Неделю назад я решил вставать на рассвете.

Все шло замечательно, пока в полдень я не опрокинул на ногу кастрюльку кипятка. Впрочем, и потом особых неудобств не возникало. Я стал менее подвижным, но нашлись и плюсы.

В один из дней я уже с утра смотрел ютуб. Лежал, читал, по деревне не бегал. Хотел поставить мировой рекорд – меньше 1000 шагов за день, но не удалось. Как-нибудь потом.

И вот нога чувствует себя лучше. Вдобавок, у меня есть достойный ожог в виде бегущего животного. Не важно какого. И завтра я снова попробую вставать на рассвете.

А в полдень смелый и опытный наварю воды! А может и во всех кастрюльках сразу!

Пока все проходит отлично.

Живу новый день уже три часа. Но до этого этапа я доходил и неделю назад.

Только что набрал в кастрюльку воды и поставил её на конфорку. Впереди сплошная неизвестность.

Сегодня в опасной близости находились:

а) две кастрюльки кипятка;
б) одна кастрюлька кипящего супа (и впоследствии несколько тарелок);
в) точно не сосчитать сколько кружек кофе.

Я уже не вношу в список опасного электрический чайник. Хотя там тоже обжечься можно. Придется постараться, но я способный.

Добавлю, что:
я пользовался ложкой, вилкой и даже ножом.

Начинаю вечер целым и невредимым.

Спасибо, что верили!

За телевизором поселился паучок.

Я обнаружил его три дня назад. Он сразу великолепно себя проявил еще и на камеру. Тем же вечером я принес паучку муху. Он, видимо, от скромности, — забился в угол.

Утром и муха, и паучок были на тех же местах. Я убрал муху, чтобы его не смущать.

На следующий день паучок все также сидел в углу. Заболел, переваривает, грустит?

Сегодня с утра паучка на паутине не оказалось. Надеюсь, вернется!

Это очень хороший паучок, жалко такого терять.

Пришел я на берег с удочкой и ведром. В ведре черви. Удочку неумело разбираю, матерюсь по чуть-чуть. Как слышу, мощный шлепок по воде. Такого сильного удара я раньше тут не встречал. Круги расходятся, будто с облака камень скинули.

Ну, думаю, жерех или щука. В любом случае хищник, таких только на блесну ловить. А у меня напарник – червяк. И раз хищник рядом, то небось весь мой возможный улов либо разогнал, либо сожрал. Я чуть было сразу домой не пошел, но вспомнил, что я и обычно-то никого не ловлю, и решил остаться. Попрожигать жизнь в созерцании бесконечно вечного.

Закинул, присел на бережке, чтобы зря ноги не утруждать. Вдруг – удар! В этот раз аж хвост виден был. Ну, акула минимум. Или приболевший кит.

Такая дрянь мне точно всю рыбу вспугнет. Но тут уж сам факт присутствия чего-то подобного интересен.

Из воды всплыло что-то непонятное и направилось к берегу. Зрение у меня не очень, сижу – щурюсь сразу по двум фронтам. Еще ж и поклевку пропустить нельзя.

- Ты что же не узнал меня? – спросила человечья голова. Я уже ее разглядел. Она болталась рядом с поплавком, что меня, конечно, не радовало.
- Я-то тебя не узнал, а ты рыбу зачем пугаешь?
- Я русалка.
- Сочувствую. Но все равно, рыбу, пожалуйста, пугать перестань.

Русалка хмыкнула и отвернулась. Не такого приема она ожидала. Но я в этой жизни уже целовался, так просто меня не проймешь.
- Русалья неделя вообще-то… - будто бы не мне сказала русалка.

Я хотел было вообще не обращать на нее внимания. Но русалка демонстрировала свое безразличие в нескольких сантиметрах от поплавка. И потому пришлось интересоваться, в надежде, что она уйдет.

- И что она значит, твоя русальная неделя? – я подсек, хотя знал, что рыбы на крючке нет.
- Значит мы особенно активны! – она оживилась. - Нам особенно хочется кого-то до смерти защекотать.
- Понятно. – я снял червяка с крючка – погрызанный. Ну вот, пропустил поклевку. Я выбросил побитого червяка в речку. Русалка увернулась. Она снова будто бы не мне сказала:
- А еще полнолуние сегодня…
- Ну и? – я ковырялся в ведре и выбирал добытчика.
- А я так никого до смерти и не защекотала! – Русалка ударила по воде хвостом.
- Тише-тише, рыбу мне спугнешь. – хотя кого там уже пугать.
- Помоги! – Русалка сложила ладони в молебном жесте.

Я отвлекся от выбора червяка, вытер руки о тряпку и посмотрел на несчастную русалку.
- Плыви в большую реку, там рыбаки на лодке пьяные, кое-кто уже допился до обиды, и быть до смерти защекоченным ему понравится.
- Не получится! Сейчас же…
- Да знаю я. – перебил, удивленный ее осведомленности. – Нельзя на лодке с мотором плавать до 15го числа.
- Очень плохо. – русалка щелкнула по водомерке.
- Согласен.
- Я может быть в единственное полнолуние, - она запрокинула голову, – что выпадает на русальную неделю так никого до смерти и не защекочу.

Мне стало жалко русалку и я уже совсем отвлекся от рыбалки. Удочку положил на траву.
- Да я бы может и помог. Но, во-первых, боюсь щекотки. Я бы тебе и просто щекотать себя не дал. А во-вторых, умирать – ну, совсем не хочется. Ты уж не обижайся.
- А я тогда тебе весь клев испорчу! Целое лето буду мешать тебе рыбу ловить!

Меня не очень донимала судьба моего клева, он и без русальих проделок обречен. Но она так искренне расстраивалась.
- Да порть сколько хочешь, это ладно. – я придумал идею и улыбнулся. – Слушай. Хочешь червяка тебе брошу, ты сможешь его до смерти защекотать. Только не знаю, боится ли он щекотки.
- Это уже вообще неприятно! 
- Он жирный! Не худенький червяк, а прямо-таки здоровый. Я бы его на три поделил. Так что можно сказать – с моей стороны это жест! – я не стал дожидаться ее согласия и бросил червяка.

Русалка подпрыгнула и ртом поймала его на лету. Я аж присел от неожиданности.

«Неприятно», - говорила, а сама червяков ловит, как собака кость. Тоже мне русалочка Ариэль. 

Из воды вынырнула голова.
- Только никому! Я русалка, я символ женственности!
- Скорее всего я об этом обязательно расскажу.
- Ладно! – я удивился ее быстрому согласию. – Только пообещай принести еще червяков.

Я подошел к воде и вытряхнул ведро в реку.

Я сегодня за лисой гнался.

Бегу себе, не торопясь, по широкой лесной дороге. Поворачиваю и вижу – что-то рыжее от меня убегает. Я на инстинктах пустился догонять. Ведь, если первый убегает, второй должен догонять, иначе глупость выходит.

Шансов на успех не было никаких, но я не останавливался. Даже на горку забежал, хотя того вообще не хотел. Я еще в начале пробежки решил, что ни на какие горки не полезу. Но лиса подстегивала. Расстояние, между нами только увеличивалось, но она продолжала меня уважать.

Ее ко мне уважение достигло вот каких размеров. Она оглянулась, увидела, что я где-то там вдалеке маячу и ускорилась раза в четыре. Я почувствовал себя частью леса.

Сфотографировать лису не удалось. Если искать логику, то именно за этим я и бежал. Но охотники на бегу не стреляют. Никаких шансов попасть.

Да и если душа попросит фотографий – до аистов дойду. Там птенцы во всю уже бошки таращат.

А я сегодня за лисой гнался. Ну и ну.

Часов в пять вчера на реку ходил.

Алиса говорит, в это время активен клещ и окунь. От первого искупался в аэрозоли. А бесценные навыки, оберегающие от второго, у меня всегда с собой.

Закинул, сижу почти что в одиночестве. Метрах в ста в лодке у противоположного берега присутствовали рыбаки. Вроде и ничего такого, но присутствовать там совсем не обязательно.

Оно знаете, заразительна эта дрянь, зачем дурной пример показывать?

Через пять минут в кадре показалась другая резиновая лодка. То ли подростки, то ли старики, - кто их с берега разберет.

- Здравствуйте! – крикнули, чем сразу мне понравились. Люблю, когда с незнакомыми людьми на вы. Я ответил:
- Привет!

Спросили какая деревня, потом спросили, а где деревня с другим названием. Поблагодарили. Вдобавок они порадовали тем, что не знают, куда им плыть. А течение быстрое. Отличные ребята!

Еще через пять минут донесся разговор:
-  А у нас в Ростокино, бобр…
И долго так про этого бобра. Кажется, будто рядом рыбаки сидят. А нет.

Проплыло два каких-то плавсредства одноместных. На лодочнике в камуфляжной панаме даже жилет спасательный был. Ужасный человек, нечестный. У меня обостренное чувство справедливости. А он вышел на реку, не давая ей шанса.

Эх, где же ты русалочка, где…

Один из птенцов уже шею в обратную сторону гнуть научился.

Всего их вроде как три.

Лучше бы летали по деревне клином. Возвращали скворцов в скворечники.

Ночью дождь. С утра дождь. На улице тринадцать градусов.

Мне все равно на веранде в баре не сидеть, потому такое лето нравится.

Но вот неприятность. На башне под дождем мокнет аист. Это плохо.

Зато опять же. На берегу в палатке грустит турист, переживает: зачем в такую погоду на природу выбрался?

Эта мысль особенно греет мне душу.

Тем более аист в этом году привыкший, закаленный апрельским снегом.

Вот к этому посту кружок.

Он или не он?

Давно не напоминал, что я очень хороший человек.

Ну и неудивительно. Причиной тому главный мой недостаток – скромность. И я с ним прямо сейчас буду бороться.

Вот, например, вчера произошла ситуация.

Вышел на крыльцо, гляжу под воротами лежит что-то. То ли камень, то ли живое. Сразу непонятно.

И я – только представьте себе ширину души, – я вместо того, чтобы чем-нибудь бросить для проверки, говорю: «Кс-ксс».

Каково?

На этом подвиги не заканчиваются. Две кошки подошли на расстояние слезливого взгляда и давай смотреть.

Одна – та, что под воротами лежала. Вторая – уж и не знаю откуда взялась.

Мне бы прогнать их за такое поведение. Не предметом, так словом громким хотя бы, но я – только подумайте! – я беру и ухожу.

Не ругнув даже за эти их недостойные взгляды, что мне настроение попортили.

Думаете все? Да я и сам думал все. Ведь хорошего уже сделал достаточно.

Но как-то так я себя непривычно почувствовал, когда домой зашел, не вина, а знаете… подействовали короче их уловки.

Я достал из холодильника две сосиски. Дошел до двери, вернулся обратно и поделил каждую сосиску пополам, чтобы им плохо от переедания не стало.

Вышел. Кошки сидели там же, где я их оставил. Кинул половину сосиски на землю. Трехцветная забрала добычу и убежала. Кинул вторую половину. То же самое проделала следующая кошка.

Остальное я, конечно, сам доел. Нечего едой бросаться, когда кошки пропали сразу, и никого на участке нет.

Ну вот. Такой уж я человек. Прошу обойтись без аплодисментов.

Птенцов, оказывается, четверо.

Понятно почему кормильца в гнезде вообще не встретить.

Не помогло.

С утра луна все равно куда-то пропала.

- Какое грязное окно, Тимофей! – заметит кто-нибудь вслух.

А я расстраиваться не буду. Мало ли у человека день не задался. И уличить меня в такой мелочи для него радость. Упрекнуть невзначай, – конечно, от такого настроение улучшается.

Я порой по деревне иду, смотрю по сторонам и весело возмущаюсь: ну как можно газон не косить; почему забор сплошной поставили; какой отвратительный желтый клюв!

Как вы видите, собирать жимолость мне не очень понравилось.

Даже не знаю — то ли варенья наварить, то ли со всеми соседями поделиться. Где-то по пять ягодок получится.

— Берите, не стесняйтесь! Витамиииины! — вручу я коробок жимолости.

А чтобы знали — в белом доме живет может и странный, но хороший человек!

Аисты с луной!

Там чуть выше есть одинаковая фотка, но вот сегодня листал и оказывается с луной поймал.

Луна вместо кормильца. Или кормилицы.

Не знаю кто там летает, а кто воспитывает.

Ура! В любом случае.

Ненадолго отъехал в город. Я что-нибудь еще обязательно расскажу, а пока одним моментом хочу поделиться.

В субботу я выпивал в Москве и ночью не успел на электричку. Мне нужно было добраться в Подмосковье. Я решил не тратиться на такси, а немножко себя воспитать, раз уж не уследил за расписанием.

Долго и муторно я шел до Курского вокзала. Каким-то образом разучился пользоваться навигатором, да и вообще уже хотелось спать, часа два в общем преодолевал десятиминутный путь.

И вот, счастливый подхожу я к вокзалу. Хоть и уставший, тяжеловатый, но казалось мне, что выгляжу я отлично. Я даже подумал, что смотрюсь несколько инородно с остальными ночными скитальцами.

Перед выходом из дома я пользовался духами, бордовый джемпер на мне, ворот на нем расстегнут. Осанку стараюсь держать. И главное – я нигде не падал и ничего на себя не проливал.

Вот в таком настроении застигла меня пара у вокзала. Женщина отсоединилась от мужчины и обратилась ко мне.

- Сегодня с утра можно поехать в рабочий дом. В шесть часов автобус отходит.
- Вы думаете мне надо в рабочий дом?
- Да, там кормят и условия хорошие.
- Во сколько?
- В шесть часов.
- Спасибо. Я пойду.
- Вон оттуда автобус отходит. – Женщина указала рукой.

В рабочий дом я решил не ехать. Поспал, сидя, на вокзале в ожидании электрички. Вокруг отдыхали, как мне казалось, стандартные обитатели рабочих домов. Интересно, их звали? Возможно, они обзавидовались бы узнав, какое предложение я получил.

Электричка пришла. Я сел в поезд и закрыл глаза. Долго не мог приехать на свою станцию – все время засыпал и просыпался через одну. Попал только с третьего раза.

Как вышел, съел шаурму и пофотографировал пробежавшую, тут же у палатки с шаурмой, крысу. Домой шел по лесу под трель соловья.

День мне понравился, и на следующий я даже почти не болел.

С утра чаще всего бегаю. Немного. Три или четыре километра. Этого хватает, чтобы весь день чуть-чуть парить над землей.

Бегаю я вокруг городских прудов. У самой воды сидят рыбаки. Их много и разных, от подростков до дедов. Вторых, конечно, больше.

Солнышко лучами сквозь листву на плитку падает. Утки и голуби в траве пасутся. Женщина командует маленькой собакой – фотографирует. И собака позирует, а не бежит разгонять уток и голубей.

В одном наушнике музыка незнакомая, но приятная, играет. Мне посчастливилось потерять второй – теперь я даже на пробежке слышу птиц. У мостков припаркованы лодки и катамараны. Пятьсот рублей полчаса, если что. На веранде в кофейне парень расставляет стулья, на входе табличка с куаркодом – “Литературные парки”.

Какой-то рай на Земле с утра на прудах происходит.

И уже в первый день пробегая там, я заметил утят.
Умилительные создания. Интересно, стал бы Тургенев так весело стрелять по уткам, если б кто-нибудь показал ему утят?

Извините, отвлекаюсь! Несколько дней подряд я ленился их фотографировать. А утята, заметил, с каждым днем растут! Сегодня наконец-то снял. Классные. Блики солнечные за ними бегут.

Но главное, что удивило, когда видео смотрел. Вот бегаю я, рай на земле наблюдаю.

И очарованный, не замечал – какая чистая в пруду вода!