🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠 🔠
💭💭💭 💭💭
💭💭💭💭💭💭💭💭💭💭
🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤

TW🔤Убийство, упоминание насилия, самоубийство, накал страстей

Осаму беззаботно расхохотался и вдруг сжал мою ладонь в своей. Я тотчас нахмурился, ощутив этот жест.

— Фёдор... Только вслушайтесь: звёздная ночь, музыка, ни души кругом. Только мы. — Дазай склонил голову, и в глазах его заплясало неоправданное веселье. — Вовек не догадаетесь, к чему я клоню.

— Сдаётся мне, это нечто в духе дешёвого и сопливого романа! Дазай, замолчите! — Я уже открыто возмущался, ибо японец вновь ставил меня в неловкое, комичное положение.

Он резко потянул меня к себе, сжимая мою ладонь и кладя руку мне на нижний край лопатки. Я опешил, застыл, раскрыв глаза шире, чем дозволяли мне мои веки. Дазай лукаво, ехидно улыбался, глаза его сияли под бледным светом луны. Музыка из далёкого кабачка лилась едва слышно, но Дазай, кажется, слышал её лучше меня или просто творил её сам из тишины и лунного света.

— Что вы делаете? — выдохнул я, но он лишь улыбнулся шире и сделал шаг в сторону, увлекая меня за собой.

— Неужели вы не узнаёте? Это вальс, Фёдор. Самый обыкновенный вальс.

Я хотел возразить, вырваться, но ноги почему-то послушно двинулись следом. И вот мы уже кружились посреди пустынной брюссельской улицы, а где-то вдалеке всё так же играла тихая музыка.
Сначала я позволял ему вести, просто из любопытства, из желания понять, что за игру он затеял. Но Осаму, почувствовав мою податливость, тут же начал злоупотреблять: кружил меня слишком рьяно, то приближаясь вплотную, то отстраняясь с театральным пафосом.

— Вы надо мной издеваетесь.

— Ничуть! Я просто... наслаждаюсь моментом.

🔤Часть первая

🔤Часть вторая

🔤Часть третья

🔤Часть четвёртая

🔤 Часть пятая

Слишком много дум, слишком много замыслов.. А от курсовой лишь титульный лист 😄
Я думаю, следующая работа будет тоже в духе 19-20 века, а вот после с абсурдной концепцией реалий 21

🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠 🔠
💭💭💭💭💭💭💭💭💭 💭💭💭

🤩противостояние
между святостью и хулой

🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤
Роковая заря. Мы уже стояли друг против друга на двадцати шагах. То ли от тишины, то ли от напряжения, исходящего от нас двоих, давило так, что, казалось, слышно было, как кровь циркулирует в висках. Утро только начиналось, и серый свет едва пробивался сквозь туман, клубившийся над старой каменоломней. Ни единого звука, только где-то далеко, в городе, едва слышно перекликались петухи, да ветер шелестел пожухлой травой на пустыре.
Я стоял и сжимал в руке револьвер. Холодный металл казался продолжением моей воли. Я смотрел на Дазая, и в голове билась только одна мысль: порок. Этот человек был воплощением всего, что я привык уничтожать. Уныние, богохульство, пустота. И в то же время этот человек показал мне, как дышать полной грудью. То, чего никто за несколько веков не мог мне дать. Доверие. Странное, болезненное, почти невозможное доверие.

Но вера требовала жертвы.

— Считайте, — крикнул я. Голос прозвучал глухо, разорвав тишину.

— Раз, — отозвался Дазай.

Я поднял револьвер. Дуло смотрело прямо в грудь японца. Тот стоял и целился в ответ. На лице его не было страха. Только странное, отстранённое спокойствие.

— Два.

Первый выстрел грохнул, разрывая утреннюю тишину. Птицы с криком взметнулись с ближайших кустов. Пуля вспорола воздух... Промахнулся? Я сам не знал. Рука дрогнула в последний миг.

🔠Часть первая

🔠Часть вторая