждому, стучась в дверь его сердца, находя каждому свои слова. И наше дело услышать, наше дело отозваться на этот стук, потому что Господь пришел спасти, одухотворить и изменить жизнь не только всех, но и каждого из нас.
Поэтому сегодня, в пасхальный День, возвращаясь домой, пусть каждый из вас унесет в сердце эту радость и мысль о том, что Господь и мне явился. Он и для меня воскрес, и для меня говорит, и со мной остается, и будет всегда как мой Господь, как мой Спаситель, как мой Бог.
Храни вас Господь.
Христос воскресе!»
Важно, «и наше дело услышать, наше дело отозваться на этот стук…» искренне верующий отзовется на стук Господний, атеист возможно назовет это по-другому, но пусть как бы мы не называли и не понимали, это одухотворит и изменит жизнь каждого из нас.
Со светлым праздником Воскресенья вас, друзья!
Поэтому, давайте лучше почитаем вместе Пасхальную проповедь 2019 года Протоиерея Александра Мень.
«Во Имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодня мы с вами должны подумать об одной важной вещи, которую не все замечают, когда обращаются к Священному Писанию, когда читают о тех светлых днях, когда Господь являлся по Своем Воскресении. Он явился многим и каждому человеку по-разному. В одних обстоятельствах это была плачущая Мария Магдалина, одинокая, скорбящая у пустого гроба; в другом случае это был Петр, растерянный и смущенный, вернувшийся из сада, где он нашел гробницу с отваленным камнем. Потом мы видим учеников на озере. Иоанн чувствует его сердцем и узнает его, Петр же, бросаясь вплавь, спешит к нему. И, как мы читаем в посланиях апостола Павла, среди последних, кому явился Господь, был он, Павел-Савл, который гнал Церковь Божию.
И вот это продолжается и сейчас. Христос, воскресший незримо, но ощутимо является каждому. И в жизни каждого из нас, кто хотя бы на мгновение чувствовал близость миров иных, совершается встреча с воскресшим Господом, и Он приходит к каждому, стучась в дверь его сердца, находя каждому свои слова. И наше дело услышать, наше дело отозваться на этот стук, потому что Господь пришел спасти, одухотворить и изменить жизнь не только всех, но и каждого из нас.
Поэтому сегодня, в пасхальный День, возвращаясь домой, пусть каждый из вас унесет в сердце эту радость и мысль о том, что Господь и мне явился. Он и для меня воскрес, и для меня говорит, и со мной остается, и будет всегда как мой Господь, как мой Спаситель, как мой Бог.
Храни вас Господь.
Христос воскресе!»
Важно, «и наше дело услышать, наше дело отозваться на этот стук…» искренне верующий отзовется на стук Господний, атеист возможно назовет это по-другому, но пусть как бы мы не называли и не понимали, это одухотворит и изменит жизнь каждого из нас.
Со светлым праздником Воскресенья вас, друзья!
❤43🙏7