Только что Рыжий снова вынырнул из ниоткуда. Подрезать сосиску не успел, но я кинул ему другую.

А уже где-то секунд через тридцать Рыжий получил по морде от Декабря.

В конце всего этого праздника Декабрь один доедал сосиску, а три других кота на него смотрели.

- Какой замечательный из меня получится веер, – говорит сорока, которую не научили делиться.

Вода в реке поднялась на пару метров.

В пять часов темно, как и полагается в деревне. К одиннадцати вечера почему-то рассветает. И так уже несколько дней подряд.

Пытался тут кинуть сосиску так, чтобы Рыжий получил по морде, вышло лишь вызвать Декабрьский рык. К Рыжему я отношусь отлично, но уж больно наглая морда, с такой жить опасно.

Так что я для него же и старался, ради его будущего хлопотал.

Колол тут дрова. В футболке. Часто ли бывает такой теплый декабрь, я не помню. Но этот удивляет.

- Ну, декабрь, вылитый сентябрь! – иногда удивляюсь я, даже когда рядом нет ни одного кота.

Вот так вот. Доброе утро!

В конце августа завел червей.

Несколько раз ходил с ними на рыбалку. Возвращались мы почти той же компанией: черви, человек и никакой рыбы.

Черви жили в пластиковом контейнере с землей. Я сделал несколько дырочек в крышке гвоздем, чтобы они радостно дышали и вообще чувствовали хорошее к ним отношение.

Через месяц я проверил червей, все на месте. Некоторые подросли, некоторые поссорились, другие собирались сыграть свадебку – обычная в общем-то жизнь.

Через три месяца я про них вспомнил, но никого в земле уже не было.

Они превратились в почву. Им посчастливилось достичь того, к чему стремится каждый червь. Потребовалось меньше четырех месяцев.

Я не собирался, но снова совершил благородный поступок. Повезло им всем со мной, очень повезло.

В великолепном настроении я вырезал из бумаги снежинки.

Я даже нашел на втором этаже цветные карандаши, чтобы их подписать. «С новым годом, мама!» – красным цветом. «С новым годом, отец!» – либо синим, либо зеленым. Я еще не определился.

Я положил карандаши по разные стороны от телефона и принялся выбирать. Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду… какая грубая считалочка, – подумал. Неправильно такие слова произносить возле чудесных новогодних подарков.

Я поменял карандаши местами и попытался вспомнить другую считалочку, но не успел. Пришло сообщение. Написал младший брат.

– Что ты собираешься дарить родителям на новый год?

Я направил телефон камерой на снежинки.

Я уже занес палец над кнопкой «отправить», но остановился. Ведь тогда он может догадаться о своем подарке, и снежинка: «С новым годом, брат!» не принесет ему радости.

– Я хочу подарить снегоуборщик, может скинемся? – написал брат.

Живого человека? Фильм с Лиамом Нисоном? Лопату? Я вбил слово снегоуборщик в интернет, оказалось, это техника.

Цена этой техники в момент убедила меня, что в таком подарке совсем нет души. К тому же я засомневался, что все члены семьи достойны своих снежинок. На экране диалога появился новый текст.

– Ты, если что, не скидывайся, я просто не хочу один дарить, – написал брат.

Я вернулся ко вкладке со снегоуборщиками. Оранжевая ручка на картинке светилась изнутри. В этой технике определенно есть душа.

– Выходит, и я иногда ошибаюсь, – сказал я снежинкам.

Возле окна засуетились синицы и воробьи.

Я поставил на сообщение сердечко и принялся вырезать третью снежинку.

Два дня зимы подходят к концу.

Дальше в нашей центральной полосе вроде бы плюсовая температура.

Два предложения выше написал, опираясь на прогноз, который смотрел с утра. Только что проверил – прогноз уже минусовой.

Поздравляю, зима продолжается!

Теперь насчет опросов выше.

Опрос 1. Думаю, что синица точно победит воробья.

Опрос 2. И хотя бы из-за этого домой я бы пригласил именно воробья. Можно побежденного, если он более-менее цел. Можно нового, небитого.

Синицу звать ни в коем случае нельзя. Она после выигранного боя станет наглая и одуревшая. У меня и с мухами-то иногда проблемы возникают, с синицей я испытывать себя не хочу.

Опрос 3. Но уж если случится так, что я по очереди позову и воробья, и синицу, то уверен, что ответным приглашением удостоит именно синица.

У воробья стая великовата. К тому же после избиения синицей, немного отогретый моим гостеприимством, ему предстоит новое избиение другими воробьями. За то что в гости ходил.

Другие воробьи с дощечки-кормушки на него точно смотреть будут. Я это устрою. Сложно эмоционально такие качели пережить. Вряд ли он про меня вообще вспомнит.

А одуревшая синица может и позвать. Мне почему-то кажется, что она вообще, что угодно устроить может.

Надо бы ее как-то заранее приструнить. Чтобы даже не думала.

Поразительное единение.

Приятно знать, что в случае чего, все царские монетки достанутся мне.

Последние несколько дней провожу в Подмосковье.

Мне за это чуточку стыдно. От того делаю вид, что вокруг конфликтуют и бьются за мое внимание синицы и воробьи.

Стыдно, что не топлена печь, не смотрены звезды, и Декабрь понапрасну лупит Рыжего по наглой морде. Хотя лупит-то, конечно, с пользой. Но не с кем Декабрю эту радость разделить. Хорошо переименовать его успел, глупо Ноябрем в Декабре называться.

Вообще я планово приехал на день рождения к брату, но задержался. Захотел походить по Москве, по ряженым улицам, может в библиотеках посидеть. Но пока был только в одной – в местной.

Улица без снега не манит. Но все же я иногда выхожу.

И что-нибудь обязательно расскажу! Ух! Аж завидую вам!

Вот думаю. Кто ж сильней всех по мне скучает?

Заглядывают ли тревожные воробьи и синицы в окна? Сплотило ли их общее переживание? Придумали ли они, как через печную трубу забраться в дом и выудить меня из летаргического сна?

Догадались ли построиться в пирамиду у двери коты? Засовывал ли Декабрь коготь в замочную скважину?

Вот это уже, конечно, настораживает. Они ж там все подушки перетрогают, да еще и гитару расстроят.

Пусть лучше скучают тихонечко. Без лишних инициатив.

Ездил сегодня за табаком. Всего лишь-то. Но вот ведь бывает: три радости за поездку испытал.

1. Продавец табака спросил, нужен ли мне пакет. Я сказал, что нужен. Смотрю чек – пакет достался мне бесплатно.

2. Зашел в магазин. На бонусной карте супермаркета лежали баллы, которые могли сгореть уже завтра! Но я успел.

3. На эскалаторе мужчина занимал левую сторону. Ту, по которой нужно ходить. Я не стал его двигать, все же он стоял там не просто так. Он, скрючившись, удерживал коляску с ребенком.

Я его сфотографировал. Думаю, написать жалобу и отправить куда нужно. И этот мужчина, конечно, будет благодарен мне, что не окажется больше в таком глупом положении.

И ребенку он скажет: «Ничего, мой ребенок, что мы пешком с тобой по морозу идем, нам это даже полезно. Зато папка твой больше не хулиган!»

И поцелует малыша в заснеженный нос.