Санаторий им. Орджоникидзе в Кисловодске

Я давно сюда хотела — и вот я тут. Решила, что раз санаторий действующий, почему бы не пожить здесь несколько дней, гуляя по терренкурам и вслушиваясь в природу. К концу года в такой перезагрузке есть острая необходимость.

Декабрьские пейзажи даже здесь, на Кавказе, серы, но все равно целительны. И отличную поддержку им оказывает архитектура — по-постконструктивистски сдержанная, но изящная в своей геометричности и объемности.

Строительством санатория для Наркомтяжпрома, которым в 1930-е рулил Орджоникидзе, занималась мастерская Моисея Гинзбурга (1935-1938). Корпус №1, в котором я живу (фото 1–6) проектировал Сергей Вахтангов (сын режиссера Евгения Вахтангова), корпус №2 (фото 7–9) — Евгений Попов (он же в эти годы был главным архитектором на строительстве ЗИЛ) и Юрий Гумбург. А еще, конечно, здесь есть лестница Ивана Леонидова, но про нее я сделаю отдельный пост.

Хожу тут — и улыбаюсь от удовольствия. Здесь у всего есть объем и глубина: балконы похожи на ящики комода, светильники — на аммонитов, кессоны — на плитку шоколада. А эта лепнина в виде снежинок… Кстати, есть версия, что Иван Леонидов занимался не только лестницей, но и интерьерами, и возможно, эти снежинки — его. Он действительно увлекался формами природы (всякими кристаллами и соцветиями), и во Дворце пионеров в Твери (там леонидовские интерьеры) тоже есть снежинки. А еще в корпусе №2 кроме снежинок я нашла характерные балясины (фото 9), как бы собранные из нескольких гиперболоидов — это тоже леонидовский прием.

И вот еще о чем я думала сегодня: выходит, что Наркомат тяжелой промышленности стал настоящим убежищем для конструктивистов. И Гинзбург, и Веснины, и Леонидов смогли там найти для себя работу и не впасть в травмирующую конъюнктуру. В этом ведомстве им доверяли, а хоть какая-то степень творческой свободы — залог спасения таланта.

Лестница Леонидова

Можно построить важное здание, но остаться в его тени. А можно построить только одну лестницу, и ее назовут твоим именем. Каждому припасен свой случай.

1938 год. Иван Леонидов работает в мастерской Моисея Гинзбурга при Наркомате тяжелой промышленности. На счету — визионерские проекты, принесшие мировую славу, статус «бумажного» архитектора и обидное клеймо «формалиста», полученное еще в 1930-м. На руках — проект курортной зоны Южного берега Крыма (он тоже не будет воплощен), над которым Леонидов воодушевленно работает. И вдруг новости от Гинзбурга: необходимо срочно ехать в Кисловодск. Оказалось, там нужна экстренная помощь с санаторием НКТП: у главного заказчика Орджоникидзе возникли вопросики.

Леонидов был приглашен помогать с интерьерами жилых корпусов (и судя по всему, с ними он тоже помог). А вот история с лестницей возникла без всякого плана. Создать ее Леонидов вызвался сам — посчитал утвержденный вариант неудачным. За несколько дней придумал свой — и убедил Гинзбурга выбрать его.

Задача лестницы — связать корпуса, расположенные на возвышенности, с лечебным парком внизу. Леонидов придумал очень ландшафтное решение. Оно даже может показаться скромным, но именно в этом его эффект. Каскад ступеней сначала идет вниз, а потом сворачивает направо, вторя силуэту склона. Перед площадкой поворота лестница принимает форму чаши-амфитеатра, а тему концентрических кругов подхватывает установленный выше четырехъярусный фонтан. Никакой грандиозности, чистое чувство пространства.

К 100-летию Леонидова в 2002 году на лестнице появилась мемориальная доска. На ней изображен дипломный проект архитектора — Институт Ленина. Думаю, даже если бы этот и другие его смелые замыслы были воплощены, мы бы все равно ценили санаторную лестницу в Кисловодске. Но сегодня именно она — та самая капля, в которой отражается весь творческий потенциал мастера.

«Горные вершины»: Борромини в «гайке»

В 1963 году санаторий Орджоникидзе в Кисловодске обзавелся третьим корпусом: к нему присоединили однокорпусную здравницу «Горные вершины», построенную в 1950-1951 годах по проекту Николая Полюдова. 

Здание шестиугольное в плане с внутренним двориком — из-за формы его еще называют «гайкой». Итальянские мотивы звучат здесь эффектно, но камерно, особенно внутри, и место фантазии тоже нашлось: например, листья аканта принимают на капителях какие-то совершенно новые позы, а еще они появляются на элегантных решетках главной лестницы.

Настоящее сокровище корпуса — две боковые лестницы. Закручивающимися вокруг своей оси спиралями они напоминают чудесную лестницу Борромини в палаццо Барберини в Риме. При этом деревянные перила и ступени делают их невероятно уютными. 

Мозаика о воде

Впервые три целебных ключа с кисловато-соленой водой в Ессентуках открыл в 1811 году московский врач Федор Гааз. Сначала воду пили прямо из природного источника, потом начали обкладывать его камнями, позже стали строить бюветы и галереи — сначала из дерева, а в начале XX века — из камня.

Строительство бюветов продолжилось и в СССР, хотя многими старыми продолжали пользоваться. В 1967 году на центральной аллее лечебного парка на месте летнего бювета построили питьевую галерею источника №4 по проекту Валентина Фуклева (в это время он был главным архитектором Северокавказского филиала «Госхимпроекта»).

Лаконичное модернистское здание украшено мозаиками. Их делали мастера творческой бригады Киевского отделения Художественного фонда СССР. Снаружи — панно с фигурами женщин разных этносов с кувшинами и чашами, которые визуально связаны мозаичной лентой воды. А внутри — абстрактное панно (увы, сейчас частично заставленное киоском), изображающее природу Кавказа с горами, водопадами и бурными реками.