Советская усадьба, в которой я родилась
Пожалуй, это особый опыт — спустя годы оказаться в том месте, где ты появился на свет (буквально). Я родилась в Волгограде, но прожила там всего первые 5 месяцев своей жизни. Конечно, не помнила города, а фото роддома даже почему-то и не гуглила.
И вот на прошлой неделе я оказалась над поймой Царицы — в честь нее и город раньше назывался Царицыным. На высоком берегу, чуть в стороне от шумного проспекта стоит родильный дом в духе советской неоклассики. Он был построен в 1949 году и стал первым роддомом в возрождающемся городе. Послевоенная усадьба с двором-курдонером, колонными портиками и видом на зеленые просторы — тихая радость мирной жизни.
Пожалуй, это особый опыт — спустя годы оказаться в том месте, где ты появился на свет (буквально). Я родилась в Волгограде, но прожила там всего первые 5 месяцев своей жизни. Конечно, не помнила города, а фото роддома даже почему-то и не гуглила.
И вот на прошлой неделе я оказалась над поймой Царицы — в честь нее и город раньше назывался Царицыным. На высоком берегу, чуть в стороне от шумного проспекта стоит родильный дом в духе советской неоклассики. Он был построен в 1949 году и стал первым роддомом в возрождающемся городе. Послевоенная усадьба с двором-курдонером, колонными портиками и видом на зеленые просторы — тихая радость мирной жизни.
❤19🔥9👍1
Модернистская архитектура и монументальное искусство в Волгограде
Вслед за стремительным восстановлением города после войны во второй половине 1950-х наступила довольно затяжная пауза. О героическом прошлом помнили, но вместе с десталинизацией ослабло внимание и к самому городу, продолжавшему носить имя Сталина (Волгоградом он стал только в 1961-м). Вновь масштабное строительство началось в 1970-е. Вот несколько ярких примеров.
1. Ансамбль жилых домов с барельефами на проспекте Ленина (1970-е)
2. Мозаика на бывшем здании молокозавода №1
3. Бывший Дом политпросвещения (Ефим Левитан, 1970-е)
4. Алюминиевые барельефы на бывшей междугородней телефонной станции (худ. Евгений Обухов, 1970-е)
5. Дворец пионеров (Ефим Левитан и Александр Леушканов, 1981)
6. Бывший ресторан «Нептун» (1979)
7. Речной вокзал (Тимофей Садовский, 1981)
8. Мозаики на здании ТЮЗа (худ. Алексей Бровко, 1970)
9. Музей-панорама «Сталинградская битва» (Вадим Масляев, 1983)
Вслед за стремительным восстановлением города после войны во второй половине 1950-х наступила довольно затяжная пауза. О героическом прошлом помнили, но вместе с десталинизацией ослабло внимание и к самому городу, продолжавшему носить имя Сталина (Волгоградом он стал только в 1961-м). Вновь масштабное строительство началось в 1970-е. Вот несколько ярких примеров.
1. Ансамбль жилых домов с барельефами на проспекте Ленина (1970-е)
2. Мозаика на бывшем здании молокозавода №1
3. Бывший Дом политпросвещения (Ефим Левитан, 1970-е)
4. Алюминиевые барельефы на бывшей междугородней телефонной станции (худ. Евгений Обухов, 1970-е)
5. Дворец пионеров (Ефим Левитан и Александр Леушканов, 1981)
6. Бывший ресторан «Нептун» (1979)
7. Речной вокзал (Тимофей Садовский, 1981)
8. Мозаики на здании ТЮЗа (худ. Алексей Бровко, 1970)
9. Музей-панорама «Сталинградская битва» (Вадим Масляев, 1983)
❤6🔥2
Красный крест или распятие
В 1970-е советская культура все больше поворачивается в сторону религиозных тем. Одним из ключевых становится переосмысленный образ красного креста — тут и абстрактная беспредметность Малевича, и зашифрованный, но такой прозрачный христианский символ.
В 1973 году в Москве в районе Орехово-Борисово появилась аптека с огромным красным крестом на фасаде (фото 1). Архитекторы Александр Ларин, Евгений Асс и Леонид Волчек использовали этот сильный ход, не просто создав броскую вывеску, но и неминуемо вызвав ассоциации с распятием через голову русского авангарда.
Похожий прием можно увидеть в фильме Ларисы Шепитько «Ты и я» (1971). Главный герой находится в поиске собственного пути, и в одной из сцен (даже его поза вызывает аллюзии с христианскими сюжетами) видит над своей головой гигантский красный крест (фото 2). Не менее символично, что в следующей сцене (фото 3) план становится общим, крест предстает эмблемой на борту вертолета санавиации, а герой возносится на нем в небо.
В 1970-е советская культура все больше поворачивается в сторону религиозных тем. Одним из ключевых становится переосмысленный образ красного креста — тут и абстрактная беспредметность Малевича, и зашифрованный, но такой прозрачный христианский символ.
В 1973 году в Москве в районе Орехово-Борисово появилась аптека с огромным красным крестом на фасаде (фото 1). Архитекторы Александр Ларин, Евгений Асс и Леонид Волчек использовали этот сильный ход, не просто создав броскую вывеску, но и неминуемо вызвав ассоциации с распятием через голову русского авангарда.
Похожий прием можно увидеть в фильме Ларисы Шепитько «Ты и я» (1971). Главный герой находится в поиске собственного пути, и в одной из сцен (даже его поза вызывает аллюзии с христианскими сюжетами) видит над своей головой гигантский красный крест (фото 2). Не менее символично, что в следующей сцене (фото 3) план становится общим, крест предстает эмблемой на борту вертолета санавиации, а герой возносится на нем в небо.
❤9👍1
Первое монументальное искусство Нижнекамска
В 1971 году в совсем молодом тогда городе появились четыре панно на проспекте Строителей. Их разместили на торцах пятиэтажек, стоящих под углом к проспекту и хорошо просматривающихся. Решение украсить город монументальным искусством приняли в горкоме партии.
Главным художником выступил Геннадий Капитов (в то время — начальник художественно-производственного участка Татарского отделения Художественного фонда РСФСР), ему помогали Василий Спирин и Александр Баров. Они создали четыре изображения — «Хлеб-соль», «Строительство», «Химия» и «Искусство».
Интересна технология, она довольно редко встречается в советском монументальном искусстве, хотя сам Капитов вспоминает, что вычитал о ней в журнале «Декоративное искусство СССР». На деревянном каркасе закреплены небольшие бетонные панели, на которые нанесены изображения с помощью измельченной смальты. Использованы четыре цвета — черный, красный, белый и желтый.
К сожалению, с годами смальта осыпалась. Два изображения сегодня выглядят прозрачно-призрачно и ждут своего часа, зато два других отреставрировали. Правда, вместо смальты использовали цветную мраморную штукатурку.
В 1971 году в совсем молодом тогда городе появились четыре панно на проспекте Строителей. Их разместили на торцах пятиэтажек, стоящих под углом к проспекту и хорошо просматривающихся. Решение украсить город монументальным искусством приняли в горкоме партии.
Главным художником выступил Геннадий Капитов (в то время — начальник художественно-производственного участка Татарского отделения Художественного фонда РСФСР), ему помогали Василий Спирин и Александр Баров. Они создали четыре изображения — «Хлеб-соль», «Строительство», «Химия» и «Искусство».
Интересна технология, она довольно редко встречается в советском монументальном искусстве, хотя сам Капитов вспоминает, что вычитал о ней в журнале «Декоративное искусство СССР». На деревянном каркасе закреплены небольшие бетонные панели, на которые нанесены изображения с помощью измельченной смальты. Использованы четыре цвета — черный, красный, белый и желтый.
К сожалению, с годами смальта осыпалась. Два изображения сегодня выглядят прозрачно-призрачно и ждут своего часа, зато два других отреставрировали. Правда, вместо смальты использовали цветную мраморную штукатурку.
❤5👍3🔥1
Прижизненные издания
Я не так часто покупаю бумажные художественные книги, но недавно моя библиотека пополнилась сразу четырьмя книжками. Но не обычными: все они — прижизненные издания 1920-1930-х.
Начала читать «Я жгу Париж» Бруно Ясенского — и фиксирую интересные впечатления в том числе и на уровне читательской психофизики. Книжка 1930 года, уже не первое издание романа на русском, но все еще его первая редакция (в 1928-м текст сначала вышел в «Юманите» на французском, потом Ясенского выслали из Франции, и в том же 1928-м он опубликовал автоперевод в СССР).
И вот я читаю — и параллельно думаю, что именно таким шрифтом и с такими иллюстрациями авангардиста Юрия Анненкова текст воспринимали его читатели 1930 года. Клали в карманы своих пиджачков, листали в трамвае. А потом еще осознаю, что в 1930-м открылся клуб типографии «Красный пролетарий», и те, кто печатал эту книгу, могли туда ходить — и вот уже новый культурологический пласт.
В 1934-м наступят уже другие времена, Бруно Ясенскому придется переработать роман, он выйдет в новой редакции — фиксирующей, как меняется жизнь и автора, и страны. Впереди — жизнь на даче в Переделкине, а потом — 1937-й, снятие со всех должностей, расстрел в Коммунарке...
Но пока — благополучный 1930 год. И книга, где в комментариях еще надо объяснять, что метро — это «сокращ. от метрополитен, — подземная железная дорога».
Я не так часто покупаю бумажные художественные книги, но недавно моя библиотека пополнилась сразу четырьмя книжками. Но не обычными: все они — прижизненные издания 1920-1930-х.
Начала читать «Я жгу Париж» Бруно Ясенского — и фиксирую интересные впечатления в том числе и на уровне читательской психофизики. Книжка 1930 года, уже не первое издание романа на русском, но все еще его первая редакция (в 1928-м текст сначала вышел в «Юманите» на французском, потом Ясенского выслали из Франции, и в том же 1928-м он опубликовал автоперевод в СССР).
И вот я читаю — и параллельно думаю, что именно таким шрифтом и с такими иллюстрациями авангардиста Юрия Анненкова текст воспринимали его читатели 1930 года. Клали в карманы своих пиджачков, листали в трамвае. А потом еще осознаю, что в 1930-м открылся клуб типографии «Красный пролетарий», и те, кто печатал эту книгу, могли туда ходить — и вот уже новый культурологический пласт.
В 1934-м наступят уже другие времена, Бруно Ясенскому придется переработать роман, он выйдет в новой редакции — фиксирующей, как меняется жизнь и автора, и страны. Впереди — жизнь на даче в Переделкине, а потом — 1937-й, снятие со всех должностей, расстрел в Коммунарке...
Но пока — благополучный 1930 год. И книга, где в комментариях еще надо объяснять, что метро — это «сокращ. от метрополитен, — подземная железная дорога».
❤7🔥2👍1
На свой ДР Москва получила очередную «открывашку» — 13 сентября открылись четыре новые станции Троицкой линии метро
Из четырех станций только одна («Академическая») трехпролетная, и здесь разворачивается эффектная перспектива платформенного зала; у остальных один ряд колонн посередине. В целом у каждой станции есть своя идея, которую авторы постарались выразить средствами дизайна и монументального искусства. Вот что понравилось мне больше всего:
〽️ «Вавиловская» (фото 1,2): стильный минимализм. По замыслу, световые эффекты должны напомнить о явлении люминесценции, которое исследовал физик Сергей Вавилов. На черной путевой стене сверкают квадратики стали, колонны одеты в муфты из гофрированного алюминия.
〽️ «Академическая» (фото 3,4): симпатичная графика Александра Рукавишникова в печати на алюминии. На одной путевой стене — история науки в Российской империи, на другой — в СССР. Эффектно выглядит анфилада прямоугольных арок с встроенной подсветкой.
〽️ «Крымская» (фото 5-7): светильники на путевых стенах похожи на иллюминаторы, обыгрывая тему моря. Милым оммажем Александру Дейнеке выглядит изображение чаек на потолке.
〽️ «ЗИЛ» (фото 8,9): тут светильники тоже хороши: с одной стороны платформы они похожи на фары автомобилей, а с другой протянута световая труба (такая была когда-то на «Серпуховской»).
А вам какая станция больше нравится?
Из четырех станций только одна («Академическая») трехпролетная, и здесь разворачивается эффектная перспектива платформенного зала; у остальных один ряд колонн посередине. В целом у каждой станции есть своя идея, которую авторы постарались выразить средствами дизайна и монументального искусства. Вот что понравилось мне больше всего:
〽️ «Вавиловская» (фото 1,2): стильный минимализм. По замыслу, световые эффекты должны напомнить о явлении люминесценции, которое исследовал физик Сергей Вавилов. На черной путевой стене сверкают квадратики стали, колонны одеты в муфты из гофрированного алюминия.
〽️ «Академическая» (фото 3,4): симпатичная графика Александра Рукавишникова в печати на алюминии. На одной путевой стене — история науки в Российской империи, на другой — в СССР. Эффектно выглядит анфилада прямоугольных арок с встроенной подсветкой.
〽️ «Крымская» (фото 5-7): светильники на путевых стенах похожи на иллюминаторы, обыгрывая тему моря. Милым оммажем Александру Дейнеке выглядит изображение чаек на потолке.
〽️ «ЗИЛ» (фото 8,9): тут светильники тоже хороши: с одной стороны платформы они похожи на фары автомобилей, а с другой протянута световая труба (такая была когда-то на «Серпуховской»).
А вам какая станция больше нравится?
❤11👍4🔥1