В это снежное апрельское чудо был один вечер, когда я немножко переживал за аистов и скворцов.

Тем вечером я принялся считать сколько уже не видел ни тех, ни других. Загнул большой палец, за ним указательный. Все сходилось – я не видел их два дня.

Еще и синица чаще к окну прилетала кормиться, что как бы показывало, еду под снегом добывать тяжелей.

Что аисты или скворцы уже не жильцы, мыслей не было.

За три дня вроде как от голода не мрут. В добровольный их уход в мир иной, мол, – нет еды, снег, грусть тоска, давай-ка поднимемся к облакам, сложим крылья и врежемся в мерзлую землю, – я тоже не верил.

Характеры не те. Да и как они позволят себе столь упаднические мысли, когда у них за спиной по два совершенно радостных крыла.

Но вот пропали. И один вечерок я чуть-чуть, минутки три, да попереживал. Улетели может... дураки.

А на следующее утро смотрю – скворец снова на домике своем! В два раза больше, чем был. Снегом видать отожрался, пес желтоклювый!

А вечером и аистов на башне нашел. Те выглядели также, только глаз какую-то новую тайну излучал. Снег увидели.

Они ж не в курсе, что такая погода в апреле норма. Просто в этом году зима не зима, они прилетели рановато, вот и попали на снежную сказку.

Но аисту марабу, чувствую, про превратности судьбы расскажут. Еще и приукрасят небось.

Сценка выйдет, будто мужчина в костюме и лакированных туфлях жалуется бомжам, что пришлось продать завод.

Вы видели аиста марабу? Тот будто родился, чтобы драться за кость. А наших аистов? Те выглядят словно советы ангелам вправе раздавать.

- Белое, мокрое сыпется с неба? Здорово. А я вчера делил на троих с братьями мертвую мышь. Полетели на помойку? Тут недалеко. – примерно так отреагирует аист марабу.

Ну а какие монологи придется терпеть бегемоту и носорогу я даже не представляю. У них друг скворец. Думаю, расскажет, что победил зиму, и если бы не он, то не было бы уже никакой Африки.

И бегемота с носорогом тоже бы не было. В особенности рога у носорога! Носорог так испугается, что передними лапами дотянется до морды и копытами закроет глаза.

- Только вечная зима. – зловеще произнесет скворец.

И желтым клювом сожрет муху со спины перепуганного бегемота.

Последняя неделя поста.

Казалось бы, только недавно блинки подкидывал, а тут вон уже. Летит время!

Я не постился, просто все эти русские православные или не православные дни мне понравилось примечать. Масленица, Великий пост, Пасха скоро.

Напомнили тут ситуацию.

Бабушка как-то позвонила и сильно поздравляла семью с Великой пятницей (последней пятницей поста).

Название дня для поздравлений подходит. Пятница вообще, как праздник, чтобы не поздравить, а тут и Великая еще.

Только суть там, цитирую какой-то сайт:

Страстная (Великая) пятница — самый скорбный день в церковном календаре, ведь именно в этот день был распят Иисус Христос.

Ну перепутала бабушка немножко. Бывает.

Я стоял у окна и внимательно изучал муху. Та, полусонная, забиралась вверх по стеклу, переворачивалась на спину, и дребезжа крыльями, спускалась на подоконник. Я насчитал четыре подобных круга. Вверх, переворот и, уже со звуком, вниз. Никогда раньше муха не казалась мне такой увлеченной.

От созерцания счастливого насекомого отвлек телефонный звонок. Татьяна сотрудница банка предлагала финансовую поддержку. Так она назвала страховку моего здоровья.

- То есть со мной что-то нехорошее должно случится? – заволновался я.
- Ну согласитесь, мы же никогда не планируем беды и неудачи, а потом они сваливаются, как снег на голову. – не первый раз за день применила метафору про снег Татьяна.

- Еще бы не согласиться. Но я бы хотел от вас финансовой поддержки, которая не зависит от падения снега на мою бедную голову.
- Это как? – удивилась Татьяна.
- Ну например, просыпаюсь я с утра, я там сообщение от вас. Перевод пять тысяч. Пять тысяч же вас не затруднит?
- Тимофей, ну… - посмеивалась Татьяна.
- Четыре...Три пятьсот?
- Тимофей, все бы хотели так…
- Да так уж и все?! - перебил я сотрудницу банка.
- Да вы только выйдите на улицу и спросите у любого.
- На улицу мне сейчас нельзя, я раздумываю как бы себя немножечко поломать, чтобы получить гонорар. Раз вы даже три пятьсот не в силах найти, дабы меня не провоцировать. Мизинца хватит, как считаете?
- Тимофей, ну… - Татьяна подбирала слова.
- Ай!
- Что такое? – перепугалась Татьяна.
- Не буду я мизинец ломать…Тяжело идет.

Татьяна говорила много слов, настояла, что разговор вообще-то серьезный, а я клиент дорогой и почти что любимый. Такие условия не всем предоставляют!

Я смотрел на муху. Она забиралась по стеклу. Татьяна лепетала о ценности услуги, я уныло соглашался. Потом резко выдавал что-нибудь типа: а если толстенное дерево, упавши, немножко покарябает мне пяточку я получу своих полмиллиона страховки?

И бедная Татьяна грустно выдыхала, понимая, что все выстраданные ей мои «ага-ага» и «ну конечно» были напрасны.

Муха не в силах ползти выше переворачивалась на спину, билась крыльями о стекло и спускалась на подоконник. А может я ее, муху, переоценил. Она не нашла свое счастье. Она просто хочет забраться еще выше, но ей не хватает сил.

- Тимофей Алексеевич, то есть вы отказываетесь от услуги? – спустя десять минут беседы сдалась Татьяна.
- Отказываюсь.
- Желаю здоровья вам и вашим близким.
- Взаимно, Татьяна, был рад разделить с вами утро!

Муха отползла от стекла и притворилась мертвой.

Зову вас читать рассказ.

Невероятно актуальный, немножко документальный и где-то даже на реальных событиях рассказ.

Положим, — да что положим, так и есть! — история произошла вчера. И знайте: все скворцы вашим прочтениям/реакциям/комментариям рады, аж клюв в темноте желто-оранжевым переливается!

Про себя я уже молчу, как радуюсь. Зову читать.

https://teletype.in/@timofeymz/74rd385nAeb

За неделю от зимы до лета.

Даже ругаешь немного такую погоду хорошую, чисто по привычке. Жарко, мол, я еще не готов.

У нас же как, от печали до радости всего лишь дыхание, одно сообщение, пару услышанных или прочитанных слов.

Вот также и с погодой. Можно в начале разговора на погоду сетовать, а подытожить восклицаниями: как же здорово, что тепло!

Даже когда говорил с собой. Даже когда не вслух.


А еще вот. Товарищ тут на свадьбу позвал. Я обрадовался. Во-первых, что не забыли. Во-вторых, за товарища. В-третьих, я свадьбы люблю. Там красивые люди смеются и плачут от счастья. Мне такой формат очень по душе.

Товарищ продолжил звать. Среди всяких неважных вещей, типа: отмечаем там-то, приходить во столько-то, прозвучало мерзейшее словосочетание – безалкогольная свадьба.

Уже не красивые люди в моей голове нацепили траурное, поклялись, что никогда не будут смеяться и ушли куда-то в другую голову.

Я хотел сразу сбросить, ведь понятное дело – звонит мошенник. Но не стал. Немножко развел в ответ обещанием, что постараюсь быть.

Ничтожная месть, конечно, за такое неуважение к человечеству, как безалкогольная свадьба. Ну, как вышло.

Товарищ-мошенник что-то говорил, а я думал:

От печали до радости, от печали до радости…

Христос Воскресе!

Изо всех сил старался, чтобы вы по мне соскучились.

Хватило меня меньше, чем на неделю. Надеюсь, все события, которыми я отвлекал свои жаждущие напечатать пальцы и тоскующее без ваших просмотров сердце, я когда-нибудь опишу. Или сочиню.

Из того, о чем промолчать будет нечестно – в один из дней я и правда проснулся в лесу. Возможно, даже произошла какая-то инициация. Имя канала подтверждено!

Теперь могу носить его еще честней, чем раньше. Как медальку, недаром аватарка круглая.

Когда я набирал первые буквы этого поста пошел снег. Только что закончился. Воспримем, как знак.

Здравствуйте!

Периодически отправляю что-нибудь на писательские конкурсы.

В этот раз вышло все совсем здорово.

Тексты, попавшие в шорт-лист, читали на онлайн-вебинаре, и после их оценивал настоящий редактор.

Прозвучало уже четыре текста, всего их будет пять, об этом обмолвились сразу. Я с тоской и уважением принимал, что они гораздо лучше моего. Интересные истории, приятный слог, образы, метафоры – их точно сочиняли настоящие писатели. Куда мне?

А потом назвали мои имя и фамилию. Пока текст читали, я прикинул, что хоть мест на конкурсе нет, но последним всегда называют победителя. И за этой мыслью шли следующие, вытекающие.

Я думал их, эти мысли, с прищуром глядя в окошко и почесывая подбородок. Первые четыре текста...так себе истории, обычный слог, банальные метафоры, ну образы и образы, тоже мне.

После настоящий редактор хвалил мой текст вслух. Ругал тоже, но я уже был занят. Не то чтобы я не воспринимаю критику. Нет, я потом пересмотрел видео и исправил текст.

Просто тогда, после легонькой похвальбы настоящего редактора я, как бы это сказать... я уже в край обнаглел.

Я принялся расхаживать по домику и размышлять, как ему повезло стать резиденцией писателя. Отпил из кружки писателя, лежа на кровати писателя. На писателя пролился кофе, и писатель чуть-чуть выругался. Выругался скорей, как поэт! Емко, с рифмой на “опять”.

Где опубликован мой текст не покажу. Это все-таки конкурс стипендий, и он там в самом низу, в подборке из пяти, ни к чему вам видеть.

Выложу текст здесь. Могу ручаться, его хвалил редактор! Звучали эпитеты: смешной, яркий, и вообще что-то невообразимое, новый Зощенко, перерождение Довлатова, кажется, в этом году премию Лицей выиграет не роман, а этюд.

В словах похвальбы не уверен, мог забыть. А мог и сочинить! Что-то писательского надменного (до неадекватности) во мне с того мартовского вечера осталось.

Где же текст? Вот же он! Прочтите, мне это всегда приятно!


https://teletype.in/@timofeymz/oYxXBT5if79

Два момента не дают мне покоя.

Момент 1. Лягушачий.

По дороге к водонапорной башне, где живут аисты, разбросано очень много спрессованных лягушек.

Момент 2. Аистиный.

Аистов я не вижу третий день. Хоть и пробегаю возле башни всего раз в сутки, но все равно неприятно.

Что случилось? Как это связано?

Начинается наша история с любви.

Жила-была жаба. Очарованная кем-то до изменения химического состава крови или что там у жаб внутри и снаружи.

Кем же жаба была очарована? Гадюкой, конечно. Та ее либо лизнула, либо сожрала. Второе даже сильней подчеркивает искренность змеиных чувств.

В любом случае гадюка отравилась измененным химическим составом жабы.

Аист эту гадюку съел и перестал быть трезвым. Одурманенный аист ведет себя еще хуже пьяного человека. Он ловил лягушек, таскал их поближе к гнезду, по пути забывал зачем, ведь есть он не хотел.

Как бы инстинкты диктовали – пора в гнезде кормиться. А неадекватное состояние блокировало аппетит. Поэтому аист таскал их поближе к гнезду и выбрасывал.

Когда жабья химия в аисте полностью переварилась, он совсем с катушек слетел и начал лягушек топтать. Аист веселился, махал крыльями и прыгал, как мальчишка по лужам. Осуждать не будем, бывает всякое.

Поэтому их так много именно на участке дороги возле водонапорной башни.

Что случилось дальше?

Наступило похмелье. Не в силах кого-то видеть, а тем более быть видимым кем-то, аист улетел в лес страдать. Аисту тяжело, стыдно, больно, все на свете подсказывает ему, что жизнь не станет прежней. Аисту снятся тревожные сны, просыпается он в поту, бедный-бедный аист.

Но! Жизнь продолжается! Это пройдет! Я очень тебя понимаю, дорогой аист!

И последний момент. Если мы рассматриваем, что гадюка не съела жабу, а только лизнула…может быть всякое. Во-первых, жаба грустит, что неприятно. Во-вторых, аист мог ее найти и подсесть. Тогда его надо спасать.

Но об этом я пока думать не буду. Вернется на днях, надеюсь.

(Фотография сделана в пятницу. Именно тогда я видел аиста последний раз.)

С утра дождь. Днем дождь. Сегодня всегда дождь. Как в окно не посмотрю, у соседей полотенце на бельевой веревке в горизонтальном положении. Дождь и ветер.

Я суп куриный варю. С колонкой Алисой переговариваюсь. Стало мне интересно, будто школьнику. Даже школьнице скорей. Спрашиваю, как суженную мою звать будут?

Алиса ни секунды не промедлив поинтересовалась в ответ, какие цвета мне нравятся – это, видимо, решающий фактор в сердечном вопросе.

Короче, любимые цвета у меня синий и зеленый.

А девушку мою будут звать Зефирка.

Правда, формулировка была: назовите ее Зефирка. Но когда я возразил, что переименовывать человека неправильно, хоть и в Зефирку, Алиса согласилась, но от имени не отошла.

Зефирка.

Видимо, дети мои будут кентавры.

Аист на месте, но ведет себя странно.

Башкой делает полукруг через небо, и макушкой касается спины. Клокочет. Маневр повторяется несколько раз. Может это и обычное поведение, но я стал свидетелем впервые.

И то ли он вырос, то ли башня водонапорная уменьшилась. Надеюсь, хоть я остался того же размера.

Со скворцом тоже – ситуация.

Наблюдал сегодня, как он воевал с пожухлой травой. То ли вырвать хотел побольше, то ли просто беснуется. Где-то минуту на одном месте набивал себе пасть ленточками желтой травы. Как собака какая, и все шагом, без полета.

Туда-сюда башка крутится, трава колышется, скворец едва ли не гавкает.

В себе подобных перемен, пока тоже, к счастью, не замечаю.

С днем весны! И, если хотите, труда!

Аиста с утра видел. Ведет себя прилично, бесы из него, вроде бы, вышли. Низко, у самой воды летают ласточки. Насекомых утренних ловят, хотя сами, когда их много, похожи на рой насекомых.

Погода умиротворенная, мир от ночного дождя намокший. Краски яркие, и тихо, очень тихо, кроме птиц. Да и те обычно веселей и звонче поют.

Пока всю деревню от реки до леса пробежал ни одного человека не увидел. Даже удочек, что обычно рыбаки на берегу оставляют, не было.

Планировал сегодня сильную уборку. С тряпками, частой сменой воды в ведре, и громкой музыкой.

Но такое спокойное утро, что я уж и не знаю.

Погода сегодня совсем не весенняя.

Но уже и не умиротворенная. Дождь моросит, ветер задувает. Но я убрался! С тряпками, ведрами воды и музыкой, правда, не громкой.

Решил изучить галерею телефона: каким было мое первое мая в прошлые годы. Лет пять галерея охватывает. Нашел всего одну фотографию, которая датирована первым мая.

Вот такая погода стояла в Санкт-Петербурге в 2021 году. И Будда лобик под солнышко подставил. И я там неподалеку открытия магазинов жду. И голубь пухлый на лавочке греется.

Как его судьба сложилась ума не приложу. Может аистом стал, может лютиком золотисто-желтым.

В Москве, говорят, снег.

Деревья валятся с ног, и опечаленные горожане отменяют культурные лесные мероприятия. Быть пришибленным сосной для них страшно. А что случится с весной, когда никто не придет на праздник, никого не волнует.

Весна может конкурсы подготовила. Увернись от сосны, пожарь шашлык под дождем, улыбайся вопреки, в конце концов.

Ладно, их дело, я-то не в столице.

В деревне небо голубое, трава зеленая, и вообще всё правильных цветов. Немножко раздражают дети вприпрыжку и в оранжевых шапках. Можно передвигаться ровней и солнышко не передразнивать, чай не масленица уже.

В деревне праздник весны другой. Наряжаться не обязательно. Это в городе, чтобы уважить природу нужно оставить всего себя в ближайшем лесопарке. Здесь же иначе.

Берите пример с меня. Я смотрю в окно, одет в серое. Выхожу перекурить, накидываю зеленую куртку и такого же цвета шапку. Смотрю туда же, куда и смотрел, только стекла между мной и природой нет. Иногда вздохну, не часто и не громко: Эх, весна…эва...даа...

Скворец, кстати, соответствует. Только башка из домика торчит, летать сегодня отказывается.

Хотя вот, думаю, да даже нисколько не сомневаюсь. Знал бы он где оранжевую шапочку раздобыть, непременно бы напялил.

Отправить бы его в таком виде в Москву. На портативной колонке в парке плясать. Но там, говорят, снег.

Эх, весна...эва...даа...

Так, ну это уже ни в какие ворота!

Приехал сосед, гремит музыкой.

Сквозь участки наблюдаю, как уже два пацана в оранжевых шапках качаются на качелях. И не так, чтобы чуть-чуть, сидя и ногами шаркая по земле. Нет! Они стоят, там где нужно сидеть, и уходят в параллель с землёй.

Скворец и тот из домика вылетел. Только что обнаружил его на самой макушке елки.

Только я в сером и зелёном по-прежнему медленно обзираю округу. Фиксирую происходящий хаос.

Уже с менее довольным лицом.

Донимает меня один вопрос. Оттого сильней, что я читал – такое возможно.

Как подружиться с сорокой?

Посмотрел я видео про дружбу с сороками и как-то уже не уверен.

Возможно, дружба с сорокой на расстоянии нескольких метров меня вполне устраивает. Вблизи они как-то мерзко голосят, теряют лоск, и даже хвост будто переливаться перестает.

Еще мне нравится, как сорока задирает котов. А всегда носить с собой кота я не смогу. Коты слишком хорошо убегают, стоит только ослабить хватку.

Об этом всем я обязательно еще подумаю. Может плюсы и перевесят минусы. Опять же научусь усмирять котов взглядом, сейчас не суть.

Я главное-то что сказать хотел. Сегодня выложу рассказ.

Считаю, что его на самом высоком уровне должны проходить молодые родители. И немолодые родители. И не родители вовсе. И спортсмены, и чиновники, и пускай даже пчеловоды.

Все!

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, СЫНОК.

С этим Чертенком все сразу пошло не так. Уже в самом юном возрасте, когда мама Черт и папа Черт забирали его из детского сада, воспитательница частенько просила задержаться на минутку. На беседу. Воспитательница, обязательно через печальный выдох, начинала диалог.

- Чертенок нас очень беспокоит. Сегодня мы принесли в группу огромную гору конструктора, и что вы думаете?
- Он все сломал? – с надеждой спросила мама Черт.
- Да какой там. Тогда бы я нарисовала в его тетрадке оторванную голову человечка. Разве Чертенок похвастался вам оторванной головой?
- Не похвастался. – мама посмотрела на Чертенка, который мялся у шкафчика.

- Ну так что он сделал? – вступил папа Черт. – Что? Сделал? Мой сын? – отец оглянулся на Чертенка, вот только взгляд его озабоченности не выдавал. Гораздо больше его донимали эти вздохи-выдохи и печальные настроения воспитательницы и жены – мамы Черта.
- Он построил больницу! – громче чем нужно, выпалила воспитательница.
- Какой ужас! – мама Черт закрыла лицо руками.
- Не камеру пыток и даже не виселицу! – напирала воспитательница. – Больницу!

Отец увидел, как Чертенок отвернулся и рогами уперся в дверь шкафчика.
- Да тише вы, он же слышит. – злобно прошептал отец и снова оглянулся на сына. – Он ребенок. – спокойно сказал папа Черт. – Многого может не понимать, и…
- Да, но…! – перебила воспитательница.
- Цыц! – перебил папа Черт в ответ.

Воспитательница попыталась еще что-то сказать, но папа Черт усмирил ее взглядом, которым изнурял грешников. Воспитательница развернулась и засеменила копытами по коридору.

Вечером, когда Чертенок давил гусениц на заднем дворе, с крыльца спустился папа Черт.

- Сынок, подойди ко мне.

Чертенок вытер копыто о камень, подошел к отцу и виновато на него посмотрел. Папа Черт присел на ступеньку, так что они поравнялись.

- Сынок, скажи, почему сегодня в садике ты построил больницу? – голос звучал мягко, бархатно, такому голосу хочется признаться во всем.
- Папа! Ну как же! – у Чертенка расширились зрачки. Было видно, что тема его завораживает. - Одно дело четвертовать человека, повесить, отрубить голову гильотиной. Тогда пострадает всего один человек. И, как мне кажется, он бы и без меня пострадал, раз его на все эти виселицы отправили. Так?

- Так. – улыбаясь, сказал отец.

- А ты понимаешь сколько людей в больнице? – Чертенок говорил все быстрей. Он распалялся, вдохновленный. – Понимаешь, что все они поступили сюда с надеждой? Им кажется, а некоторые уверены, что все будет хорошо! – Чертенок захлебывался от перевозбуждения. – И тут! Она взрывается! Или… или потоп! Или обвал земли, да обвал земли, они упадут прямо сюда, и мы их будем пытать! – Чертенок скакал на месте и изображал, будто на вилах поднимает жертву над головой.

Папа Черт уперся рогами в рога сына и нежно посмотрел ему в глаза.

– А я знал, что ты у меня гений. Всегда знал. Беги, играй. Я люблю тебя, сынок.

Начинаем процесс сближения с сорокой.

Положил на кирпич блестящую ложку, слышал сороки от таких в восторге. Посмотрим, как птица себя поведет.

Ложка специально лежит в таком месте, чтобы скворец мог наблюдать и немножко приревновал. Понял, что не только ради него стараются, дома строят. Для сороки, вон, ложки носят.

Финальная цель, чтобы все деревенские птицы сражались за мою дружбу.

И может даже кукушка какая из леса умирать за такую благость пришла.