в своем поиске поняла, что Платону и его размышлениям об Эросе пришлось, как по мне, хуже всего.

переврали вообще все.

в своём диалоге "Пир" он описал лестницу любви – путь от физического влечения к высшей духовной связи. сначала тебе нравятся красивые тела, потом души, потом мудрость, а в финале ты можешь постичь абсолютную Истину — любовь “идеальную”.

из этой цепочки мы видим, что постигнуть последнее без первого невозможно. это фундаментальный этап, необходимый для достижения высшей идеи.

но в эпоху христианства вернувшиися в моду идеи Платона потерпели кощунственные изменения. сделав акцент на той самой истиной иделальной духовной любви, с пунктом о влечении к телам распрощались.

а современный человек слишком занят и ленив, чтоб читать Платона, вот и живем с вами с идеей о платонической асексуальной любви, не зная, что все в ней начинается с того самого эротического влечения.

если Платона изучать все еще лень, можно прочесть эссе А. Ф. Лосева «Эрос у Платона», мне про него друг Андрей рассказал, он Платона, кстати, читал.

i can now make my own list of things that make my heart beat faster:

warm rain falling from the mountain clouds.
walking slowly dressed in crimson.
kiss from a lover.
quite water and loud water.
love in the afternoon, in imitation of history.
love before and love after.
flesh and the written table.
writing of love and finding it.

вам валентинка от меня,
а в ней любовное письмо от итальянского поэта Габриэле Д’Аннунцио

amica nemica,

delizia delle delizie, tormentatrice di là da tutti i tormenti,
alla fine del tuo foglio tu mi raffiguri la tua bocca sovrumana nell’atto di farla più rossa col minio d’inferno…
volevi bruciarmi? sapevi di bruciarmi?

заклятая подруга,

наслаждение наслаждений, мучительница, превосходящая все мучения, в конце твоего письма ты изображаешь свои неземные губы в тот миг, когда делаешь их еще более алыми этой адской краской...
ты хотела сжечь меня? ты знала, что сжигаешь меня?

выбрала для вас самое эротичное

💌

ну все я не знала как к вам подступиться после долгой паузы.

но я была в отпуске, смотрела на гору Фудзи, пила саке и стояла голой на крыше на высоте 37 этажа.

в общем, по-всякому искала эротику в Японии и… не нашла.

не говорю, что ее там нет, но не для меня.

я все пытаюсь разгадать эту загадку. казалось бы, все то, что я люблю: загадочное, завуалированное, непонятное.

но нет, сейчас в Японии кризис секса, все двигаются в сторону альтернативных форм удовольствий, в которых секс не является целью. кафе для общения с девушкой, которая одета, как твоя коллега, сон рядом, без прикосновений, чистить друг другу уши ватной палочкой (я не шучу) и далее. я не обобщаю, но продаю, за что купила.

и вот навело меня это на мысль, что возможно эротика исчезает там, где нет сексуального напряжения.

становится такой функцией, а не искусством, не игрой.

в общем единственной моей добычей стал альбом с японскими сюнга, который я нашла в местном секс-шопе. но и он для меня не слишком эротичный, он про секс, да, иногда принцессы с осьминогом, но меня то интересует, что такое сделал осьминог, чтоб принцессу соблазнить.

а я вернулась, буду отдавать вам долги из запасов и размышлять о новом.

в книге “the history of eroticism” целая глава посвящена эротическим приключениям Зевса.

напомню, что Зевс, будучи, возможно, самым известным любовником Олимпа, никогда не выбирал появляться к своим желанным женщинам в истинном облике. не пользовался своим авторитетом и силой, не отправлял 101 розу и не сверкал в лицо ролексами.

к соблазнению каждой возлюбленной у него был хитрый, индивидуальный подход.

так, к Леде, жене царя Спарты, он явился в образе лебедя, скрывающегося от орла. после близости он, кстати, так и не признался, что он — Зевс.

к Европе — в образе белого быка. он похитил красотку и уже на острове Крит перевоплотился в себя.

к Данае, заключённой в темницу своим же отцом, он пришёл в виде золотого дождя.

к прекрасной нимфе Каллисто — в виде её покровительницы, богини Артемиды.

и хоть все романы Зевса заканчивались трагично для его любовниц, миру они дарили вдохновение и героев новых мифов.

так вот, я задумалась — в каком облике Зевс смог бы соблазнить меня?

он мог бы стать долгим роудтрипом, звёздной ночью на острове Лансароте, жарким итальянским томным полднем августа, летней грозой или последними страницами книги.

и совершенно точно меня бы мог соблазнить шоколадного окраса тёплый шёлковый кот.

а вас?

«Даная», Густав Климт

и Зевс, как видим, тут

случился небольшой расфокус рабочий, и мне немножко сложно стало сюда писать. но я вас не брошу, точнее, я к вам вернусь.

посмотрела тут belladonna of sadness — эротик-аниме 73 года. вообще мысль о том, что в мире есть ещё столько вдохновения, к которому я пока не прикасалась, вселяет в меня возмущение и возбуждение.

фильм про женщину, конечно же.
про любовь, соблазнение и сделку с дьяволом.

про смелость, про секс, про свободу.

ну и что мы из этого с вами не любим?

визуальный ряд безумный: это не аниме в привычном нам смысле. это набор акварельных иллюстраций и работа камеры.

я обычно про такое говорю: «хочется в этом кино / треке пожить».

про музыку — отдельно. и без того психоделический визуальный ряд дополнен музыкой от Масахико Сато — гениального японского экспериментального композитора.

ладно, мы с вами тут не рецензии пишем, а чувствами делимся и соблазняем к просмотру.

сейчас вечер, а belladonna of sadness есть даже на youtube.

непреодолимое желание быть голой на природе. наверное, три тысячи лет назад я была нимфой в каких-нибудь греческих горных реках.

нимфы, кстати, для древних греков были частью природы, они вообще их не разделяли. шумит ручей — сплетничают наяды, поднялись волны — танцуют нереиды, затягивает болото — соблазняют к себе лимнаиды.

природа для греков напрямую связана с женщиной. и не просто с женщиной, а с нимфой — эротичной, молодой, чувственной, соблазнительной. нимфы часто влюбляли в себя богов и героев, нимфы часто влюблялись.

интересно, как этот образ свободной, наслаждающейся своей природой — даже не так, будучи самой природой — женщины, стал в итоге основой для термина, обозначающего сексуальную одержимость.

я о нимфомании.
придумал его, конечно же, мужчина.

пишу эту заметку, сидя голой под оливковым деревом. сейчас допишу и полезу на него.

пожалуй, я всё-таки была дриадой — нимфой деревьев

христианский запрет на плотское желание породил, как мне кажется, один из самых эротичных феноменов средневековья — куртуазную любовь. запретную и невозможную.

куртуазная любовь — это идеализированное представление о любви, а на самом деле о страсти и влечении, ставшее популярным в рыцарской культуре XI–XIII веков.

часто это любовь тайная и к замужней женщине. она возносится до уровня культа, приравнивается к служению богу. рыцарь посвящал всю свою жизнь одной даме, смиряясь с тем, что может ничего не получить взамен.

но, как правило, в таких отношениях с обеих сторон было очень много влечения, и хотя внешне куртуазная любовь подчёркивала духовную и идеализированную связь, если мы изучим тексты того времени, то найдём не просто намёки на земное плотское, а откровенные эротические мотивы. вообще куртуазная литература — это чистая сублимация сексуальности, и для меня — сплошная эротика, ибо в ней очень много напряжения и фантазии.

вот, например, поэма Бернарда Де Вентадора (перевод на английский с окситанского):

“I am the servant and friend and vassal of my lady, and I do not ask her any other favor but this: secretly, to turn her fair eyes to me. In my heart, I blame and accuse myself for following my desires. what shall I do, then, with her beautiful, secret glances? shall I fail them? better that the world itself fail me.”

ох ну дайте мне такого рыцаря, я так-то замужем

🥀

в середине первого месяца зимы расскажу, как мне было осенью.

осень — мой сезон.

факт: абсолютно все яркие влюбленности в моей жизни случались осенью. весной влюбляться слишком очевидно, летом я люблю себя, а зимой лень.

так вот, этой осенью влюбляться мне было не в кого, а мрачных страстей хотелось, поэтому я начала читать готические романы, которые как-то обошли меня стороной, но оно и славно, а то, может, в рыжий я бы покрасилась ещё лет в 20.

начала я с самого скандального, конечно же.

Монах, Мэтью Льюис (1796)

без лишних спойлеров, но чтоб вас завлечь:

харизматичный монах-капуцин в Мадриде, известный своей святостью и красноречивыми проповедями, собирает на свои службы половину Испании. он горд своей добродетелью и считает себя неуязвимым для искушений.

но случается женщина, да ещё и та, что годы была рядом, переодетая послушником и ставшая другом. Матильда признаётся в страстной любви к Амбросио и соблазняет его. а он соблазняется.

и дальше близкий к святости монах стремительно скатывается во грех: от прелюбодеяния к насилию, убийству и сделке с дьяволом.

для нас с вами самым интересным в этом романе будут сцены описания того самого греха и мыслей о нём.

на мой вкус, немного всё слишком в лоб, но мысль о реакциях одногодок романа меня будоражит.

поэтому предлагаю тебе, будущий читатель, представлять себя в тысяча семьсот девяносто шестом и шокироваться соответствующе.

🕯️

пересматривала Eyes Wide Shut в этом году совсем по-другому.

ну во-первых, год я изучаю эротику, и было любопытно заметить, что в этом фильме для меня эротично все, кроме сцен секса, но, когда я пошла копать, оказалось, что так Кубриком и было задумано. мы к этому вернемся.

во-вторых, помним (или смотрим пост выше), что всю осень я читала готические романы, и через десять минут после начала фильма начала замечать у Кубрика классические приемы из книжной готики.

нырнула и нашла, что оказывается Кубрик даже нанимал консультанта по готическому роману, правда для работы над The Shining.

что касается Eyes Wide Shut, сценарий основан на новелле Traumnovelle (Новелла о снах) 1926 года, написанной Артуром Шницлером, австрийским писателем и близким другом Фрейда. поэтому Фрейдизма в фильме еще больше, чем готики.

новеллу я конечно же прочла и вам советую. увидеть знакомых героев не в авто, а в повозках, и не в Нью-Йорке, а в Вене fin de siècle — прекрасно.

бегите читать, а потом пересматривать, и я рассчитываю, что это будет ваш как минимум третий раз.

Eyes Wide Shut — это городская готика, где вместо лабиринта, нарочито одинаковые улицы ночного Манхэттена, запутавшийся в своих чувствах герой, тайное общество, готический замок и угроза смерти, за нарушение запрета.

а финал в магазине игрушек — самый готический момент: яркий свет, рождество, но ощущение, что кошмар просто скрылся под поверхностью.
возвращение к "нормальности", которая уже никогда не будет прежней.

что же касается мысли про то, почему сцены секса в фильме для меня не эротичны — я понятия не имею, это я вас так завлекла дочитать до конца.

а вот у Кубрика же, подозреваю, цель была как раз сделать её такой.

во время сцены играет композиция с вокалом на тамильском языке, и ключевая повторяющаяся строчка:

"Ithu oru naragama?" — "это ад?"

фантазия Билла в реальности (в реальности ли?) превращается в ад.

Кубрик снимал эту сцену месяцами, требуя от актеров механичности и точности движений. в результате секс выглядит как перформанс власти, не удовольствие. они уже пресыщены всем, поэтому им нужны ритуалы, трансгрессия, но само действие выхолощено и холодно — как в "120 днях Содома" маркиза де Сада, где аристократическая декадентность всегда бесчувственна.

для меня эротики в этом нет, но она есть в напряжении, в разговоре Элис и Билла, в фантазиях, в снах, в ожидании.

и в многозначительном и одновременно достаточно однозначном заключительном диалоге фильма:

- There is something very important that we need to do as soon as possible.
- What's that?
- Fuck.