Forwarded from Хлебозавод
Мы тут картинки из мирового кинематографа показываем! А сам фильм «Человек с киноаппаратом» будет на экране Котельной 6 декабря.
Приглашаем посмотреть и обсудить один из первых документальных фильмов про один день советской жизни.
На дискуссии затронем не только эту картину, но и поговорим про архитектуру Москвы столетней давности и то, как её видели в кинематографе. Помогут нам в этом:
— Виктор Шичанин, главный архитектор проектов CM International;
— Регина Поливан, историк архитектуры и гид Глазами инженера;
— Юля Каптур, архитектурный куратор и автор канала Fragments.
Билеты
До встречи в другой эпохе!
Город говорит реализуется совместно с Музеем криптографии при поддержке Фонда Потанина.
#креативныймузей
Приглашаем посмотреть и обсудить один из первых документальных фильмов про один день советской жизни.
На дискуссии затронем не только эту картину, но и поговорим про архитектуру Москвы столетней давности и то, как её видели в кинематографе. Помогут нам в этом:
— Виктор Шичанин, главный архитектор проектов CM International;
— Регина Поливан, историк архитектуры и гид Глазами инженера;
— Юля Каптур, архитектурный куратор и автор канала Fragments.
Билеты
До встречи в другой эпохе!
Город говорит реализуется совместно с Музеем криптографии при поддержке Фонда Потанина.
#креативныймузей
❤2🔥1
На перекрестке Весниных и Родченко
В Москве открылся новый музей «ЗИЛАРТ», еще недавно известный под черновым названием «Коллекция». Его создатели — Андрей и Елизавета Молчановы, у которых за 25 лет собралась частная коллекция из более чем 8000 предметов. Молчанов — предприниматель и меценат; кстати, именно он выделил около 100 млн ₽ на реставрацию дома Мельникова.
Часть этой коллекции как раз представлена на первых выставках. Всего их три:
• Африканское искусство: боги, предки, жизнь. Около 1000 предметов африканского арта (в основном статуэтки и маски) — очень пластичных и разнообразных даже в пределах ритуальной функции. Отличные экспликации об африканской культуре. До 17 января
• Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве. Работы мастеров разных поколений, в основном ленинградских — тут и драматично-динамичный Евгений Ротанов (автор памятника Блоку), и ироничный Дмитрий Каминкер, и фееричный Сергей Чернов, делавший эпатажные костюмы для «Поп-механики», а еще живопись Элия Белютина, Эрика Булатова, Олега Васильева и др. До 5 июля
• DIES ILLA Гриши Брускина. Впечатляющая инсталляция с апокалиптическими мотивами. Арт-объекты похожи на театральные декорации, и в целом экспозиция переживается как спектакль. До 17 января
Особое удовольствие — само здание музея. Сергей Чобан (бюро СПИЧ), как всегда, на высоте: музей выглядит очень стильно, при этом через медную облицовку ненавязчиво напоминает об индустриальном прошлом места. Вестибюль-атриум дает много воздуха и эффектных ракурсов с разных уровней, а «коробчатая» форма здания — идеальная оболочка для коллекции актуального искусства. Символичен и адрес нового музея: он находится на перекрестке бульвара братьев Весниных и улицы Александра Родченко.
В Москве открылся новый музей «ЗИЛАРТ», еще недавно известный под черновым названием «Коллекция». Его создатели — Андрей и Елизавета Молчановы, у которых за 25 лет собралась частная коллекция из более чем 8000 предметов. Молчанов — предприниматель и меценат; кстати, именно он выделил около 100 млн ₽ на реставрацию дома Мельникова.
О выставочной программе музея на его сайте сказано, что она «строится прежде всего на собственной коллекции, объединяющей русский авангард, советское неофициальное искусство, российское и международное актуальное искусство, уникальный корпус произведений традиционного искусства Африки, работы классиков отечественной и мировой фотографии, мебель в русском стиле начала XX века, декоративно-прикладное искусство и многие другие направления».
Часть этой коллекции как раз представлена на первых выставках. Всего их три:
• Африканское искусство: боги, предки, жизнь. Около 1000 предметов африканского арта (в основном статуэтки и маски) — очень пластичных и разнообразных даже в пределах ритуальной функции. Отличные экспликации об африканской культуре. До 17 января
• Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве. Работы мастеров разных поколений, в основном ленинградских — тут и драматично-динамичный Евгений Ротанов (автор памятника Блоку), и ироничный Дмитрий Каминкер, и фееричный Сергей Чернов, делавший эпатажные костюмы для «Поп-механики», а еще живопись Элия Белютина, Эрика Булатова, Олега Васильева и др. До 5 июля
• DIES ILLA Гриши Брускина. Впечатляющая инсталляция с апокалиптическими мотивами. Арт-объекты похожи на театральные декорации, и в целом экспозиция переживается как спектакль. До 17 января
Особое удовольствие — само здание музея. Сергей Чобан (бюро СПИЧ), как всегда, на высоте: музей выглядит очень стильно, при этом через медную облицовку ненавязчиво напоминает об индустриальном прошлом места. Вестибюль-атриум дает много воздуха и эффектных ракурсов с разных уровней, а «коробчатая» форма здания — идеальная оболочка для коллекции актуального искусства. Символичен и адрес нового музея: он находится на перекрестке бульвара братьев Весниных и улицы Александра Родченко.
❤7🔥4👏2👍1
Макет церкви от конструктивиста
На первый взгляд это кажется странным: в Музее архитектуры представлен макет Троицкого собора из затопленного Калязина, сделанный конструктивистом Иваном Леонидовым. Где советский авангард и где церковная архитектура?
Макет сделан в 1940 году Иваном Леонидовым и его коллегой Михаилом Чалым. К этому времени Леонидов уже построил лестницу в санатории в Кисловодске и оформил интерьеры Дворца пионеров в Твери. Больше он ничего не реализует, а жить как-то надо. Часто он будет зарабатывать именно архитектурными макетами, а еще оформлять выставки. Но, кажется, для него это была не просто халтура.
Во-первых, подростком Леонидов учился иконописи и сохранил на всю жизнь символическое мышление, присущее религиозной живописи. Во-вторых, он всегда славился своим макетным мастерством: коллеги вспоминали, что в 1920-е они всегда с нетерпением ждали презентации макетов Леонидова — он почти всегда делал их в параллель с бумажной версией проекта, и это были настоящие арт-объекты. В 1940-е у архитектора вновь появилась возможность заняться этой работой, а в случае с Калязиным — еще и воссоздать в миниатюре то, чего больше нет.
Да и сама церковная архитектура, если задуматься, не так уж выпадает из идеологии конструктивизма. В основе своей она устроена предельно рационально, рассчитана (если это собор) на большое количество людей, а еще несет в себе сверхидею. И тоже призвана преображать человека, взошедшего на ее порог.
На первый взгляд это кажется странным: в Музее архитектуры представлен макет Троицкого собора из затопленного Калязина, сделанный конструктивистом Иваном Леонидовым. Где советский авангард и где церковная архитектура?
Макет сделан в 1940 году Иваном Леонидовым и его коллегой Михаилом Чалым. К этому времени Леонидов уже построил лестницу в санатории в Кисловодске и оформил интерьеры Дворца пионеров в Твери. Больше он ничего не реализует, а жить как-то надо. Часто он будет зарабатывать именно архитектурными макетами, а еще оформлять выставки. Но, кажется, для него это была не просто халтура.
Во-первых, подростком Леонидов учился иконописи и сохранил на всю жизнь символическое мышление, присущее религиозной живописи. Во-вторых, он всегда славился своим макетным мастерством: коллеги вспоминали, что в 1920-е они всегда с нетерпением ждали презентации макетов Леонидова — он почти всегда делал их в параллель с бумажной версией проекта, и это были настоящие арт-объекты. В 1940-е у архитектора вновь появилась возможность заняться этой работой, а в случае с Калязиным — еще и воссоздать в миниатюре то, чего больше нет.
Да и сама церковная архитектура, если задуматься, не так уж выпадает из идеологии конструктивизма. В основе своей она устроена предельно рационально, рассчитана (если это собор) на большое количество людей, а еще несет в себе сверхидею. И тоже призвана преображать человека, взошедшего на ее порог.
❤5👍3💔1
Если вам этой зимой не хватает снега, не думайте, что это нонсенс XXI века. Вспомните «Евгения Онегина»:
Юрий Лотман предполагал, что в романе Пушкин описывал события 1821 года, а вот погоду позаимствовал у зимы 1824-1825 годов. Так что 200 лет назад декабрь был довольно сильно похож на современный.
В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе,
Зимы ждала, ждала природа.
Снег выпал только в январе…
Юрий Лотман предполагал, что в романе Пушкин описывал события 1821 года, а вот погоду позаимствовал у зимы 1824-1825 годов. Так что 200 лет назад декабрь был довольно сильно похож на современный.
❤9💔3
Санаторий им. Орджоникидзе в Кисловодске
Я давно сюда хотела — и вот я тут. Решила, что раз санаторий действующий, почему бы не пожить здесь несколько дней, гуляя по терренкурам и вслушиваясь в природу. К концу года в такой перезагрузке есть острая необходимость.
Декабрьские пейзажи даже здесь, на Кавказе, серы, но все равно целительны. И отличную поддержку им оказывает архитектура — по-постконструктивистски сдержанная, но изящная в своей геометричности и объемности.
Строительством санатория для Наркомтяжпрома, которым в 1930-е рулил Орджоникидзе, занималась мастерская Моисея Гинзбурга (1935-1938). Корпус №1, в котором я живу (фото 1–6) проектировал Сергей Вахтангов (сын режиссера Евгения Вахтангова), корпус №2 (фото 7–9) — Евгений Попов (он же в эти годы был главным архитектором на строительстве ЗИЛ) и Юрий Гумбург. А еще, конечно, здесь есть лестница Ивана Леонидова, но про нее я сделаю отдельный пост.
Хожу тут — и улыбаюсь от удовольствия. Здесь у всего есть объем и глубина: балконы похожи на ящики комода, светильники — на аммонитов, кессоны — на плитку шоколада. А эта лепнина в виде снежинок… Кстати, есть версия, что Иван Леонидов занимался не только лестницей, но и интерьерами, и возможно, эти снежинки — его. Он действительно увлекался формами природы (всякими кристаллами и соцветиями), и во Дворце пионеров в Твери (там леонидовские интерьеры) тоже есть снежинки. А еще в корпусе №2 кроме снежинок я нашла характерные балясины (фото 9), как бы собранные из нескольких гиперболоидов — это тоже леонидовский прием.
И вот еще о чем я думала сегодня: выходит, что Наркомат тяжелой промышленности стал настоящим убежищем для конструктивистов. И Гинзбург, и Веснины, и Леонидов смогли там найти для себя работу и не впасть в травмирующую конъюнктуру. В этом ведомстве им доверяли, а хоть какая-то степень творческой свободы — залог спасения таланта.
Я давно сюда хотела — и вот я тут. Решила, что раз санаторий действующий, почему бы не пожить здесь несколько дней, гуляя по терренкурам и вслушиваясь в природу. К концу года в такой перезагрузке есть острая необходимость.
Декабрьские пейзажи даже здесь, на Кавказе, серы, но все равно целительны. И отличную поддержку им оказывает архитектура — по-постконструктивистски сдержанная, но изящная в своей геометричности и объемности.
Строительством санатория для Наркомтяжпрома, которым в 1930-е рулил Орджоникидзе, занималась мастерская Моисея Гинзбурга (1935-1938). Корпус №1, в котором я живу (фото 1–6) проектировал Сергей Вахтангов (сын режиссера Евгения Вахтангова), корпус №2 (фото 7–9) — Евгений Попов (он же в эти годы был главным архитектором на строительстве ЗИЛ) и Юрий Гумбург. А еще, конечно, здесь есть лестница Ивана Леонидова, но про нее я сделаю отдельный пост.
Хожу тут — и улыбаюсь от удовольствия. Здесь у всего есть объем и глубина: балконы похожи на ящики комода, светильники — на аммонитов, кессоны — на плитку шоколада. А эта лепнина в виде снежинок… Кстати, есть версия, что Иван Леонидов занимался не только лестницей, но и интерьерами, и возможно, эти снежинки — его. Он действительно увлекался формами природы (всякими кристаллами и соцветиями), и во Дворце пионеров в Твери (там леонидовские интерьеры) тоже есть снежинки. А еще в корпусе №2 кроме снежинок я нашла характерные балясины (фото 9), как бы собранные из нескольких гиперболоидов — это тоже леонидовский прием.
И вот еще о чем я думала сегодня: выходит, что Наркомат тяжелой промышленности стал настоящим убежищем для конструктивистов. И Гинзбург, и Веснины, и Леонидов смогли там найти для себя работу и не впасть в травмирующую конъюнктуру. В этом ведомстве им доверяли, а хоть какая-то степень творческой свободы — залог спасения таланта.
❤23👍8😍6🔥1