Мавзолей
Я давно думала о посещении этого неоднозначного объекта. С одной стороны, было любопытно в целом понять драматургию пространства и пройти весь этот задуманный сакральным путь; с другой — не давала покоя мысль, что Ленин там ненавсегда, и смутное намерение «застать».
Недавно мысль как-то особенно ярко сверкнула в сознании, а на следующий день я прочитала о планируемой реставрации мавзолея. Было решено идти, тем более что не называется дата начала работ, а только их гипотетическое окончание в июне 2027-го.
Товарищи по стремлению заскочить в последний вагон помогли воспроизвести первую важную точку напряжения — очередь. У мавзолея ее давно не было, но ажиотаж вокруг новости о реставрации вернул змейку в Кремлевский проезд. Двигается быстро, но придает определенный антураж визиту.
И вот вы у входа. Смотрите в максимальном приближении на пять гранитных букв над ребристым порталом — и шагаете в темноту. Даже в пасмурный день переход из света во мрак получается очень резким. Стены вестибюля облицованы лабрадоритом, в котором слегка сияют синие искры, и это черное пространство словно всасывает в себя посетителей. С ним сливаются и дежурящие внутри военные в темной форме, и только их бесстрастные лица неожиданно проступают из черноты.
И вот траурный зал, в котором нельзя стоять, а нужно быть в постоянном движении, обходя саркофаг с телом Ленина. Первое удивительное впечатление — свет, который так интенсивно направлен на его лицо и руки, что они будто светятся изнутри.
Миниатюрность тела не удивляет — этого в принципе и ждешь. Странно другое: ниже плеч тело словно уплощается, пиджак перетекает в некое черное покрывало, под которым как будто ничего нет, только плоскость ложа.
Это не похоже на вечный сон, скорее на медленное исчезновение. Хрупкая оболочка на посмертном пьедестале, посреди черного пространства с темно-красными разводами на стенах, под белым ступенчатым сводом.
Я давно думала о посещении этого неоднозначного объекта. С одной стороны, было любопытно в целом понять драматургию пространства и пройти весь этот задуманный сакральным путь; с другой — не давала покоя мысль, что Ленин там ненавсегда, и смутное намерение «застать».
Недавно мысль как-то особенно ярко сверкнула в сознании, а на следующий день я прочитала о планируемой реставрации мавзолея. Было решено идти, тем более что не называется дата начала работ, а только их гипотетическое окончание в июне 2027-го.
Товарищи по стремлению заскочить в последний вагон помогли воспроизвести первую важную точку напряжения — очередь. У мавзолея ее давно не было, но ажиотаж вокруг новости о реставрации вернул змейку в Кремлевский проезд. Двигается быстро, но придает определенный антураж визиту.
И вот вы у входа. Смотрите в максимальном приближении на пять гранитных букв над ребристым порталом — и шагаете в темноту. Даже в пасмурный день переход из света во мрак получается очень резким. Стены вестибюля облицованы лабрадоритом, в котором слегка сияют синие искры, и это черное пространство словно всасывает в себя посетителей. С ним сливаются и дежурящие внутри военные в темной форме, и только их бесстрастные лица неожиданно проступают из черноты.
И вот траурный зал, в котором нельзя стоять, а нужно быть в постоянном движении, обходя саркофаг с телом Ленина. Первое удивительное впечатление — свет, который так интенсивно направлен на его лицо и руки, что они будто светятся изнутри.
Миниатюрность тела не удивляет — этого в принципе и ждешь. Странно другое: ниже плеч тело словно уплощается, пиджак перетекает в некое черное покрывало, под которым как будто ничего нет, только плоскость ложа.
Это не похоже на вечный сон, скорее на медленное исчезновение. Хрупкая оболочка на посмертном пьедестале, посреди черного пространства с темно-красными разводами на стенах, под белым ступенчатым сводом.
❤8🔥8
Мозаика как инструмент памяти
В Генуе рядом с портом, под эстакадой можно найти мозаичное панно «Горизонты надежд». Его создала в 2010 году художница «Муну» Актис Горетта («Munú» Actis Goretta) при участии Рафаэля Ландеа (Rafael Landea).
Проект появился по инициативе Аргентины. Именно эмиграции в эту страну на рубеже XIX-XX веков посвящена мозаика. Итальянцы-северяне массово ехали в Латинскую Америку в поисках лучшей жизни, всего их перебралось в Аргентину около трех миллионов (!).
К созданию мозаики привлекали случайных прохожих, чтобы для горожан это стало по-настоящему совместным воспоминанием. Панно обращено к морю — как пространству разделяющему, но и дающему надежду.
В Генуе рядом с портом, под эстакадой можно найти мозаичное панно «Горизонты надежд». Его создала в 2010 году художница «Муну» Актис Горетта («Munú» Actis Goretta) при участии Рафаэля Ландеа (Rafael Landea).
Проект появился по инициативе Аргентины. Именно эмиграции в эту страну на рубеже XIX-XX веков посвящена мозаика. Итальянцы-северяне массово ехали в Латинскую Америку в поисках лучшей жизни, всего их перебралось в Аргентину около трех миллионов (!).
К созданию мозаики привлекали случайных прохожих, чтобы для горожан это стало по-настоящему совместным воспоминанием. Панно обращено к морю — как пространству разделяющему, но и дающему надежду.
👍6❤4
Неизменный ландшафт
Представьте: вы живете в маленьком домике в небольшой долине среди гор. Вокруг — только природа и несколько компактных деревушек, которые почти не меняются столетиями. И так будет всегда, потому что строительство в этой местности запрещено.
Об этой гарантии неизменности я размышляла, пока гостила в небольшой деревушке неподалеку от средневекового городка Крест во французских Альпах. Живущие тут люди смогут передать своим потомкам не только дом, но и вид с террасы, линию горизонта, кардиограмму ландшафта.
Что это значит для человека и как может на него влиять? Как всегда, по-разному: успокоенный стабильностью, он может стать заядлым домоседом и жить нехитрой агрикультурной жизнью; утомленный предсказуемостью, он может захотеть прямо противоположного — пуститься в странствия, стать новатором, сбежать в большой город; а может совместить в себе два этих начала — жить вполне размеренно, но иногда позволять себе маленький бунт.
Представьте: вы живете в маленьком домике в небольшой долине среди гор. Вокруг — только природа и несколько компактных деревушек, которые почти не меняются столетиями. И так будет всегда, потому что строительство в этой местности запрещено.
Об этой гарантии неизменности я размышляла, пока гостила в небольшой деревушке неподалеку от средневекового городка Крест во французских Альпах. Живущие тут люди смогут передать своим потомкам не только дом, но и вид с террасы, линию горизонта, кардиограмму ландшафта.
Что это значит для человека и как может на него влиять? Как всегда, по-разному: успокоенный стабильностью, он может стать заядлым домоседом и жить нехитрой агрикультурной жизнью; утомленный предсказуемостью, он может захотеть прямо противоположного — пуститься в странствия, стать новатором, сбежать в большой город; а может совместить в себе два этих начала — жить вполне размеренно, но иногда позволять себе маленький бунт.
❤4👍2
Советская усадьба, в которой я родилась
Пожалуй, это особый опыт — спустя годы оказаться в том месте, где ты появился на свет (буквально). Я родилась в Волгограде, но прожила там всего первые 5 месяцев своей жизни. Конечно, не помнила города, а фото роддома даже почему-то и не гуглила.
И вот на прошлой неделе я оказалась над поймой Царицы — в честь нее и город раньше назывался Царицыным. На высоком берегу, чуть в стороне от шумного проспекта стоит родильный дом в духе советской неоклассики. Он был построен в 1949 году и стал первым роддомом в возрождающемся городе. Послевоенная усадьба с двором-курдонером, колонными портиками и видом на зеленые просторы — тихая радость мирной жизни.
Пожалуй, это особый опыт — спустя годы оказаться в том месте, где ты появился на свет (буквально). Я родилась в Волгограде, но прожила там всего первые 5 месяцев своей жизни. Конечно, не помнила города, а фото роддома даже почему-то и не гуглила.
И вот на прошлой неделе я оказалась над поймой Царицы — в честь нее и город раньше назывался Царицыным. На высоком берегу, чуть в стороне от шумного проспекта стоит родильный дом в духе советской неоклассики. Он был построен в 1949 году и стал первым роддомом в возрождающемся городе. Послевоенная усадьба с двором-курдонером, колонными портиками и видом на зеленые просторы — тихая радость мирной жизни.
❤19🔥9👍1
Модернистская архитектура и монументальное искусство в Волгограде
Вслед за стремительным восстановлением города после войны во второй половине 1950-х наступила довольно затяжная пауза. О героическом прошлом помнили, но вместе с десталинизацией ослабло внимание и к самому городу, продолжавшему носить имя Сталина (Волгоградом он стал только в 1961-м). Вновь масштабное строительство началось в 1970-е. Вот несколько ярких примеров.
1. Ансамбль жилых домов с барельефами на проспекте Ленина (1970-е)
2. Мозаика на бывшем здании молокозавода №1
3. Бывший Дом политпросвещения (Ефим Левитан, 1970-е)
4. Алюминиевые барельефы на бывшей междугородней телефонной станции (худ. Евгений Обухов, 1970-е)
5. Дворец пионеров (Ефим Левитан и Александр Леушканов, 1981)
6. Бывший ресторан «Нептун» (1979)
7. Речной вокзал (Тимофей Садовский, 1981)
8. Мозаики на здании ТЮЗа (худ. Алексей Бровко, 1970)
9. Музей-панорама «Сталинградская битва» (Вадим Масляев, 1983)
Вслед за стремительным восстановлением города после войны во второй половине 1950-х наступила довольно затяжная пауза. О героическом прошлом помнили, но вместе с десталинизацией ослабло внимание и к самому городу, продолжавшему носить имя Сталина (Волгоградом он стал только в 1961-м). Вновь масштабное строительство началось в 1970-е. Вот несколько ярких примеров.
1. Ансамбль жилых домов с барельефами на проспекте Ленина (1970-е)
2. Мозаика на бывшем здании молокозавода №1
3. Бывший Дом политпросвещения (Ефим Левитан, 1970-е)
4. Алюминиевые барельефы на бывшей междугородней телефонной станции (худ. Евгений Обухов, 1970-е)
5. Дворец пионеров (Ефим Левитан и Александр Леушканов, 1981)
6. Бывший ресторан «Нептун» (1979)
7. Речной вокзал (Тимофей Садовский, 1981)
8. Мозаики на здании ТЮЗа (худ. Алексей Бровко, 1970)
9. Музей-панорама «Сталинградская битва» (Вадим Масляев, 1983)
❤6🔥2