Жизнь и творчество Владимира Маяковского были неразрывно связаны с Москвой. И сегодня мы вместе с Региной Поливан, редактором и гидом компании «Москва глазами инженера», расскажем о важном месте на карте «маяковской Москвы» – о квартире в Студенецком переулке, где жили мать и сестры поэта.

Еще больше интересных фактов о Москве 1920-х годов можно узнать на экскурсии «Нижняя Пресня. Экскурсия по рабочему поселку». Гид «Москвы глазами инженера» расскажет, как архитектурные и планировочные решения «новых домов» повлияли на всю последующую историю градостроительства.

8 марта – отличный повод вспомнить о вкладе выдающихся женщин в архитектуру и дизайн 💫

Обычно в таких подборках пишут о Захе Хадид как самой известной женщине-архитекторе. Заха прекрасна, но сегодня мы решили вспомнить о других не менее ярких личностях.

И пусть у каждой женщины будет возможность проявлять себя так, как ей нравится 🌸

В последнее время в публичном поле много новостей о планируемом сносе знаковых модернистских построек. Под снос определен Дом кино на Васильевской улице, снести планируют «книжку» СЭВ на Новом Арбате. Особого шума наделал проект нового цирка на проспекте Вернадского, который решили построить после «реконструкции» (а по факту полного уничтожения) модернистского цирка Якова Белопольского.

То, что все увидели в качестве рендера нового цирка, сложно комментировать всерьез. Вероятнее всего, в какой-то момент проект поменяют. Но дело тут не только в том, каким мог бы быть новый комплекс, а в том, что большой ошибкой будет вообще снос старого. Это — очередное наступление на советский модернизм, который мы теряем в российских городах. Снесен Дом Советов в Калининграде, ставший альтернативным символом города, под угрозой элеватор в Самаре, объявлено о планируемом сносе железнодорожного вокзала в Твери. Несмотря на свой монументальный вид, модернизм оказался самым уязвимым и хрупким.

Продолжение — в карточках.

Бывает, что какого-то человека из прошлого не просто признаешь как выдающегося или гениального, а чувствуешь к нему человеческую привязанность. Буквально любишь его, как будто знал лично и понимал его внутренний мир.

У меня так с Борисом Пастернаком, например. И с Константином Мельниковым. Чем-то они похожи. Оба оказались гонимы, но продолжали работать, находя ресурс в себе самих. Оба обладали «мягкой силой» и способностью не онеметь от критики. Оба смотрели на несправедливость как обидный, но не фатальный фактор. Мол, делай что должно, время рассудит. «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать». Оба прожили большие жизни. Оба не канули в забвение и стали частью мирового искусства.

Чувствовать внутреннюю правоту, не предавать своих взглядов, не лезть на рожон, но оставаться смелым и принципиальным. Кажется, в сложные времена для художника это самый верный путь.

P.S. А еще они даже родились в один год, 1890.

Сегодня в Тбилиси прощались с Зурабом Церетели

В конце марта я была в его музее на Пречистенке в Москве — и в очередной раз думала тогда, как же он органичен в мозаиках, эмалях и даже живописи, а вот с бронзой гармонии и чуда не случилось. Церетели выбрал и полюбил этот материал, но мне сложно любить его скульптуры — кроме, как ни странно, Петра I и клоунов на Цветном бульваре. Две эти работы мне кажутся живыми и динамичными, они дробятся на части, а не застывают в тяжеловесной статике.

Но больше всего я ценю мозаики Церетели и особенно абстрактное панно на Доме политпросвещения в Тбилиси. Тут он выступает как художник и скульптор одновременно, работает с цветом, объемом и фактурой.

А еще — остается свободен, выполняя госзаказ, и прорывается в мир настоящего искусства, которое существует поверх барьеров и эпох. Искусства, которое переживает заказчиков. И даже самого автора, давая ему бессмертие.