Ученые совершили открытие: крупные компании выбирают страны для патентных исков не случайно, а по продуманной стратегии! Окак, не иначе.

Исследователи проанализировали 13 лет патентных споров в 50 странах и выяснили, что компании концентрируют иски там, где решения судов исторически схожи. Победа в Германии может повлиять на переговоры в США — даже без повторного суда.

💡 Один правильный ход в нужной юрисдикции может решить глобальный спор без десятков судов по всему миру — вот вам и шахматы вместо права.

Для тех, кто хочет углубиться в методологию исследования и детали стратегий, полный текст статьи доступен за деньги тут.

Университет Тафтса и Good Food Institute запускают открытый банк клеточных культур для культивированного мяса — и наполняют его технологиями обанкротившихся стартапов. По сути — первый публичный репозиторий технологий в этой области.

Модель назвали «компостированием IP» — наработки закрывшегося стартапа превращаются в общественное благо вместо того, чтобы исчезнуть.

Первый «улов» — восемь культур от SciFi Foods, которая закрылась в 2024 году после привлечения 40 млн долларов.

В биотехе годы исследований и миллионы долларов исчезают вместе с компаниями, хотя технологии могли бы развиваться дальше. Open-source банк решает эту проблему — исследователи получают готовые наработки вместо создания с нуля. Получается, что проект спасает IP обанкротившихся стартапов от забвения.

Для креативных индустрий дилемма знакомая: как сохранить инновации, когда стартап умирает? Предложенная модель может стать образцом для других областей.

Comic-Con запретил AI-арт на своей художественной выставке после протестов артистов. Теперь материалы, созданные ИИ полностью или частично, запрещены на выставке. Но многие художники не уверены, что это финальное решение — технология продолжает проникать в индустрию.

До этого Comic-Con разрешал показывать AI-арт, если он не продавался, был помечен как созданный ИИ и содержал указание на стиль оригинального художника. Правила существовали два года, но никто не обращал внимания — пока художники не подняли скандал в соцсетях. Протестующие считают, что давать место AI-контенту рядом с работами настоящих художников — это удар по всему сообществу.

ИИ меняет индустрию — проекты, говорят, сокращаются, студии генерируют черновики через AI, а художникам остаётся только дорисовывать. Marvel использовал AI для заставки сериала, а Coca-Cola — для рождественской рекламы.

Организатор выставки признался, что разрешение AI было компромиссом с руководством — он сам против генеративного ИИ, но не мог полностью запретить его до публичного давления. Ранее уже были прецеденты — полиция выдворила продавца AI-арта с Dragon Con, а GalaxyCon и New York Comic Con уже ввелу полный запрет.

Роспатент отменил регистрацию товарного знака Kuromi на российскую компанию по возражению японской Sanrio.

Kuromi — популярный персонаж из вселенной Hello Kitty с белым кроликом в розовом капюшоне. Российская фирма попыталась зарегистрировать на себя чужой бренд, но Sanrio отстояла свои права.

Классический товарный пиратизм: кто-то видит популярный бренд и думает «а давай зарегистрирую на себя». Но международные правообладатели не дремлют — следят за регистрациями по всему миру.

Урок простой — чужие персонажи лучше не трогать. Даже если кажется, что «никто не заметит».

В Калифорнии начался крупный судебный процесс, который может изменить подход к дизайну цифровых продуктов. Истец утверждает, что крупные соцсети намеренно спроектировали свои платформы вызывающими зависимость у детей — используя техники из игровых автоматов и табачной индустрии.

Иск описывает конкретные дизайн-решения: бесконечная лента, алгоритмические рекомендации, push-уведомления. Компании «встроили в продукты набор функций, направленных на максимизацию вовлечённости детей ради рекламной выручки».

Защита возражает, что клинического определения «зависимости от соцсетей» не существует, а значит, нет и правовой основы для иска. Кроме того, tech-компании ссылаются на американский закон о защите платформ от ответственности за пользовательский контент — мол, проблема не в дизайне продукта, а в контенте, который защищён законом.

Суд проверяет границу между «дизайном продукта» и «контентом». Если проиграют соцсети, это не сделает их ответственными за весь пользовательский контент. Но может признать, что намеренно вызывающий зависимость дизайн — это отдельное нарушение, не защищённое законом о свободе слова.

Результат может задать тон для других исков. Апелляции гарантированы — на кону миллионы долларов и будущее регулирования tech-индустрии.

Сейчас такое расскажем. Помните, Илон Маск судится с OpenAI за мошенничество? Обещали ему некоммерческую компанию, а сделали коммерческую. Так вот, в январе 2026 года в рамках судебного процесса обнародовали документы, среди которых оказался дневник сооснователя OpenAI Грега Брокмана. Судья изучила записи и заявила, что это серьёзное косвенное доказательство обмана — не прямая улика, но очень близко. Достаточно весомо, чтобы передать дело присяжным.

Параллельно писатели судятся с OpenAI за нарушение авторских прав — обучение AI на их книгах без разрешения. И теперь они хотят получить доступ к этому дневнику. Не потому что там точно есть что-то про копирайт, а на всякий случай: вдруг внутренние документы OpenAI содержат что-то полезное о том, как компания принимала решения. Кстати о решениях: а как в вашей компании принимаются решения? Испытываете тревожность по юридическим вопросам? Тогда сюда.

Вы и сами сейчас видите последствия подобных «раскрытий архивов» — бывает по-разному. А OpenAI тем временем воюет на трёх фронтах одновременно. Видеостриминги не нужны при таких IP-баталиях. И судя по всему, новый сезон обещает быть не менее захватывающим.

Amazon готовит маркетплейс, где издатели смогут продавать свой контент разработчикам ИИ.

Компания разослала издателям презу, где маркетплейс стоит в одном ряду с ключевыми ИИ-инструментами. А на прошлой неделе Microsoft анонсировала свой Publisher Content Marketplace — площадку, где издатели задают условия использования контента для ИИ.

Рынок лицензирования контента для ИИ из абстрактной идеи превращается в реальную инфраструктуру.

Албанская актриса Анила Биша подала в суд на правительство страны за то, что оно продолжает использовать её лицо и голос для ИИ-министра — после истечения контракта и за пределами оговорённого объёма.

История такая. В 2025 году Албания создала Диеллу — ИИ-аватара для портала госуслуг. Бишу наняли записать видео и аудио за символический гонорар, строго для чат-бота на одной платформе. Но потом премьер-министр Эди Рама решил пойти дальше и назначил Диеллу «министром цифрового интеллекта» — первым в мире виртуальным чиновником. Аватар с лицом Биши выступил в парламенте, попал в мировые новости, а контракт с актрисой тем временем закончился 31 декабря 2025 года.

Биша требует немедленного запрета на использование её образа — она утверждает, что несанкционированное использование наносит ей значительный и необратимый ущерб. Иск предъявлен и Совету министров, и лично премьеру, и компании-разработчику, и Агентству информационного общества. Правительство в ответ назвало иск «чепухой», но готово разбираться в суде.

Кейс идеально иллюстрирует проблему, с которой столкнутся многие. Когда вы записываете своё лицо и голос для ИИ-системы, вы создаёте актив, который можно масштабировать бесконечно — от чат-бота до виртуального министра. Если договор не ограничивает это прямо и детально, ваш образ начинает жить собственной жизнью. Буквально.

Российский суд признал Telegram-канал составным произведением и взыскал компенсацию с владельца канала-клона, который автоматически копировал весь контент оригинала, сообщила медиаюрист Светлана Кузеванова.

До сих пор защищать контент каналов приходилось поштучно — доказывая авторство каждого поста отдельно. Юристы пошли другим путём и убедили суд, что канал целиком — это составное произведение, как антология или база данных.

Теперь у владельцев Telegram-каналов появился прецедент для защиты контента целиком, а не россыпью.

Самой сложной частью оказалось найти владельца клона. Юрист, ведущая дело, рассказала, что установили его через закупку рекламы в фейковом канале и жалобу в ФАС. В комментариях коллеги делились похожим опытом — действовали как тайные покупатели: если РКН и ФАС не располагают данными, схема с закупкой рекламы помогает получить реквизиты.

В суде ответчик сослался на «проверку навыков программирования». То, что он попутно продавал рекламу без регистрации в РКН, в эту версию как-то не вписалось.

Суд присудил 100 тысяч рублей — для районного суда небольшого города сумма заметная. Хотя в профессиональном сообществе справедливо замечают: если бы просуживали каждый скопированный пост отдельно, компенсация могла быть значительно выше.

Блогер Василиса Кедрова зарегистрировала «Дорогу педагогу» как товарный знак — и теперь вирусный мем работает на неё юридически до 2034 года.

Заявок на товарные знаки в России становится больше с каждым годом — и не только от бизнеса. Люди всё чаще понимают: вирусный момент — это актив. Не зафиксировал — потерял.

Пока одни регистрируют, другие об этом узнают от мошенников: в тот же день в базе Роспатента обнаружили заявку на товарный знак с именем Ларисы Долиной — певица о ней ничего не знала.

Мария Дорошенко написала об этом целую книгу — «Чувство собственности». Про то, как превратить творческий результат в актив, который можно защитить и монетизировать. Кедрова, судя по всему, всё поняла правильно.

📖 Может, и вам пора?

Google подала в суд на сервис SerpApi за то, что тот автоматически копирует результаты поиска Google и перепродаёт их своим клиентам. А в ответ получила ходатайство об отклонении иска, которое читается как обвинительное заключение против самого Google.

Суть спора: Google хочет запретить SerpApi (компания из 42 человек в Техасе) массово собирать данные с google.com с помощью ботов. Оружие — DMCA, американский закон о защите авторских прав в цифровой среде. Логика Google: наша антибот-система SearchGuard — это «техническое средство защиты авторских прав», а её обход — нарушение закона. SerpApi через адвокатов разносит эту логику.

Главный аргумент: Google не владеет авторскими правами на контент в результатах поиска — она сама собирает его с чужих сайтов. DMCA защищает правообладателей, а не платформы, которые показывают чужой контент. А SearchGuard — это не «защита авторских прав», а защита рекламной модели Google, что сама компания фактически признаёт в иске. Замок на задней двери не считается защитой, если парадная дверь распахнута настежь — тот же контент свободно доступен на исходных сайтах без всяких SearchGuard, объсняют адвокаты.

Масштаб потенциальных последствий впечатляет. SerpApi подсчитала: если суд примет логику Google и назначит штраф за каждый обход антибот-системы, сумма составит $7,06 трлн Расширительное толкование DMCA для борьбы с автоматическим сбором данных угрожает свободе открытого интернета, выступили в Electronic Frontier Foundation. Слушание назначено на 19 мая.

ИИ-модели от OpenAI, Google, Anthropic и xAI могут воспроизводить почти дословный текст книг, на которых обучались. Это подтвердило исследование Стэнфорда и Йеля, опубликованное в январе, — а Financial Times на прошлой неделе вернула тему в центр внимания.

Исследователи просили модели продолжить фразу из книги — и получали тысячи слов оригинального текста. Gemini 2.5 воспроизвёл 76,8% «Гарри Поттера», Grok 3 — 70,3%. Из Claude 3.7 Sonnet удалось извлечь почти весь роман целиком, правда, для этого пришлось обойти защитные механизмы модели. Тестировали 13 книг, включая «Игру престолов», «Голодные игры» и «Хоббита».

Это бьёт по главному аргументу ИИ-компаний в десятках судебных процессов. Индустрия годами утверждала, что модели «учатся» на текстах, но не хранят копии. Google в 2023 году прямо писал в Бюро по авторским правам США: «в модели нет копии обучающих данных». Теперь выясняется, что модели запоминают и могут воспроизвести целые произведения — а это уже не «обучение», а хранение, что существенно меняет правовую картину.

Суды уже начали проводить границу. В США судья признал обучение ИИ на легально купленных книгах допустимым fair use, но скачивание пиратских копий — «неисправимым нарушением». Anthropic после этого выплатила $1,5 млрд за использование книг с пиратских библиотек. В Германии суд встал на сторону GEMA — ассоциации композиторов — именно потому, что модель OpenAI запомнила тексты песен. Исследования о меморизации дают правообладателям новый козырь: если модель может выдать книгу дословно, аргумент «мы только учились» звучит всё менее убедительно.

10 000 авторов, включая нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро, опубликовали книгу, в которой нет ничего, кроме списка их имён. Называется «Don't Steal This Book» — «Не укради эту книгу».

Акция приурочена к Лондонской книжной ярмарке и направлена против планов правительства Великобритании разрешить ИИ-компаниям использовать защищённые произведения без согласия авторов — если автор сам не заявил об отказе. То есть вместо «спроси разрешения» предлагается модель «откажись, если успеешь».

До 18 марта правительство обязано представить парламенту оценку экономических последствий реформы и обновить статус консультаций. Параллельно издательская отрасль запускает собственную инициативу — коллективное лицензирование, чтобы дать ИИ-компаниям легальный доступ к книгам на рыночных условиях.

Пустые страницы — наглядная метафора: без авторов ИИ-компаниям нечего будет обучать. Особенно на фоне того, что модели, как мы недавно писали, не просто «учатся» на книгах, а запоминают и воспроизводят их почти дословно.

Джаред Лето подал в Роспатент заявку на регистрацию товарного знака Jared Leto — для продажи одежды, обуви и оказания развлекательных услуг в России.

Лето — оскароносный актёр («Далласский клуб покупателей»), звезда любимого миллениалами «Мистера Никто» и фронтмен Thirty Seconds to Mars — группы с почти народным статусом в России. В 2015-м они отыграли тур по 13 российским городам, Лето называл российскую публику «одной из лучших в мире» и обещал вернуться.

Регистрация товарного знака — это сигнал о коммерческих планах. Классы МКТУ 25 и 41 — одежда, мерч, кино- и телевизионные выступления. Выглядит как подготовка к возвращению на российский рынок, причём в то время, когда большинство западных артистов из него ушли.