Снег! Снег! Снег! Почти метель.

А у вас как, идет?

Я же еще и в театр ходил. Один друг позвал двух других своих друзей.

- Я играю в театре! Детский спектакль на английском языке! Вам будет очень смешно! Я актер, по утрам делаю гимнастику и никогда не пью алкоголя.

После такой реплики я уже понял, что друг мой безвозвратно избалован и испорчен. Но в театр мы все-таки пошли.

Девушка отвела нам билеты в партере. Мы тут же вошли в зал и начали искать места. Девушка ворвалась за нами, испуганная, и сообщила, что в театре так не полагается. В театре звонки, буфеты и авансцена.

- Наш друг вообще-то актер. А еще по утрам он делает гимнастику и никогда не пьет алкоголя.

Это не убедило девушку, и мы вышли из зала.

Пошатались по коридорам. Разглядывали собравшихся. На спектакль в основном пришли дети. Примерно на каждый десяток детей приходилось по учителю.

И мы вдвоем. Ходим и удивляемся, почему в буфете нет коньяка. Мы очень волновались за нервы учителей.

Дождались звонков, вернулись в уже знакомый партер.

На сцену из-за кулис вышел мужик в балахоне. Жестикулировал на русском, говорил на английском. Смотрелся уверенно. Я бы взял его в спектакль на роль моей бабушки. Она как раз учит английский язык.

Потом выбежали остальные. И я радостно выпрямил спину. И улыбался. И по сторонам смотрел. И друг наш на сцене в костюме. Загримированный! И не под дерево какое-нибудь. Мой друг актер, и он играет человека. Я хотел было похлопать в ладоши, но постеснялся рядом сидящего друга.

Он на ухо мне прошептал:
- Троечники!

Я думал пересесть, но не успел. В этот момент в зал стали кидать шарики, а такое меня всегда отвлекает. Но ни один шарик до нас не долетел.

- Даже до нас не докинули! – уже громче прошептал друг.
- Школы актерской им не хватает, – согласился я.

Еще были танцы. Немножко клоунады. Разные английские слова. Несколько переодеваний, и где-то пять песен. Под конец я начал засыпать, но продержался.

После спектакля в фойе ждали друга-актера.

- Подождите, мне надо смыть грим, а потом мы немножко погуляем.

Друг-актер вышел через час. На глазах у него были то ли тени, то ли тушь. Я в этом не очень разбираюсь, потому что не актер и иногда все-таки пью алкоголь.

- Ты весь час красил глаза?
- Я пытался смыть тени, не получилось.
- Здорово, что ты знаешь, как это называется.
- …
- Кстати, тени отлично подчеркивают твои глаза!

Друг-актер подарил другу, который назвал его троечником, футболку. Извинялся, что не подарил мне, там вроде была какая-то логичная причина, но я ерунду не запоминаю. Тем более я был отвлечен тенями.

Через час мы оказались в магазине ДИНАМО. Мой друг, который не актер, не делает гимнастику, иногда пьет алкоголь, и не оттеняет цвет глаз, год назад решил, что болеет за ДИНАМО, и решил скупить всю атрибутику. В этот раз он купил себе шапку и подарил нам по футболке.

- Не люблю оставаться в долгу, – сказал он другу-актеру, как бы отвечая на его подарок.
- Даже не представляю как ты выдержал этот час! – подтвердил я, прикладывая к себе футболку.

Я обрадовался, что мои друзья рассчитались с долгами и напомнил другу-актеру про его выразительные глаза.

Друг-актер построил гримасу, очень похожую на ту, что я видел двумя днями ранее у охранницы в библиотеке, вернулся в магазин и купил мне носки со Львом Яшиным.

- С днем рождения, – сказал он.

Я залез в телеграм и проверил – он и правда меня не поздравил. И футболку подарил не мне. Я расстроился, что как-то безответственно отнесся к списку не поздравивших меня с днем рождения два месяца назад. 

Я посмотрел на моего друга. Посмотрел на Льва Яшина. Лев Яшин предположил:

- Возможно, его все-таки тяготила вина?

Я успокоился и даже обрадовался.

- Спасибо, мой друг-актер! Я бы обнял тебя, да боюсь утонуть в глазах.
- Понимаю, – ответил он, – такое бывает.

И рассказал нам историю, которую просил никогда никому не рассказывать. Но она такая неинтересная, что я ее, конечно, как-нибудь расскажу.

Вчера тоже кое-куда ходил. В спортзал!

После того, как я устал, а сделал я это довольно быстро, пошел в сауну. Сижу, значит, греюсь. Заходят мужики, которых я уже узнаю.

Конкретно в этот зал я попадаю раз в полгода по гостевому визиту, и всегда в сауне встречаю эту компанию.

В этот раз они обсуждали, что лотерея — это обман. И если кто там и выиграл, то друг хозяина или какой-то дальний родственник.

Один жаловался, что жена его не отпускает на йогу одного. Так как йога – это почти порнографический вид спорта.

Зашел пацан лет двенадцати. Его я здесь каждые полгода не вижу, но с мужиками знакомство он водил, причем явно не родственное. Видимо, они часто тут встречаются, в этом клубе, и как-то понемножку сроднились.

И вот я уже и воды попил, и взвесился, и мыться пошел, и слышу следующий диалог.

- Слушай, а зачем тебе мой номер? – взрослый голос.
- Ну может я приду, а вы тут, – отвечает пацан.
- Ну так, а номер зачем? – взрослый голос.

Потом пацан куда-то теряется, и мужики обсуждают, со смехом, что странные, конечно, дети. Вот зачем он номер просит.

Улавливаю, что смех становится защитным, потому как вроде и отказать в номере неудобно, но и давать как-то странно.

Думаю, у пацана в голове зреет какая-то авантюрная схема. Возможно, взяв номер, он вытянул счастливый билет.

НЕОЖИДАННОЕ ПАДЕНИЕ ИЗ ОКНА ПОСЛЕ ПЛОТНОГО ЗАВТРАКА

Василь Семеныч проснулся, когда за окном еще было темно. А именно в шесть часов утра он проснулся. И ладно бы было лето. Но уже наступил декабрь, а потому утро за окном еще вовсю напоминало ночь.

Василь Семеныч встал, походил из угла в угол. Походил от середины стены к противоположной середине, и также из угла к середине.

Захотелось есть, и Василь Семеныч отправился на кухню. Он сварил пять яиц, достал хлеб, колбасу и сливочное маслице, на котором так легко поскользнуться.

Он ел все это по отдельности и вперемешку. За яйцом хлеб, за колбасой яйцо, два яйца сразу. Он мазал хлеб сливочным маслицем, на котором так легко поскользнуться.

И с этим бутербродом, хлеб и масло, Василь Семеныч подошел к окну.

Темнота его так заинтересовала, обычная совсем темнота показалась ему такой удивительной, что он выронил бутерброд на пол и сам того не заметил.

Когда Василь Семеныч стал искать, где же его бутерброд, а искал он почему-то вглядываясь в темноту, то наступил на него, поскользнулся, перегнулся через подоконник, но удержался.

Только половина тела Василь Семеныча оказалась на улице.

Он так перепугался, что быстренько затянул выпавшую половину тела обратно в помещение и упал на пол. Василь Семеныч ощутил ступней что-то непривычное. Он присмотрелся – на ногу прилип бутерброд со сливочным маслицем, на котором так легко поскользнуться.

Василь Семеныч снял бутерброд и положил на краешек раковины, ведь еще не решил: выкинуть ли его, либо помыть.

Он на одной (чистой) ноге допрыгал до ванной, засунул вторую (грязную) ногу в унитаз и нажал на кнопку слива.

Почему-то ему подумалось, что это нормально, вот так вот мыть ногу в унитазе.

После Василь Семеныч со стресса поел. Начало светать. Он так наелся, что не стал мыть бутерброд, а выкинул его в мусорку, приговаривая: «Цып, цып, цып».

А потом подошел к окну.

– Жаль, что я все же не выпал, это было бы так неожиданно, – подумал Василь Семеныч и решил еще немножко поспать.

С новым годом!

Вчера не пил сладкого алкоголя и не танцевал веселого танца. Да и не ходил никуда.

Вот уже пару часов назад проснулся. Сижу и восхищаюсь, как это я без всех этих моментиков обошелся, да к тому же еще и довольным остался.

И никакого хвастовства, никакой гордыни не испытываю.

И пишу лишь затем, чтобы и вы, как проснетесь, немножко восхитились. Танца у него не было, выпивки не было, но и гордыня не взыграла! Что за человек! Хочется, чтобы примерно такие посетили вас мысли.

Из интересного, вчера мне написал друг. Сейчас мы поздравляем друг друга по праздникам, а раньше поздравляли друг друга каждый день.

Друг написал и скинул фотографию. Смотрю – Подмосковье. Мы обменялись признаниями в дружеских чувствах. Друг скинул фотографию с коктейлем в руке и уточнил, что он в Турции.

Я бы тоже уточнил. Думаю, ему было неприятно, что он в Турции, а я все никак этого не пойму, и потому он решил уточнить.

Я порадовался за друга, и он скинул фотографию ребенка. Потом еще одного ребенка, уже побольше.

Видимо, он хотел заставить меня ревновать, мол, нашел себе друзей помладше да поперспективней. Но я-то помню, что у него есть дети. Так просто меня не запутать.

Здорово и тепло мы пообщались с другом. На экране Агутин сменяет Леонтьева и все вроде бы хорошо. Но колит иголочка под ребро после этой беседы, и ничего поделать с собой не могу.

Я вспоминаю. Три года назад. Друг пишет мне и рассказывает, что стал отцом.

- Как назвали? – спрашиваю.

Ну вы понимаете, как НЕ назвали.

Был я еще дошколенком.

И жил я тогда в городе Гродно. Я в этом городе родился и первое время скитался по съемным квартирам, выбирал, так сказать, лучший вариант.

После садика, бывало, тусовался с бабушкой.

Ей делать нечего, она и придет. Специально, видать, так подгадывала, когда у меня в саду все мероприятия закончатся, да к тому же я после дневного сна, веселой игры и плотного обеда добрый буду и отказать в дружбе не смогу.

Вот и шел к бабушке. Развлекал ее, как умел.

И в те же примерно годы, помню, лишь как впечатление помню, отец взял меня на работу.

Удивительно и как-то неправдоподобно мне видится то, что было это в мои четыре, максимум пять годиков.

Слишком юн для работы, но девяностые, извините, пацан был юрок и сызмальства искал варианты. Но в производство меня не посвятили. Мне показали компьютер, и я больше ни о чем не думал.

На компьютере были игры: дум и сапер. И я тут же забыл, что пришел честную копеечку заработать или может чего стащить. Я тогда был на распутье и выбирал по какой дорожке пойти.

Вспомнил я это все по двум причинам.

1) Сегодня отец снова взял меня на работу! Именно, что взял. Я тут ни для помощи, ни для чего другого не нужен. Позвали меня лишь потому, что сегодня второе января, в цеху никого, а отец уже едет на работу. Да и я как бы все равно не бухаю, не веселюсь.

Отец показал мне станки, цех, столовую. Вот сижу в столовой, печатаю.

2) Тот первый поход к отцу на работу никаких дивидендов не принес. Я ничему не научился, ничего не стащил, да и к видеоиграм равнодушен.

Но! В те мои юные годы непреднамеренно велась другая, удачная, как оказалось, операция.

Вчера вечером сижу на кухне. Заходит бабушка, толкая впереди себя тележку для опоры.

- Бабуль, в прошлом месяце снова упустил, но в этом месяце пенсию пополам делим?
- А тебе половины хватит?
- Не хватит, но что ж поделаешь, ты, к сожалению, любишь плотно поесть.

Вот так. Неизвестно, что и когда к успеху тебя приведет. У меня, как видите, самое неожиданное направление выстрелило. А потому я к отцу на работу не поехать не мог.

Там вроде тоже пенсия на горизонте уже.

Так-так-так.

Вот вы думаете, что это уже три часа дня, а никакого текста не появилось. Скорей всего, вы додумались до того, что я весело танцую между рюмками.

Не буквально, конечно, я все-таки приличный человек и на стол бы не полез, там в конце концов люди сидят. Надеюсь, до такой мысли, – отправить меня в обуви выплясывать перед лицами, – вы не дошли.

Но предположения ваши понимаю.

Мне и самому казалось, что уж третьего-то числа, я точно отправлюсь за впечатлениями. Скажу даже, что у меня еще с прошлого года припасена бутылка Бугульмы. До сих пор не открытая.

Но никуда я пока не иду. Все так же просыпаюсь затемно, пью полезную воду, и донимаю бабушек вопросами, сколько они прочитали из подаренных им книг.

Одна бабушка движется медленно, но уверенно. Материал усваивается хорошо, я проверяю.

Вторая бабушка начала с середины, потом заглянула в конец, потому что переживает, все ли хорошо закончилось, и теперь вроде бы вернулась к первой странице.

А я чуть позже выложу коротенькую сказочку. Не забудьте ее прочитать. Хотя бы с середины.

ИСТОРИЯ, КОТОРАЯ СЛУЧИЛАСЬ НЕ В ГОРОДЕ, НЕ В ПОСЕЛКЕ, И ДАЖЕ НЕ В ДЕРЕВНЕ

Заяц надоел всем в лесу.

По утрам он пинал маленькую мышь, днем плевался в доброго ежа, а вечером подбегал к норе и дразнил больную облезлую лисицу.

В выходной день, когда жителям леса особенно хотелось покоя, заяц безобразно барабанил мощными лапами по мерзлой земле. Беспорядочный стук разносился на всю округу.

Однажды, было это субботним днем, заяц барабанил особенно громко и безобразно. Терпеть это издевательство стало невыносимо, а потому побитая мышь и оплеванный еж пришли в нору к оскорбленной, больной и облезлой лисице.

– Я бы могла подобраться к нему незаметно, но я очень маленькая и мне нечем атаковать! – пропищала мышь.

– Я бы его заколол, но мои иголки находятся на спине, к тому же он точно заметит мое приближение! – прошуршал еж.

– Я бы передала ему свой вирус, но я такая больная и облезлая, что совсем не могу его настичь, – профыркала лисица.

Звери поняли, что заяц недосягаем и бессмертен. И от того загрустили еще сильней.

Как вдруг в нору вошла желтопузая синица.

– Эй, ребята! Я знаю, как вам помочь, – прощебетала птица.

– И как же? – одновременно и пропищали, и прошуршали, и профыркали звери.

– Все просто, сейчас мы… – синица склонилась над ежом, клювом вцепилась в иголку и дернула.

– Ай! – закричал еж.

Но синица не обратила на этот крик внимания. Она ловко подкинула иголку и поймала ее за противоположный конец, который раньше был в еже.

Потом синица, с иглой в зубах, подошла к лисице. Опытным взглядом хирурга она вычислила самое больное и зараженное место, после чего аккуратно ввела иглу.

– Ай! – взвизгнула лисица.

Но синица не обратила на этот крик внимания. Она вращала клювиком, и игла крутилась внутри лисицы, будто в ней самой что-то перемешивалось.

– Ай! – еще раз закричала лиса.

Но синица снова не обратила на жалобы никакого внимания. Она поравнялась с мышью и подкинула иглу.

Игла сделала оборот в воздухе, и мышь в прыжке ртом поймала незапачканный кровью конец. Лисица и еж удивились тому, как мышь ловко это сделала, ведь никто, и даже сама мышь не знала, что умеет прыгать.

– А я не сомневалась в тебе, серенькая мышь, – красиво пропела синица. – А теперь беги! Ты маленькая, и заяц не заметит твоего приближения! Беги и зарази зайца лисьей болезнью.

Все посмотрели на облезлую лисицу и счастливо улыбнулись. Та кашляла и чесалась. На лапе оставалась шерсть.

– Заяц гораздо меньше лисицы, и этого вируса ему хватит с головой, – прощебетала синица.

Лисица чихнула так, что у нее выпал зуб, и все еще сильней уверились в мудрости желтопузой птицы.

И маленькая мышка выбежала из норы.

– Не только с головой, а даже до ушей зайцу вируса хватит! – прошуршал еж.

И все звери, оставшиеся в норе, рассмеялись.

Проснулся от плача.

Сразу вставать не стал. Лежал, голову по подушке перекатывал – пытался по характеру, тональности, по звуку пытался определить, кто же это плакать с утра решил.

Прислушался – и стыдно мне стало!

Ведь плач был совершенно честный, а вовсе не наигранный. Не было в этом плаче никакой манипуляции, а лишь искренняя боль. И, показалось мне, исходила она от чудовищной несправедливости.

Прямо вот так – чудовищной, а не какой-то там легонькой, будто одному конфету дали, а другому нет.

Я встал и пошел на звук. Открыл комод. Достал пакет. Вынул из пакета бутылку Бугульмы и приобнял. Плач не прекращался. Я завернул бутылку в плед и стал укачивать, как младенца.

Она продолжала всхлипывать, но вроде немножко успокоилась.

– Что же ты пла… – не успел я задать вопрос.
– Да как же мне не плакать! Я тебе совсем не нужна.

– Нужна, еще как нужна! – я стал укачивать ее быстрей, и может быть даже напевать: а-а-аа а-а-аа…, точно уже не помню, нервно все это происходило.

– Так что же ты меня не пьешь?
– Ну…
– Чего ну? Разве ты забыл, как весело мы по разным городам гуляли?
– Помню, помню! – и в сердечке у меня ёкнуло.
– А как в гости по ночам ходили?

Я ускорил укачивание, но бутылка уже не плакала. Из обиженного ребенка она превратилась в истязающего мою душу провокатора.

Она продолжала:
– Выходил ты из дома, через магазин на городскую площадь, там половинку опрокидывал и дальше шел…
– Шел, милая, шел, и хорошо мне было…
– В бар?
– Ну, допустим, в бар.
– А после бара?
– А после бара опрокидывал вторую половинку, – я повелся на ее рассказы, да и в целом уже совсем замечтался.
– А потом?
– А потом я ходил в гости, где мне были рады…
– А как ты-то был рад!
– Я был по-настоящему счастлив!
– Так чего, а?

Крышка сделала пол оборота по часовой.

– Тише-тише-тише, – я вернул крышку назад, – не прямо же сейчас.
– Почему же не прямо сейчас, сейчас будет очень кстати, – крышка снова начала поворачиваться, но я придержал ее пальцем.
– Сейчас на улице валит снег, – я посмотрел в окно и увидел голубое небо.
– Врешь.
– Вру. Но что я сейчас буду делать?
– Пить!
– Что я сейчас буду делать, если буду пить?

Бутылочка захохотала. И я захохотал вместе с ней. Ведь мы оба помнили, что план придумывался всегда, и чаще всего – отличный.

– Все-все, перестань, – сказал я Бугульме, которая уже смеялась так, что чуть ли не пенилась. Бутылка нагрелась в руке. – Давай сегодня я тебя уберу, но очень скоро мы снова пойдем и туда, и сюда, и обязательно постоим на площади возле елки.

- Обещаешь? – спросила Бугульма.
– Клянусь, – ответил я и в подтверждении на секунду зажмурился, – а пока давай я тебя убе… – я открыл комод.
– Нет-нет, ты лучше положи меня на кресло, пледом укутанную, так оно надежней будет.

– Да уж. Так оно точно будет надежней, – подумал я.

И лучик солнца упал на бутылку.

Сойки совсем оборзели.

Мой снег, мои яблоки, мои ветки.

Безобразие.

Да уж. Денек, конечно.

Ощущение несправедливости, забытости, и вместо праздника – пустота.

Случилось оно вот почему.

Сегодня мы встретились с другом и обменялись подарками. Гуляли мы часа полтора. Я вставлял в разговор слова: сценарий, титры, забыли. Это не помогло.

Мы увидели сцену, а на ней стулья. Жизнь раскидывала другу намеки. Он предложил сфотографироваться. Видимо, недавний поход в театр на него пагубно повлиял.

Но я все же подумал, что это не просто так. Возможно, он подготовил к моему празднику какой-то грандиозный сюрприз. Он же, увидев, что фотография кривая, предложил попытаться еще.

Никакого сюрприза. Никаких важных слов. И, конечно, никакого «попытаться ещё», ведь мне срочно захотелось домой.

Дружим мы с 2000 года.

Прийдя домой, я тут же написал другому другу и прямо спросил: «Ты чего меня не поздравил?»

Он в ответ решил поздравить меня с новым годом. Я большими буквами вежливо уточнил, чтобы он изучил, какие еще случились праздники. Он не стал.

Дружим мы с 2022 года.

Сегодня, еще до горького общения с друзьями, я выложил пост про соек. Выложил лишь затем, чтобы вы не гадали, где меня поздравлять.

Но и тут, как видите.

С вами мы дружим примерно с 2023 года. С кем-то с 2024, с кем-то в прошлом году познакомились. Да и какая разница, когда и четверть века, оказывается, не срок.

Намеки кончились. Говорю прямо.

Сегодня День сценариста. К этому дню я причастен даже больше, чем к Дню актера.

Выше есть несколько снятых фильмов (1,2,3). А если есть фильмы, значит есть и сценарии. Это я еще не беру в расчет ютуб творчество. А сценарий, где Леонардо Ди Каприо играет скворца? А? Эх!

Но ничего страшного, что вы меня не поздравили. (И никто не поздравил...) Сам понимаю, я же не Братья Коэны, и не Квентин Тарантино. Им-то вы, наверное, написали. И может даже сердечко в конце поставили!

Ладно. Поболит и пройдет.

А я все-таки расскажу одну историю.

Как-то я писал сценарий для подростковой рекламы. Реклама шоколадных яиц, которые продаются только в магазине Красное-белое. Первым делом я придумал финал.

Одна девочка восхищается этим яйцам и спрашивает у другой девочки, где их купить. И происходит у них такой диалог.

- Но продаются они только в магазине Красное-белое!
- Отлично, ведь у меня мама каждый вечер туда заходит!

У нас здесь все нормальные ребята*, но на всякий случай уточню. Красное-белое – это алкогольный магазин.

*в комментах

С Рождеством!

Я продолжаю свой безалкогольный праздничный поход. (Никакой гордости!)

Сегодня снова был в зале. В том, в который 31го декабря ходил на бесплатную тренировку.

Тогда тренировка отменилась, в связи с тем, что тренер попал на машине в занос. Так мне сказал администратор и пустил потренироваться самому. И тренировка за мной сохранилась.

Я тогда еще очень рад был, если помните, ведь вместо одного бесплатного мне досталось сразу два.

И сегодня я наконец доехал. Встретил тренера. Мы не виделись полтора года.

- Мне сказали, что 31го ты попал в занос.
- Какой занос? Я ездил в родным в другую страну.
- На машине?
- На поезде.
- Хорошо, что ты не попал в занос. На поезде это, наверное, совсем неприятно.
- …

Я рассказал, что теперь живу в деревне, а пока приехал домой на праздники, решил позаниматься, а-то мало ли че.

Тренер согласился, что мало ли че может настигнуть в любой момент, особенно если выпивать. Праздники же.

Я пожаловался, что совсем не выпиваю, но оправдался тем, что это не позиция, а просто так получается.

Кто хочет действовать, тот ищет возможности, кто не хочет – ищет причины, уличил меня Сократ. А тренер ничего не сказал, он поглаживал бороду, которую, видимо, отращивал все полтора года.

На тренировке я быстро устал и захотел домой. Потом устал еще сильней, и даже домой уже не хотел. Полежал на мягком полу и пошел в сауну.

Сидели мы в сауне впятером. Тренер. Мужик с Севера, он с нами не занимался, он был где-то рядом, я подозреваю, что он сам раньше тренировал. И два пацана лет семнадцати.

Мужик с Севера рассказывал, что при обморожении нельзя сразу заходить в тепло, нужно отогреваться по чуть-чуть. Пацаны болтали о своем. Тренер сказал пацанам перестать болтать о своем, а слушать внимательней. После чего сказал, что в сауне не хватает музыки.

Я возразил, что музыка в этой сауне не нужна. А если здесь будет играть музыка, то тогда можно и выпить.

Сократ снова вставил фразу про возможности и причины.

Тренер пожаловался, что камни из печи (из каменки?) либо оседают, либо пропадают.

- Можно понять! Каждому хочется такой камушек дома иметь! – согласился я.

Мужик с Севера засмеялся. Тренер не понял над чем. Пацаны пошли на выход, тренер их остановил.

- Думаешь, он стащил камень из печи? – я спросил.

Тренер не ответил и попросил пацанов набрать воды.

В сауне мне понравилось больше, чем в зале. Жаль, конечно, что личность моя не настолько сильна и независима, чтобы приходить в зал и сразу идти в сауну.

А после, уже на улице хлопьями падал снег. И погода была совершенно рождественской.

С праздником!

Белочка как-то изначально больше похожа на чучело белочки, чем на живого зверька.

Но вообще она молодец. Редкое существо так благодарно позирует.

И даже шишку ей в упрек не поставлю. Хотя медку теперь, конечно, не нацедить.

Метель! Метель! Метель! Метель!

Я такой мощной метели и не помню уже.

Утром ходил в зал. По лесу прокладывал себе тропинку. Через четыре часа шел обратно – мои следы уже замело.

В самом зале мне тоже понравилось. Я сначала устал, потом устал в середине, и не переставал уставать до самого конца.

В конце снова сидели в сауне. Мужик с Севера рассказал историю про спортсмена, который ни с того ни с сего умер. Тренер лил воду на камни. Я – все еще был уставшим.

Если б я осмелился там сам лить воду на камни, я бы, наверное, тренировку пропускал. С другой стороны, мне становится плохо только от одной мысли, что я пропущу то, за что заплатил.

Так что пока шевелюсь понемножку. Безалкогольный праздничный поход продолжается.

Бутылочка Бугульмы продолжает грустить.

Вчера чистил снег. Сегодня чистил снег. И снег-то уже лежит очень чистый. Но вот он снова пошел. Из окна смотрю, на вид чистый снег падает. Но я уже знаю, что его тоже придется чистить.

Шестого января ездил к товарищу в гости.

Товарищ был уставшим. Мама товарища была чуть менее уставшей и подарила мне баночку леденцов. Дочка товарища была бодра, подарила шарик и обняла.

Я подарил товарищу книгу. Предварительно подписал, чтобы товарищ не смог ее передарить.

Если бы знал, как оно все получится, я бы, конечно, подписал книгу иначе: «Дорогой маме моего товарища и дочке моего товарища, читайте по очереди, и кое-кому пусть не достанется ни буквы».

Дочка товарища сразу признала во мне человека мудрого, да к тому же еще неуставшего и пригласила к игре. Я не стал вдаваться в правила. В ответ я признал в ней единственного в квартире человека, кто продолжает свое образование.

Я спросил:
- А природоведение у вас есть?
- Окружающий мир? – Девочка стояла возле стола и выбирала наклейки.

Она лепила их на маленькие шарики, размером с попрыгунчика. Разные глаза, зубы, шляпы и уши. Получались смешные лица.

- Ну да, окружающий мир. Птиц каких-нибудь знаешь?
- О, знакомые темы пошли, – с кухни послышался голос товарища.

Ни я, ни девочка не стали обращать внимание на этот безобразный комментарий.

- А ты знал, что снегири летом и зимой разного цвета? – спросила девочка.
- Нет, дорогой ребенок, ты не права. Самки и самцы снегирей разного цвета.
- Нет, осенью они серые, а зимой красные, нам так говорили.
- Врали, – ответил я, хотя вовсе не был в этом уверен.

Девочка обошла кресло, на котором я сидел, и, мне показалось, что-то на меня наклеила.

- Хочешь меня подставить? Это за то, что я не поверил про снегирей?

Девочка засмеялась.

Я посмотрел в телевизор. Там шло какое-то детское шоу. Парень и девушка, я бы дал им лет двадцать, прятались под столом от огромного нарисованного помидора.

- А этот монстр, он злой?
- Требовательный, – ответила девочка. – А знаешь, снегири, когда их не видно… люди, когда их не видят… то они размером с человека!
- С одного?
- С тебя… с папу и бабушку, – девочка махнула в сторону кухни. – С трех!

Мне понравилась идея про увеличивающихся птиц. Они может потому и прилетают под окна. Иначе зимой им просто не прокормить такое огромное тело. Разве, что они перейдут на мясо.

Сожрет снегирь сначала мышку, потом зайчика. Пристрастившись, и на лисичку накинется. Но как бы снегирь не зверел, он точно не сможет съесть человека, ведь тут же уменьшится, попав в поле зрения.

Это меня успокоило.

Но если человек спит?

Я задумался, делиться ли этими соображениями с дочкой товарища. Хотя завтра ведь Рождество. И если она собирается на службу, то выдержать ее будет гораздо проще, зная, что спать в этой жизни тебе больше нельзя.

- На службу пойдешь?
- Не знаю, может быть, – девочка пожала плечами.

Я был уверен, что она врет и на службу не собирается, но не стал расстраивать ребенка проверочным вопросом: «Кто твой любимый православный святой?» Ни к чему это в канун Рождества.

Когда уходил, немного порассуждал возле товарища.

- Приятно, наверное, подарки получать…

Товарищ странно на меня посмотрел. Странно потому, что я не заметил в его взгляде раскаяния.

- Я же тебе абонемент в зал подарил.

Я на секунду завис и после ответил:
- Так я про себя и говорю.

Я пошел домой, а товарищ с дочкой поехали в кино.

На следующий день в зале, когда переодевался, я увидел на балахоне наклейку.

Приятней мне будет, только если ребенок на первом же уроке после каникул уличит учительницу в обмане.

– Зимой и летом одним цветом?
– Елка!
– Нет, дорогая учительница, это снегирь. Я обсуждала этот вопрос со специалистом.

Понедельник.

И я, вдохновившись комментариями, устраняю проблемы в школьном образовании.

Хотел написать «пробелы», а не «проблемы», но это было бы неправильно. Ведь ребенка пичкают лживой информацией, а не упускают ее вовсе.

И тут надо бы еще покопаться: не специально ли учительница, врет насчет снегирей? Зачем она придумывает снегирям повадки хамелеона? Мол он летом серый, а зимой красный.

Настораживает меня этот педагог.

Оно ж как бывает. Сегодня она снегиря оклеветала. Завтра волосы в синий перекрасит. А к лету на электросамокате в школу приедет. И станет врать, что ехала она мимо леса, и по пути вдоволь насмотрелась на сереющих снегирей.

Всякие ужасы могут случится.

Моя задача — все это предупредить.

На самом деле снегири действуют так:

Снегирь-самец рождается серым. После первой линьки становится красным. Все! Больше он уже цвета не меняет.

На скрине переписка с товарищем. Я прошу его донести до дочки, что снегири зимой и летом одним цветом.

Мы оба были чуть разгневаны происками учительницы, а потому некоторые слова мне пришлось замазать, чтобы и у вас, и у меня, глядя на скрин, не заболели глазки.

Я расставил цифры и перефразировал замазанные слова, чтобы вы поняли, что там такого имелось ввиду:

1 — ух
2 — непростые птицы
3 — вразумлять
4 — заблуждение