Склад сгорел, а контрафакт тоже компенсировать?

По последним новостям WB снял с продажи товары, находившиеся на пострадавших складах. Сообщалось об уничтожении тысяч единиц продукции, а маркетплейс заявил о проработке мер поддержки продавцов.

Тем не менее, условия оферты WB теперь относят атаки БПЛА к обстоятельствам непреодолимой силы, что может исключать обычную договорную компенсацию.

Исходя из письма Торгово-промышленной палаты, в качестве обстоятельства непреодолимой силы признается факт применения БПЛА, повлекший повреждение или уничтожение производственного объекта, оборудования либо иного имущества, в результате которого исполнение заявителем договорного обязательства оказалось невозможным.

❔ Появляется вопрос, достойный экзамена по гражданскому праву:

Должен ли маркетплейс возмещать стоимость товара, который до пожара сам подлежал уничтожению как контрафактный?

Что говорит закон

Если хранение или продажа товара нарушают исключительные права, товар признается контрафактным (например, в рамках ст. 1515 ГК РФ). По решению суда он подлежит изъятию из оборота и уничтожению без компенсации.

Таким образом, закон предлагает довольно суровую конструкцию:

⚡️если контрафакт уцелел — его уничтожат;
⚡️если он сгорел — он уничтожился самостоятельно.

Однако, продавец может попытаться потребовать от склада стоимость утраченного «актива». Получается что-то, наподобие «страхования бизнеса, нарушающего интеллектуальные права, за счет инфраструктуры маркетплейса».

Подлежит ли такой товар возмещению?

Сам факт уничтожения/ потери еще не превращает контрафакт в полноценное имущество, стоимость которого обязательно должна компенсироваться.

В случае возникновения спора придется выяснять:

⚡️был ли товар действительно контрафактным;
⚡️существовало ли вступившее в силу решение суда либо иное надлежащее доказательство нарушения;
⚡️предусматривала ли оферта компенсацию при конкретной причине утраты;
⚡️вправе ли продавец требовать стоимость товара, который не мог законно реализовываться.

Если контрафактность товара установлена, позиция продавца выглядит крайне спорно: он требует возместить стоимость имущества, которое по закону подлежало изъятию и уничтожению без компенсации.

Практический итог

1️⃣ Продавцу следует заявить об утрате товара и зафиксировать количество, стоимость и обстоятельства пожара.

2️⃣ Маркетплейсу — до выплаты проверить, не был ли товар заблокирован по жалобе правообладателя, не имелись ли судебные запреты и признаки контрафактности.

3️⃣ Правообладателю — оперативно уведомить маркетплейс о спорном статусе товара и представить доказательства нарушения.

Компенсация за уничтоженный оригинальный товар — это возмещение убытков. А вот компенсация за уничтоженный контрафакт — совсем другой фрукт.

Что по судебной практике?

Постановление Суда по интеллектуальным правам от 20.06.2022 по делу № А14-7650/2021:

Суд отказал во взыскании убытков, указав, что изъятый контрафактный товар был уничтожен, а значит, не был реализован и не вытеснил с рынка оригинальную продукцию. Следовательно, отсутствует причинная связь между действиями ответчика и заявленными убытками.

Ну и финальный вопрос (дискуссионный), который скоро очень остро встанет:

Вправе ли продавец требовать от маркетплейса компенсацию стоимости имущества, которое в силу закона не могло остаться в гражданском обороте?

Есть занятная логика, которая последние несколько лет периодически встречается у предпринимателей:

Компания иностранная, страна — недружественная; рекламу свернула, из России ушла. Следовательно, товарный знак теперь ничей…

Конечно же, это не так.

Верховный Суд РФ в 2026 году решил напомнить об этом довольно недвусмысленно.

1️⃣ Санкции ≠ отмена интеллектуальной собственности

17 июня 2026 года Президиум Верховного Суда РФ утвердил Обзор по применению законодательства о специальных экономических мерах, в котором есть замечательная по своей простоте мысль:

Сам по себе факт регистрации правообладателя в недружественной юрисдикции не превращает защиту его товарного знака в злоупотребление правом.

Более того, Верховный Суд прямо указал:

Указ Президента № 79 и перечень недружественныхгосударств не отменяют охрану исключительных прав иностранных компаний.

Получается, что право интеллектуальной собственности все таки оказалось несколько консервативнее геополитики.

Coca-Cola может изменить модель присутствия. Компания может закрыть магазины, сократить персонал и перестать вести привычную коммерческую деятельность. Но исключительное право «не собирает чемодан автоматически вслед за менеджментом».

2️⃣ Если правообладатель из недружественной страны, что с оплатой?

Лицензия на контрафакт?

Для определенных денежных обязательств перед такими правообладателями действительно действует специальный порядок, установленный Указом Президента РФ № 322.

Но это вопрос порядка исполнения денежного обязательства, а не разрешение нарушать исключительное право.

Более того, Верховный Суд отдельно указал:

если иностранный правообладатель надлежащим образом исполняет свои договорные обязательства перед российскими контрагентами и продолжает деятельность в России, специальный порядок может вообще не применяться.

Таким образом, итоговая формула довольно простая — иностранный правообладатель может:

⚡️ иметь действующий товарный знак в России;
⚡️ требовать прекратить его незаконное использование;
⚡️ изымать контрафакт из оборота;
⚡️ обращаться в российский суд;
⚡️ требовать компенсацию.

3️⃣ Мораль

Уход бренда с российского рынка — это бизнес-решение. Санкции — публично-правовые ограничения. А вот прекращение исключительного права — это юридический факт, для которого существуют совершенно определенные основания и процедуры.

Поэтому идея:

они ушли — значит, теперь можно

может оказаться довольно дорогой, особенно когда иностранная компания неожиданно «возвращается» в Россию, но уже не с товаром и магазинами, а с иском 😀.

Товарные знаки теперь регистрируют только с серьезными намерениями

Или почти с серьезными…

С 18 августа 2026 года в процедуре регистрации товарных знаков появилось небольшое, но любопытное нововведение.

❕ Заявитель должен подтвердить намерение использовать обозначение в отношении всех товаров и услуг, для которых испрашивается регистрация.

Одновременно законодатель напоминает:

Если товарный знак непрерывно не используется три года, его охрана может быть досрочно прекращена по ст. 1486 ГК РФ.

Предполагается, что нововведение должно бороться с регистрацией обозначений «про запас», чрезмерно широкими перечнями товаров и услуг и так называемыми «патентными троллями».

Раньше государственный орган спрашивал:

Что вы хотите зарегистрировать и для каких товаров?

Теперь он также уточняет:

А вы действительно собираетесь это использовать?

Российское право и раньше исходило из того, что товарный знак должен использоваться: именно поэтому ст. 1486 ГК РФ давно позволяет прекратить его охрану после трех лет неиспользования. Не появился у нас и полноценный американский intent-to-use.

Заявителю не требуется представлять бизнес-план, договоры, образцы продукции или иные доказательства подготовки к использованию знака. Пока достаточно, по существу, сказать:

Да, собираюсь использовать.

Поэтому для большинства добросовестных заявителей практически ничего не изменится. Новая декларация становится еще одним формальным элементом заявки.

⚡️ Тем не менее совсем бессмысленной новеллу считать не стоит. Она явно подталкивает заявителей внимательнее относиться к перечню товаров и услуг: действительно ли нужны все заявленные позиции или часть из них включена исключительно «на всякий случай»? К этой же мысли нас подталкивает недавнее увеличение размера пошлин, в случае превышения десяти товаров / услуг в классе МКТУ.

Что в итоге?

1️⃣ С 18 августа при подаче заявки нужно подтвердить намерение использовать знак в отношении всех заявленных товаров и услуг. Доказывать это намерение пока не требуется (зачем тогда вводили?)

2️⃣ Радикального ужесточения регистрации не произошло, но направление движения обозначено вполне отчетливо: товарный знак должен соответствовать реальному или хотя бы планируемому бизнесу, а не служить способом забронировать обозначение на максимально возможном количестве товаров и услуг.

Патентование алгоритмов: что нас ждет?

С 1 января 2027 года вступают в силу изменения в часть IV ГК РФ, которые уже преподносятся примерно так:

Россия разрешила патентовать программное обеспечение

Как обычно, дьявол живет где-то между заголовком новости и текстом ГК, так что давайте разбираться.

Федеральный закон от 04.08.2026 № 296-ФЗ действительно довольно существенно уточняет правила патентования IT-решений.

Что меняется?

⚡️ Во-первых, в ст. 1350 ГК РФ прямо указано, что изобретением может быть техническое решение, которое реализуется посредством устройства или системы устройств, осуществляющих автоматизированную обработку информации на основе алгоритмов. Причем охраняться сможет и способ, осуществляемый с помощью такого устройства.

На человеческом языке:

наличие программного алгоритма внутри решения больше не должно само по себе вызывать вопрос — а есть ли здесь вообще объект патентного права?

Роспатент среди возможных примеров называет решения в области поиска, компьютерной обработки данных и семантической обработки текстов. Отдельно упоминаются разработки с использованием искусственного интеллекта.

⚡️ Во-вторых, аналогичная оговорка появляется для полезных моделей: техническое решение, реализованное посредством программируемого устройства, сможет охраняться и в таком качестве. Тут способа, уже, конечно, не будет.

⚡️ В-третьих, пожалуй, самое наглядное изменение касается интерфейсов.

В ст. 1352 ГК РФ прямо появляется возможность охраны в качестве промышленного образца визуального отображения, предназначенного для взаимодействия человека с программой. То есть интерфейсы и их самостоятельные элементы — иконки, кнопки, значки и прочие GUI-элементы — получают гораздо более понятный маршрут патентной охраны.

Но есть важное «но»:

Само

по себе правило «мы написали интересный код — выдайте нам патент» в ГК не появляется.

Программа для ЭВМ по-прежнему является самостоятельным объектом авторского права (ст. 1261 ГК РФ). А для патента необходимо вписаться в требования к соответствующему объекту патентных прав: в частности, для изобретения — показать техническое решение, новизну, изобретательский уровень и промышленную применимость.

Поэтому правильнее говорить не о «патентовании ПО», а о расширении и законодательном закреплении возможностей патентной охраны IT-решений. По сути, это тот самый дуализм правовой природы, который мы привыкли видеть, например, в рамках охраны объектов дизайна (авторское право → промышленный образец)

У разработчика постепенно формируется весьма интересный набор инструментов:

⚫️ код → авторское право;
⚫️ техническое решение на основе алгоритма → потенциально патент на изобретение;
⚫️ решение, реализованное программируемым устройством → при соблюдении условий потенциально полезная модель;
⚫️ GUI и его элементы → промышленный образец.

Получается, что один программный продукт потенциально может быть окружен сразу несколькими слоями правовой охраны.

P.S.
Кому нужен промышленный образец (не только на IT решение в будущем) - YOU ARE WELCOME!