У нас в городе есть первая и вторая плотина. Они находятся в пяти минутах ходьбы друг от друга.

Вторая недавно стала набережной реки Синички. Это там, где русалки, ангелы и преображение.

Но первая осталась прежней. Она – набережная реки Баньки. И сегодня я пришел именно сюда.

Помню, годы назад, мы оказались здесь с моим товарищем. Шел примерно третий день запоя.

Нас позвали играть в волейбол. Я еле попадал по мячу, но в итоге втянулся.

Мы играли против очень красивой пары. Правда – очень! Великолепные люди под сорок. Примерно, как я, выглядел он. Примерно, как самая красивая женщина на свете, она.

И эта пара самых красивых людей, так весело и полюбовно общалась, когда выигрывала. Но они кричали друг на друга, когда мы с моим другом забирали сет.

Мы решили отдать матч. Они пригласили нас сыграть еще, в другой день.

Но во-первых: мне неприятно столько поддаваться.

Во-вторых: запой неконтролируем, и в новый день на плотину он нас не привел.

Года четыре назад был этот прекрасный матч. Счастье какое-то, что всплывают такие воспоминания.

Послушайте! Я никогда не делал ничего такого интересного.

У нас с вами не бог весть какой канал, но я именно из-за вас я че-то о себе возомнил.

Короче. Я вчера шёл в ночное кино. В магазине встретил бомжа. Я ему там все купил для разговора, и разговор вывел туда, что я отвезу его домой от бомжевого мира.

Это далеко. А бомжи одни ездить не умеют. Они сразу берут твои деньги и упиваются – проходили.

Сидим на лавке. Планируем наш роуд трип. И дальше я понимаю, что более идеального времени, чем сию минуту не будет.

Дальше подходили его знакомые и прощались с моим бомжом. (Он разрешил так его называть)

Он их там посылал со словами, что едет домой. Мне это очень нравилось.

Но сейчас в экле (до Москвы) я на 40 минут уснул и думаю, а зачем мне это надо. А он ведет себя, что ему это не особо надо.

Но мой бомж (он разрешил) должен вернуться домой. Проблема в том, что у него нет паспорта, и просто купить билет мы не можем.

Если мы сейчас договоримся с водилой автобуса до Ростова, то я сделаю доброе дело. А там он обещал, что меня не порежут.

Знаете.

Мой бомж - вылитый скворец.

Я хотел выложить фотку и замазать лицо смайликом клоуна. И посмотрел все наши фотки.

Я уже не могу его бросить.

Хотя бы пока снова не засну.

Меня кинул мой бомж.

Еду обратно, слушаю романтичный рэп.

Раньше напротив сидел Сергееич.

В итоге вчера, когда я приехал в город, я встретил Сергеича на платформе.

Сидел довольный, загорал. Потерялся он потому что пошёл залезать на станцию без билета.

Поели шаурмы и поехали на плотину купаться. Там и расстались.

Вообще было смешно наблюдать, как он спит на пляже, а вокруг бегают дети.

Разошлись на хорошей ноте. Расстроенным он не выглядел.

Я еще немного побродил и пошел домой спать. Такое вот приключение вышло.

Просыпаюсь поздно, с трудом, без привычной творческой радости.

Обычно: ух, сейчас, как зарядку сделаю, пробегусь, солнышком напитаюсь, и придумаю что-нибудь, вот так ждет нас денек. Еще и приемы пищи планируются – чем я такое счастье заслужил?

Сегодня: зарядку не сделаю, поясница плохо себя ведет, написать что-нибудь надо и поесть придется.

И весь такой глупый, без песни в душе, задаю себе вопрос: А что это мы так себя ведем? А есть ли причины? Кто печалиться разрешил?

Тут уже от незнания, что и ответить, становлюсь порадостней. Но зарядку игнорирую, поясница вкрадчивыми вопросами не лечится.

Через пять минут кошек встречаю на месте, где у них миски обычно стоят. “Кто это у нас такой счастливый сегодня на стерилизацию едет? Тимофей? Не Тимофей. Первая кошка? Да, первая кошка! И вторая? И вторая, конечно. Вот вам, кошки, повезло”.

На этом этапе поясница уже почти не болит. В зеркало случайно заглядываю, вижу – морда облезает. Интересуюсь у Алисы, почему так. Она рассказывает мне про солнце. Через пару наводящих вопросов говорит: “Значит вы отлично провели лето!”

А лета еще почти четверть осталась. И я, подумать только, уже успел попросыпаться поздно без привычной творческой радости.

Ух! Что за чувство грядет, когда она вернется? Замечательное лето! Надеюсь – у вас не хуже!

Сегодня два часа ссорился с нейросетью. Тот диалог наконец-то закончился, плюс там у каждого чата лимит, и она уже не вспомнит, как плохо себя вела.

Но у меня-то осадочек остался. Потому я, задавая вопрос в новом чате, обозвал нейросеть псом. Это вышло естественно, я гадкое слово не подбирал.

Получил ответ. Подумал, снова будем дружить. Но дочитав до конца — нейросеть тоже назвала меня псом.

Один моментик обеспокоил.

Слишком много людей пишут. Усугубляется это тем, что пишут они хорошо.

Завязочки, развязочки, кульминации, экспозиции, да всякая дрянь. Все это у них продуманно. И герой главный, с которым говорить хочется, и ситуации, в которых себя находишь, и сюжеты – не оторваться.

Многие, многие люди. Большие мастера, огромные молодцы.

Все это мне очень не нравится. Я прямо не знаю, что с этим делать.

Один очень продуманный главный герой собирал грибы в одном не менее продуманном пространстве. Происходила эта сценка в очень знаковом для человечества году. И на душе у героя сияли одновременно любовь, дружба и подвиг.

Продуманный герой, несмотря на свечение это внутреннее, терзался. Потому как без терзаний, он бы второстепенным был, а второстепенных для нашего сюжетика не удумано, высока вероятность в них заплутать.

Так вот.

Герой терзался. В продуманном лесу, где деревья, полевые цветы и, может быть, бесчинствует кукушка. Да будет вам угодно, еще и август, и ручеек где-нибудь журчит, и пахло, положим, сиренью, потому как герой продуманный, и веточка сирени у него всегда из нагрудного кармана торчит.

Герой терзался: съедобный перед ним гриб или нет. Но от того, что он продуманный – то есть его одновременно и подвиг к действию взывает и…ну, недалекий человечек был, что уж – решил герой рискнуть, и гриб прямо на полянке слопать, чтобы понять, нужно таких в корзинку набирать или нет.

Кукушка хотела было отсчитать, да не успела исполнить даже первое «ку».

Герой свалился на землю. Кукушка отвлеклась от бесчинства и прилетела поглазеть.

И только и думала птица: «Как же он такой продуманный и так быстро закончился, как же так».

По району иногда ездят пит-байки.

Это такие крошечные мотоциклы, которые громко шумят. Как я понимаю, на них положено где-нибудь в песчаных карьерах кататься. В городе же они нужны лишь за одним – шуметь.

Бегу сегодня по дорожке. Песенку слушаю. Передо мной из поворота на небольшой скорости выезжает спортсмен на пит-байке. Не вписывается в следующий поворот и вместе с мотоциклом улетает в кусты.

Первым делом я очень обрадовался.

Через секунду, не знаю, что на меня нашло, решил вернуться.
- Живой? – спрашиваю.
А там из кустов только голова торчит, но вроде шевелится.

- Живой! – отвечает.

Ну, думаю, хорошо, полезно вам там с мотоциклом в кустах полежать, я дальше побежал.

И что-то неприятное снова на меня нашло.

Наушник снимаю, оборачиваюсь, а он там лежит, помощи просит. Сам маленький, может в две с половиной мусорки ростом. А мотоцикл тяжёлый, ему самому никак не достать.

Тут и автолюбитель остановился, помощь эту осуществляет. Мы с ним вдвоем доброе дело на двоих и разделили.

Если честно, автолюбитель оказался плох в доставании мотоциклов. Без моего вмешательства они бы там, наверное, жить и остались.

Поэтому доброе дело, считаю, лучше записать на меня. Автолюбителя пусть ангелы похвалят, но уже отдельно – за то, что остановился. А могут и вообще не хвалить, это как им угодно. Он, мне думается, только, чтобы хорошеньким себя почувствовать, и поучаствовал.

А мне, верю, целиком поступок занесут. Я так-то два раза возвращался, что это, как не божественный промысел.

Ну и побежал я дальше. Героически побежал!

«Да хватит уже обо мне и моих добрых делах!» – смущенно говорю я в небо. Ангелам лишняя скромность не нравится, потому они прогоняют меня дождем и продолжают любоваться бессмертной душой уже без моих замечаний.

Что это на них такое нашло, я вам сейчас расскажу.

Пора запасаться дровами. А я отлично помню, как в прошлом мае десять часов затаскивал их в сарай – медитативный, полезный, живительный процесс.

В этом году чуткое сердце подсказало, что счастьем нужно делиться. Я позвал в деревню товарища. Хочу сделать сюрприз, мол у нас не только рыбалка, грибы и ненависть к туристам предусмотрены. Я еще и особое удовольствие приготовил – дрова в сарай перекидать.

Тут же и еще одно доброе дело выскакивает, прямо спасительное такое дельце. Я вытаскиваю товарища из такого коварного мероприятия, как отпуск.

В Москве всякие опасности разбросаны. Можно случайно и выпить чересчур, и под электробус попасть, и заболеть новым вирусом, да и мало ли чего , пусть даже и поскользнуться прямо в Москву-реку.

Я же его ограждаю – в деревне электробусов нет, магазин далеко, и ни один человек у нас никогда не заболевал. Только язык бывает у человека язвочками от ругани покрывался, но это ж разве беда, в этом почетное даже что-то имеется.

Вооот. Позвонил на лесопилку. А там очередь на 20 фамилий, и все бы ничего, вроде немного, но то трактор сломан, то колоть некому, то не помню уже какая еще беда прозвучала.

«Ну вы ж понимаете?» – спросила женщина-хозяйка всех дров. Я сказал, что понимаю, и очень попросил на следующей неделе доставить. Потому как ситуация у меня особая.

Ей я объяснять не стал, но вы меня поймите, как я ее перед этим понял.

Допустим, привезут дрова, когда товарищ уже уедет. Представляете, как ему горько будет это сознавать? А мне как неприятно за него? Эх, чуткое мое сердце, тяжело, конечно, прямо-таки за всех переживать. Особенно в окружении четырех кубов дров, которые нужно перетащить в сарай.

Дождь усилился. Он теперь, после этого поста, вперемешку с трогательными ангельскими слезами прямо на землю и падает.

Ну, надеюсь, и дрова теперь вовремя привезут. Помогут доброму делу силы небесные.

Завтра утром возвращаюсь в деревню.

Надеюсь, успеваю во временной промежуток, когда:

1) Еще никуда не пропали аисты;

2) Уже куда-то пропали туристы.

Добрался! Затопил печь!

Видел двух туристов, не видел ни одного аиста.

Утешает лишь то, что все эти наблюдения сиюсекундны, пока из такси в окошко смотрел. Надеюсь, еще не улетели аисты.

Позвонил утром на лесопилку.

– На этой неделе точно не привезем. – Сказала женщина-хозяйка всех дров. – Очередь движется медленно.

Я едва не заплакал в трубку, но сдержался.

На всякий случай добавил, что я жду дрова, как никто другой. И если вдруг какой-нибудь безответственный тип не сможет принять это черно-белое березовое золото, – везите мне. Я вот он, сижу на крылечке, по ступеньке пальцами барабаню. Никуда не денусь.

– Ладно-ладно. – не то чтобы успокоила меня женщина.

Вот так дела. Ради чего я тогда все это придумал, а именно позвал товарища в гости на целую неделю?

Что за чудесный был план! Товарищ приезжает, помогает перетаскать дрова в сарай, я ему елку какую-нибудь показываю, ну, может еще воробья. Он, счастливый, уезжает в город и впечатлений у него на весь год.

Но если я делюсь видами, а дрова не привозят, то это уже альтруизм в чистом виде. А у меня и так счетчик добрых дел зашкаливает. Куда больше?

Пока жизнь еще терпима. Но вот списочек неприятностей, что уже произошли.

Товарищ собирал мои лисички – без разрешения.

Пил мой кофе – без разрешения.

Курил мой табак – с разрешением. Но без благодарной улыбки.

Спал днем – здесь спрашивать разрешения было бы лишним, понимаю. Но спал он на моем диване. И я из-за него тоже спал.

За завтраком и обедом говорил спасибо, и даже намеревался помыть посуду. Но опытным взглядом я сразу почуял подвох. Сейчас он посуду помоет, а потом на аистов без разрешения пялиться в оба глаза начнет. И ведь даже не прикроет один для приличия.

Ладно-ладно. Я все же уповаю на чудо. Дрова привезут на этой неделе, и я забуду все эти неприятности. Ну, кроме лисичек.

А аистов так и не видно. Улетать в Испанию им рано. На болотах, может, пасутся.

Не дело это, конечно, не дело.

Второй день подряд с утра наблюдаю, как черная птица садится на забор возле скворечника.

Хвост у нее слишком длинный для скворца, клюв разглядеть ни разу не успел, как и нормально сфоткать.

Но сейчас, разглядывая те фотографии что получились, – смазанные, в листве, да издалека, – я заметил тот самый желтый клюв!

Скворец! Прилетает навещать! Ух, собака, все-таки молодец иногда!

А аистов в гнезде нет. Хоть бы пролетели разок, я бы поохал, что им, а.

За окном ливень. Его видно и слышно.

В домике разгорается конфликт. Конфликт пока не заметен, он лишь внутри меня, но причины серьезны.

Помимо всего того, что описал вчера, вечером, за полчаса до темноты произошла ситуация.

Я дал товарищу удочку. Естественно сам, он даже попросить не успел. Душа у меня такая – люблю делиться.

Товарищ взял удочку, осмотрел. Возможно, даже поблагодарил, уже не помню. Помню только, что не прозвучало нужного вопроса:

– Это мне, правда? – к вопросу должен был прилагаться взгляд образца «ребенок первый раз оказался в аквапарке». Но этого не последовало.

Взяли удочки и пошли.

В дальнейших диалогах о рыбалке, запахе коз и каких-то там общих воспоминаниях я пытался максимально показать, что такое пренебрежительное отношение к моей святой доброте неприемлемо.

На берегу вообще замолчал. Казалось, подействовало. Но через пять минут прозвучала фраза:

– Здорово так, в тишине посидеть.

У меня задергался глаз. По воде разошлись круги. На конце лески, погруженный в воду, возмущался червяк.

Уже вроде отпустил ситуацию. Но вот дождь пошел, и мысли навеял. Терплю, короче.

Аист!!!

Его заметил не я.

Больно признавать, но его заметил товарищ. Он закричал:

- Аист! Аист! Смотри, аист!

Мы тогда за газом и продуктами ездили.

Дрова привезут не скоро. Таскать буду один, эх! Но зато:

Аист! Аист! Аист!

Ласточки гроздью на проводах висят.

Обычно они как-то разреженно сидели, по всей деревне рассредоточены. А сегодня утром вон что устроили.

Есть ощущение, что они куда-то собираются.

В отличие от некоторых невоспитанных птиц, подкараулили толпой, вроде как попрощаться, когда я мусор выносил.

Сидел на лавочке и вел подсчет.

Осталось примерно восемь процентов лета. Одна неделя из тринадцати предоставленных. Нормально еще так лета осталось, мне кажется.

За неделю можно, ну, допустим:

Два раза сварить куриный суп;

Отдать реке десять червяков;

Утопить в реке одну блесну;

Несколько раз сходить в лес и не найти не червивых маслят;

Понять, что стыдно возвращаться с пустой корзиной и набрать червивых, предварительно расположив их в корзине шляпками вверх, чтобы соседи не заподозрили обман;

Ну и – открыть нового персонажа! Зарянка, малиновка, я вообще был уверен, что это воробей пока не стал фотографировать и приближать.

Ух, что еще будет! Неделя целая впереди! Восемь процентов! Это вам не шуточки, это ого-го!

Проснулся, попил воды с лимоном и сел к ноутбуку, напротив окна.

Размышлял, по какому такому поводу я стану богатым и знаменитым.

По крыше забегали лошади, чем отвлекли от важных дум. Я включил камеру и направил телефон в потолок, записывал вероломный топот.

Пока смотрел видео, – топот там, кстати, не слышен – на лестницу у окна приземлилась сорока. Сфотографировать ее успел, но некачественно. Тем не менее! Сорока, как никак, туда садится очень редко.

Она и шумела за всех лошадей сразу. Впечатлениями напитался. Утро задалось.

Пойду пробегусь. Поищу что-нибудь эдакое в оставшихся процентах лета.

Хотя на совсем необычное не рассчитываю – сорока на лестнице с утра уже была.

Ну, лето! Ну, дает!

Удивить, говорю, не может. А тут – дождь, грязь, деревья радостно поскрипывают.

Чуть в ладоши прям возле лужи и не захлопал.

Какая ж эта осень? Август еще вовсю!