- Мне негде ее ставить! – заявила бабушка, глядя на стойку беспроводного пылесоса.
Стойка – плоская подставка размером меньше квадратного метра. Сильно меньше квадратного метра.
- Бабуль, но если убрать тот стул… - попытался возразить брат.
- А чай я куда буду ставить?
- На соседний стул.
- Таскать его каждый раз?
Мы все вместе оценили расстояние от стула до стула. Не больше тридцати сантиметров.

Я молчал. Я уже давно понял, что это все по привычке. И ты тут хоть молодость подари, ей все равно останутся недовольны. Мы играем в игру и все вместе, не смотря на недовольную бабушку и волнующуюся маму, выигрываем.

А скоро еще и планшет подарим. Через пару часов увеличим ставки.

Мама боялась сразу. Мама еще в машине несколько раз попросила, чтобы если что – идея с планшетом не её. Ей и за пылесос нормально достанется.

Там же в машине пришла смс из деревни. Электричества до сих пор нет.

Смотрели старые альбомы. Перефотографировали на память. Маленький смешной брат. Маленький смешной я. Маленькая смешная мама. Молодая строгая на вид женщина – бабушка. А вот уже и та, которую я знаю, уже смешная, не строгая. Бабушка.

В этой квартире, где я провел много школьных каникул, сделали ремонт. Во всей. А запахи остались. Те же приятные запахи. И в каждой комнате свой. Всплывший, родной.

Огромные часы, как наручные, стоят на шкафу. Раньше висели на стене. На стене теперь ковер. И мне, кстати, нравится. Я бы и у себя повесил. Когда-нибудь.

Подарок планшета прошел легко. Бабушкина фантазия иссякла на предложении сдать его обратно в магазин. В финале вечера мы вчетвером на него фотографировались. Фотографировала хозяйка планшета.

Полежал, почитал найденного у бабушки Зощенко. Выпало несколько закладок, вырезанных из упаковок зубной пасты.

Вышел покурить. Вот качель, которую помню. Двор тот же, но ничего из прошлого не осталось. Хотя будто тут только качель и была. Справа, у торца дома, детский сад. Летом я летал там на самолете. Сзади дома парковка. Раньше пустырь. Я гонял на скорости света, а бабушка тормозила и спрашивала: “Почему превышаем?”

Магазин. Один из первых супермаркетов. Однажды шестилетний я забыл деньги и прямо с кассы кричал бабушку по имени. У нас как-то так сложилось. По имени не зазорно бабушек называть. А вон там библиотека. Вовремя сдать, вовремя взять. Что читал? Книги по школьной программе, скорей всего. Возможно, и охотник Тургенев со своим бежиным лугом проскакивал.

Соседний дом. Тут жила бабушкина то ли подруга, то ли неприятельница. У нас были очень странные отношения. Иногда она приходила поссориться. Если играли в карты, она играла до первой крови. Иногда она просила погромче включить музыку, которая ей не нравится. Как-то раз дошло до того, что бабушка открыла ей дверь и ушла в другую комнату. А ведь созванивались. В гости она почему-то приходила.

Я вернулся и рассказал, что видел ее дом.
- Да она умерла, наверное.
- С чего ты взяла?
- Ну…мне так кажется. – максимально невинно произнесла женщина с планшетом.

Смеялись. Хохотали даже.

Пришла смс, что электричество все-таки дали. Но мы уже засиделись и решили ехать домой. Я понимал, что ни маме, ни брату так поздно приезжать в деревню не хочется. Но в шутку, все-таки настаивал. Предложил устроить тайное голосование. На этих словах бабушку неадекватно вскружило, и она побежала за ручкой и листочками. Мы переглянулись, нам было весело, тепло и семейно. Оставьте другие эпитеты писателю Тургеневу. Мне было именно так.

От нетайности тайного голосования стало еще смешней. И бабушка предложила провести второе.
- Не пора ли вам домой?
Провели. Только один человек написал, что пора. Трое грозились, что теперь мы всегда будем жить вместе.

На обратном пути машина издавала странные звуки. Проверили раз. На второй проверке полезли менять колесо. Оно зачем-то наклонилось под углом. Срезало винты и поставить новое не вышло. Эвакуатор, такси, дом.

Послезавтра в деревню ко мне собирался приехать друг. Вот с ним вместе и поеду. Вон как удачно складывается. Тем более электричество уже точно дали, да?

Через день в 10 утра за мной заехал друг.

Крепко пожали руки, я бросил в багажник две гантели и боксерки.

- Зачем тебе это в деревне?
- Ты знаешь какие зайцы нынче пошли, мне непременно нужно держать себя в форме. А если их будет несколько?
Мой добрый понимающий друг закрыл багажник. Сказал что-то вроде: “Идиооот...”.

Меня обрадовало, что друг считает зайца , кинувшего мне вызов, недалекого ума существом. Смутило только единственное число в слове "идиот". С чего он взял, что заяц придет один?

Сели в автомобиль. Рулить я и не хотел, но неприятно, что не предложили. Может мне вот именно сейчас, именно этим ноябрьским днем, очень захотелось порулить. А не предложили. Ядом в душу не плюнули, но под ребро чуть-чуть укололи. Ладно, постарался не ссориться. Впереди долгая дорога. А у меня как никак нет прав.

Тронулись.

Мы покидали осень и уезжали в зиму. Я выпытал у друга, что у него появилась девушка. Друг не выпытывал, но вынужденно узнал, что у меня появилась фотоловушка.
- Любишь ее? – я действовал прямо. Мне важно счастье моего товарища.
- Да мы знакомы две недели.
- Как детей назовете?
- Ты перегрелся?
- То есть еще не придумали…Может…
- Я сильно сомневаюсь, что назову ребенка Тимофеем.

Пораженный столь грубым и несправедливым ответом, я даже не стал уточнять, что мне хотелось бы не просто моим именем. Мне хотелось бы в честь меня. И желательно с разрешения. Просто ради ритуала. Ничего такого. Я бы, конечно, разрешил. Я бы даже…Из размышлений вернулся не менее волновавшим меня вопросом:

- А вот чисто гипотетически, только не обижайся, просто представь. Смогла бы твоя девушка всю ночь просидеть в лесу, чтобы сфотографировать фазана? – я перевел взгляд с вековых сосен на моего романтичного друга и выжидательно смотрел.
- Тимох, знаешь че..
- Да не парься, моя фотоловушка тоже не справляется, нормально все будет, есть и другие тесты, вот например…

Друг не стал дослушивать какие еще тесты совместимости у меня имеются и прибавил радио.

Через 50 километров зимы стало чуть-чуть. Через сто ничего кроме зимы не осталось вовсе. Заехали на заправку. Я сказал, что оплатил и не оплатил.* В машине предупредительный друг осведомился, точно ли я не вру, ведь если вру, то это преступление.

Клятва подействовала убедительно. В зимней куртке так удобно скрещивать пальцы.

Добрались до автовокзала, церкви, до домика оставалось шесть километров. Заехали в магазин. Я закупался на целую жизнь. Друг внимательно изучал коньяк и краковскую колбасу. Мне показалось, душе его требовалось вкусить монтажной романтики.
- Ну хочешь, можем забраться в подвал? Я могу тебя немножко поругать за то, что ты оборвал провода в пятом подъезде и нам теперь не заплатят?
- Идиоот….

Странно, каждый раз рассуждать об интеллекте зайца, еще даже не напавшего на меня из-за елки. Тем не менее приятно какого уверенного ударника видит во мне мой друг. Я изобразил двоечку и усилил её звуком.
- Пам, пам!
- Ну точно, идиот.
- Ага, знаю, не поздоровится ему! – я хлопнул любимого друга по спине и направился к кассе, вспомнил, что забыл две полные тележки с продуктами и вернулся обратно.
- Идиооо…
- Да успокойся ты уже, отметелим мы зайца, если рыпнется, не переживай.

Через двадцать минут экипаж свернул на проселочную дорогу. Мы слушали единственное ловившее радио. Актеры читали "Горе от ума" по ролям. Ненавижу, когда читают по ролям. Мой творческий друг ненавидит тоже. Будто конкурс, кто больше выделывается. Мы немножко повыделывались друг перед другом.

Друг рассказал, что у них в песне будет играть виолончель, которую записал виолончелист на столетней виолончели. У меня в голове все смешалось, и девушка и виолончелист и друг. И некая обида, что не предложили порулить. Еще и с именем неприятно вышло. Желание выделываться как-то отпало.

Ну и что, что у него девушка, виолончелист, руль и педали. У меня зато...

- Тимох, ты че приуныл?
- Да ничего, так..
- Ну хочешь, вместе зайца искать пойдем?

А у меня зато есть друг.

Мы въезжали в деревню. В зеркало заднего вида со всех домов сбегались кошки. Гречки, наверное, хотят.

*на заправке все оплачено. это дружеская проверка

Машина ехала по заснеженной дороге. Я задал другу очевидный вопрос.

- Какой дом по-твоему чемпион?
- Ты хочешь, чтобы я угадал какой дом твой?
- Какая глупость…
- Ну чемпион… Дом-чемпион, наверное, тот. Трехэтажный, кирпичный и..
Не выдержав проявления столь нарочитой безвкусицы, я перебил друга.
- Ты совсем не разбираешься в домах-чемпионах. Наш следующий. Паркуйся у ворот!
- Это лучший день в моей жизни! – подумал друг, но почему-то промолчал.

Вышли. Оценили количество кошек. Я насчитал восемь особей. Друг не поверил и пересчитал – получилось что-то около пятнадцати. Одноглазого среди них не нашел.

Нашел там, где и оставил, ключ. Открыл. Только шагнув за порог, щелкнул выключателем. РАБОТАЕТ! Занесли продукты. Оценили температуру – 6 градусов. Натаскали дров и затопили печь. Я попытался подключиться к интернету. Вечером мне нужно работать. Интернет ставил под сомнение мои планы.

Друг отрезал краковской колбасы и разломал шоколадку. Разлил коньяк по граненным стаканам. Разглядывал мои шапки. Совсем не скрывая желания завладеть, разглядывал. На всякий случай я накрыл шапки пледом и вручил другу гитару.
- Играй. Я пойду проверять интернет.

Поднялся на второй этаж. Глянул на роутер. Меж зеленых огоньков затесался красный. Потыкал, поотключал, повключал, подоставал провода и продул. Спустился вниз. Уставший ждать друг протянул стакан и спросил.

- Выпьем?
- Интернета нет. Надо идти к креслу под дерево, каяться начальству, отменять работу.
- Так выпьем? – друг не видел в моих словах преграды намеченным планам.
- Да подожди, надо решить с работой.
- Ну хочешь, можем поехать в город, сядем в машине, там и поработаешь. – неприятно рассудительный друг предложил разумное решение проблемы.

Я размышлял секунду.

- Давай лучше выпьем.

Выпили.

Я поднял плед и вручил другу любимую шапку. Друг надел шапку и вручил мне бутылку. Положил в карманы стаканы и шоколадку. Мы выдвинулись к дереву с креслом.

По пути выпили еще несколько раз. Вспомнили школу и забыли куда так спешим. Остановились. Друг слепил снежок и бросил в сосну. Не попал. Я бросил и тоже промахнулся. С третей попытки друг оказался точен. Я промазал пятый раз и указал, что нетактично выпячивать свою меткость, когда твоему ближайшему товарищу нужно спешить писать сообщение начальству.
- Кстати, откуда у тебя эта шапка?

Мы продолжили путь.

Постояли под деревом, я отправил честное сообщение, которое на вид выглядело самым лживым.

- Интересно, только у нас или нет интернет пропал. – рассуждал я по пути обратно.
- Давай выпьем, чтобы только у нас? Или не только у нас? Как лучше? – уже разливая, поинтересовался мой сопереживающий друг.
- А я и не знаю. Давай выпьем, чтобы как лучше, так оно и сталось!

Выпили. Стало еще веселей. Стало необычно, но еще не пьяно. Пьяно, но еще не совсем уж безрассудно. Бодрил свежий воздух, рабочий вопрос и…и зима. Зима всегда бодрит. Каждый год. Спасибо, что я так и не привык.

Мы шли по деревне в сторону дома.
- Здравствуйте! – из-за забора кирпичного дома выморгнули глаза. – А у вас тоже интернета нет? – у калитки появилась женщина, та самая, с которой я делился бедой в первый день пропажи света.

Обсудили электричество, зиму и интернет. На интернет собеседница налегала особенно. Закончилась беседа так.
- На вас вся надежда.
Не тех спасителей вы себе выбрали подумал и сказал.
- Ну…вы бы так не наделись. Позвоним, конечно, попробуем.

Только отошли от женщины, и я признался, что звонить никуда не собираюсь. Быстро не починят, а мне все равно завтра уезжать, работать-то надо.

Совестливый друг укорил меня в малодушии. Я не укорился. Я забрал шапку. Зашел в дом, взял вторую бутылку, краковскую колбасу и вынес шапку обратно.

Задумчиво ломал колбасу, бросал на побелевшую землю. Собиралась стая то ли из восьми, то ли из пятнадцати особей.

- Ладно, пойдем. Тут плохо ловит. Что бы позвонить оператору, нам надо много времени провести под сосной. Рядом с креслом.

Кошки почтительно кивали. Мы выдвинулись в путь.

Дошли. Или доехали. Под сосной у кресла становится непонятно, как ты сюда добрался. Особенно, когда третий раз за день. В ту ноябрьско-декабрьскую неделю. Осенне-зимнюю. На седьмой день после того, как забрали электричество и высыпали снег.

Ну может не на седьмой. Да и неделя может выдалась обычная. Сами решайте. Я нарек свою неделю выдающейся, а как у вас, кто ж его знает.

Я стоял под сосной, грел телефон между телом и фуфайкой, добрый друг разливал по стаканам. Стаканы украшали подлокотник кресла.
Я негодовал.

- Ты видел, что он написал? Написал мне? Он за кого меня держит?
- За кого?
- Вот и я не знаю за кого. Давай знаешь за что? Чтобы за кого попало нас не держали!
Забрали бокалы с подлокотника. Выпили. Закусили холодной шоколадкой. Взглянул на друга – пьянеет. Покопался внутри себя – мудрею, не иначе. Осознав с кем имеет дело тот, кто имеет дело со мной, я сказал:
- Увольняться буду. Ре-ше-но!
- И больше тебя за кого попало держать не будут, вон как тосты действуют!

Я решил, что руку можно поменять. Попросил товарища подержать стаканы и разлил на весу.

- Ну давай за то, чтобы сегодня все тосты сбылись!
- Опасно это, Тимох! – предостерег меня друг. Но стакан взял, не задумываясь.
Я вопросительно смотрел, ждал дальнейшей информации.
- Да мало ли, что пьяному в голову придет. Ты уже уволиться решил, а потом…?
- Отомстить?
- Ну видишь.
- Ладно, согласен, тогда давай за...

Друг не дослушал. Чокнулся. Выпили. Телефон уже слился с рукой. Рука прижилась между телом и фуфайкой. Разговор шел весело, уверенно, бодро. Зачем мы сюда пришли? Я окинул пьяными глазами округу. Красиво как. И снежок сыпет. И снежок лежит. И лес. И ничего не важно. Совсем ничего.

Размышления о бесконечно-вечном прервал мой друг.
- В интернет-то будем звонить?
- Надо! Номер?
- Двести сорок пять!
- На телогреечке печать, а раньше жил я на Тагааанке, учил басоту воровать.

Немножко спели. Я вспомнил, как маленький исполнял эту песню в караоке, а родители хохотали. Лишь через много лет мне стало понятно почему. Ребенок. с чувством певший о нелегкой доле сидельца. Рассказал другу, посмеялись вместе.

- Выпьем за детство? – предложил я.
- Может все-таки сначала позвоним в интернет? – на всякий случай отвел меня друг.
- Позвоним! Обязательно позвоним! Обещаешь тогда сына моим именем назвать? – я попытался воспользоваться моментом, совсем забыв, что интернет нужен мне, а не другу.
- Давай лучше выпьем. – подвел черту друг.

Выпили. Пора.

Я нашел в мировом интернете номер своего интернета и приступил к звонкам.
Подождите на линии, пять минут, четыре минуты, три минуты, выпили за то что осталось две минуты, осталась одна – сбросили.
Повторил операцию несколько раз. Все же дозвонился. Прокричал, что в такой-то деревне во всех домах пропал интернет. Приезжайте! Спасайте! Сел телефон.

- Ну…мы сделали все что могли. Если что, еще можем позвонить из дома.
- А зачем мы сюда тогда шли?
- Вкушать! У кресла творится магия, не находишь?

Мимо пробежала белка, выхватила телефон, отошла на несколько метров и сфотографировала. Ни я, ни друг не удивились. Только немного поругали белку за не самый лучший ракурс. Но она уже была далеко, убежала по своим беличьим делам.

- Слушай! – друг складывал стаканы в карман. – Мы что, правда, могли просто позвонить из дома?
- Ну связь здесь все-таки лучше! Плюс нельзя было оставлять без работы белку фотографа! К тому же я решил уволиться, прочитав сообщение, которое может прийти только сюда, под дерево, где ловит интернет.
- Кстати, что он такого написал-то?
- Сказал, что подобные форсмажоры - это не хорошо.
- И все?
- И все. Совсем обнаглел, а?
- Ну ты хоть с утра увольняйся, не сейчас.
- Сейчас я и не могу. Телефон сел. Белка умеет только фотографировать, а посыльные голуби спят в городе. Мое сообщение не дойдет.
- Тоже верно.

Мы хрустели снегом. Мы отправлялись в дом, наконец-то отмечать наше прибытие в деревню.

Дальнейшие события восстановлены посредством редких видеозаписей, смазанных фотографий и рассказов оказавшихся рядом животных.

Суждения тех животных, кто, прознав мою алкогольную несостоятельность, от диалога отказались, были расшифрованы по глазам.

Так вот.

Конец ноября-начало декабря. Мы то ли едем, то ли идем. Из леса в дом. Валенки оставляют путанные следы. В карманах перезваниваются стаканы. В душе новый год. Музыка.

- Темнеет что-то уже, а мангал так и не собран! – с восхищением прокричал мой друг.
- Зато мы починили в деревне электричество! – поддавшись восторженным настроениям подхватил я.
- Мы? Электричество?
- Ну не совсем мы. Не мы, а погода. И не электричество, а интернет. И не починила, а сломала. Но мы попытались исправить. Считается?

Друг посмотрел на меня неопределенно. Взгляд не лаборанта, но признанного ученого. Надпись “спорт” на шапке ему очень шла. Казалось, что этот ученый еще и разрядник, стремящийся в мастера.

Так и не получив ответа на вопрос, я задал другой.

- Слушай, а как там было, у Пушкина вроде…Что-то стало холодать, не пора ли…а дальше?
- Не пора ли нам принять! – подхватил друг, доставая из карманов стаканы. – Только это не у Пушкина, а у Лермонтова, из раннего творчества.

Коньяк разливался. Слова выплескивались на морозный воздух. Кого можно назвать героем нашего времени? - прозвучал в голове вопрос. Не голосом, лицом учителя литературы был задан.

Мы будто снова сидели за одной партой. Только уже взрослые. А все вокруг те же, в школьной форме или что-то типа. И среди них мы. В шапках, валенках, под ногами снег, на парте коньяк.

- Печорина помнишь? – разглядывая мутные лица одноклассников спросил я друга.
- Конечно. В параллели с нами учился!
- Он же это. Того.
- Да ладно?
- Ага. – слишком весело для подобного рода вести признался я.
- Причина? – друг передал мне стакан.
- Его убил Лермонтов. Не выдал зимнюю куртку и отправил босяком на мороз.
- Тот который написал великое “если стало холодать...” ?
Я кивнул и подытожил диалог:
- Бывает же. Но это из позднего творчества.
Выпили. Не чокаясь.

Под тяжестью снега ветки склонялись к дороге, образуя сказочный коридор.
- Красота! – вращал головой друг.
- Моя деревня! – с гордостью восклицал я. Немного устыдился собственной жадности и добавил. – А пусть сегодня и твоя! Хочешь?
- А разве можно не хотеть?

Дорога осветилась фарами. Со спины подкрадывался автомобиль.
- Знак! – сказал я.
Друг полез в карман. За стаканами.

- Да подожди! Я не об этом!
Друг насторожился. Слишком явно насторожился. Кажется, друг искал во мне болезнь.

Я продолжил.
- Да я о том, что фары засветили именно в тот момент, когда… - я запнулся. Да и о чем я вообще. Когда именно загорелись фары? – машина проехала мимо, забрав с собой светлый участок дороги, источник моих дум. 

По выражению лица друга казалось, что он нашел у меня не только какую-нибудь ангину, но уже и что-то связанное с мозгом.

Я попытался доказать свою все еще интеллектуальную состоятельность.
- Что вспомнил! Что-то стали ноги зябнуть, не пора ли…а вот дальше забыл. Но авторство помню. Кажется, это Романцев написал.
- Жди.
Друг поставил стаканы в снег. Достал бутылку и молча разлил.
- Что-то стали ноги зябнуть, не пора ли нам дерябнуть! Бери стакан!

Я взял стакан, восхищенный литературной подкованностью товарища. Товарищ продолжал удивлять:
- Только, наверное, это не Романцев, а Рождественский.

Я выпил и позволил себе успомниться.

- Точно не Рождественский, но может и не Романцев.
- А кто вообще такой Романцев?
- Футболист и тренер московского Спартака.
Сложили стаканы в карман. Бутылку я нес в руке. На всякий случай.

Прошли мимо водонапорной башни. Остановились. Смотрели. Тишину прервал усомнившийся друг.
- И ты думаешь, тренер Спартака мог написать такое гениальное двустишие? Не по профессии же?
- Думаю не мог. Думаю это все-таки Юрий Палыч. Сёмин его фамилия.
- А это кто?
- Да так. Художник.

До дома оставалось четыреста метров. Темнота заполнила деревню. Только дорога, вся в снегу, сопротивлялась.

Вечер. А мы все ещё не начали праздновать.

Табличка с названием деревни осталась позади.

Я перебирал грядущие дела. Разольем – раз. Выпьем – два. Со - три. Бе - четыре. Рём - пять. Со-бе-рём мангал. Мясо. Шампуры. Завести радиолу и поставить песню.

- Слушай!

Друга рядом не оказалось.

Оглянулся. Он завис в десяти метрах от меня. Программа прогрузилась, друг направился ко мне и сходу атаковал.

- Я же уже в нескольких главах твоего словоблудия присутствую, так?
- Так. – я напрягся. Причем напрягся не из-за словоблудия, определение мне даже понравилось. Но я каким-то то ли шестым, то ли шестым с половиной чувством догадывался. Кто-то что-то заподозрил.

- И играю там не последнюю роль? – интонация пугающе нарастала.
- Да ты вообще там чуть ли не главный герой! – я полез обнимать друга, но друг не обнимался.
- Подожди-подожди. Не отвлекай. Так почему я всегда друг, несколько раз товарищ и никогда не...?

Темнота поглощала слова. Выборочно. Точнее темнота поглотила только одно конкретное слово. Последнее. Имя моего друга.

- Что за ерунда? – не мог смириться с происходящим друг.
Он попробовал еще несколько раз. Все слова на месте. Только одно тонуло в небытии.

- Слушай, ну может у тебя матерное имя? Цензура не пропускает…
- Что за ерунда? – повторил друг только другими словами. Цензура их пропустила. Уже я перефразировал на литературно-печатный лад.

Что ему это имя? Вот важность. Тем не менее, вслух эти мысли я озвучивать не решился. Я разразился правдой.

- Я сдал твое имя в ломбард!
- Чего?
- На кассе не хватило денег, и я заложил твое имя. В нашей деревне, в нашем маленьком городе из церквей, пятерочек и автовокзала так можно. Богом забытый пятитысячник, зато недавно построили новый монастырь. Здорово, скажи!

Друг почему-то не разделил моего восторга.

- Когда. Я. Получу. Обратно. Свое. Имя.

Я призадумался. Раньше я не закладывал имена в ломбард. Сервис для меня новый. И честно говоря, не изучен. Признаваться в этом было опасно.

- Выпьем? – улыбнулся я братской улыбкой.
- Выпью! – друг выхватил бутылку и хлебнул из горлышка.

Он будто не пьянел, а трезвел. И всего лишь из-за имени. Бывает же печалей у людей. Друг закончил выпивать, не поморщился и выдал вопрос, к которому я был совсем не готов.

- А почему ты не заложил свое имя?

Я развернулся и побежал к дому. Друг догнал и тяжело задышал. Я повторил за ним.

- Слушай, хочешь, пока твое имя не вернули, позаимствуем у одного из котов?
- Типа твоего? – указал мне на принадлежность моего имени мой друг.
- Не, мое классное! – я понял, что сказал что-то не то и отошел на пару метров. Издалека предложил:

- Может Филя?
- Так звали собаку в детской передаче!
- Зато в какой передаче!
- Дальше!
- Может Маркиз?
- Как обезьяна в сериале?
- Ее звали Марсель. Ну ладно. Страшила?
- Нет.
- Трехножка?
- Нет.
- Зря! Мне кажется, это имя для смелых. Как ты!

В глазах друга я усмотрел жажду физической расправы и постарался скорей спасти его от греха.

- У меня есть еще один вариант, но там домашний кот и имя ему нужно всегда.
- Допустим…
- Дымдымыч.

Друг нецензурно выразил несогласие.

- Ну что я могу сделать, если тебе ничего не нравится!
- Верни мне мое имя!
- Оно вернется само! Обязательно! – я попытался искренне верить, что так оно и будет.

Пауза затянулась. Я не выдержал.
- И вообще ты сам виноват! Сначала не предложил порулить. Потом не захотел называть ребенка в мою честь. Дальше мне не понравилось что-то еще, но я уже забыл. И я тебя простил!

Нецензурные эпитеты прозвучали снова.
Друг достал ключи и пошел в сторону машины.

Я попытался подозвать его всеми доступными в распоряжении именами.
- Друг, Друг, Маркиз, Филя, Друг, товарииииищ, Илюх?
Илюха обернулся.
- Ну вот. Было бы из-за чего переживать.

Выпили. Уже вместе. Друг еще пару раз обозвался. Но уже несерьезно. Его ненормально захватила радость возвращения имени.

Он озвучивал каждый свой шаг и блаженно улыбался.
- Илюха разливает. Илюха пьет. Илюха смотрит на небо! – и все в таком духе.
- Зря ты все-таки ДымДымыча не взял, такой шанс упустил!

Я полез в кроссовок за ключом. Мы были в метре от праздника.

Дом понемногу отогревался березой. Мы отогревались домом и хмелели коньяком. Илюха внимательно изучал мангал. Я немного расстраивался, что он все-таки не назвался Дымдымычем. Хотя бы на вечер. А там может и сроднился бы с новым именем. Марку придумал табачную. Или еще чего.

Радиола пела про корабли.

Призадумался. Прокрутил события дня. Песня переключилась. Мысль родилась.

- Завтра я поеду в Астрахань! Высадишь меня на вокзале?
- Почему Астрахань?
- Я должен успеть на цветение сакуры!
- В Астрахани?
- Ну может не сакуры, а лотоса!
- Так опоздал уже, это ж летом или осенью… - мой друг приделывал ноги к железной коробке.
- Сейчас осень!
- Сейчас снег!
- Ты просто никогда не был в Астрахани…
- А ты?
- Я слышал…

В Астрахани живут два моих товарища. Их зовут Женями. Они не знакомы и оба музыканты. Один хвастался, что продал песню Стасу Михайлову. Не знаю, часто ли этим делился он. Но я стараюсь вставить это в любой диалог. Что ты говоришь? Сын у тебя родился? Это, конечно, здорово, но у меня есть друг, который… Ну вы поняли.

Другой Женя спас белую кошку и поселил у себя. Мне кажется, он рассказывал об этом всем и всегда. Я бы делал именно так. Но в любой диалог подвиг товарища почему-то не вставляю. Вот если бы он снял с дерева Стаса Михайлова…

Я разливал коньяк, рассуждал, как здорово и вовремя я уволился с работы. Во-первых, город Астрахань уже построили. Во-вторых, два моих товарища уже там живут. В-третьих, в этом я не был уверен, розовые цветки лотоса замечательно гармонируют с белым снегом.

- Ну! Что скажешь? – выпрашивал я одобрения своих доводов у друга.
Он уже справился с мангалом. Подыграл радиоле и направился в холодильник за мясом.
- Ты хоть оповести кого о своих планах.
- Зачем? Если я позвоню заранее, у них может найтись сотня причин меня не принять. То ли дело, когда я на пороге. А в руке цветы, торт и коньяк. Кстати, они вроде оба женаты… - я призадумался. – Но это тоже сыграет мне на руку. Если хозяин окажется суров и не захочет принимать гостей, его переубедит добрая женщина! Я же невероятно обаятельный, когда пьяный!

Друг некстати сходу перечислил несколько примеров последствий моего обаяния. Не пустили в заведение, попросили покинуть караоке, не пригласили на свадьбу.

- Что еще…Выгнали с дня рождения…- не унимался вошедший в раж товарищ. Он даже от мяса отвлекся, чтобы удобней было загибать пальцы.

- Стой-стой-стой! – прекратил я это оскорбительное выступление. - Тогда я пил в основном пиво.
- Все эти разы? – друг выпрямил пальцы, демонстрируя количество ситуаций.

Мне показалось, что пальцев у него явно больше, чем нужно. И они будто созданы для подсчета неприятных вещей.

- Может не все, ну да и не суть. В этом году я много бегал и выучил четыре аккорда. Я спалил несколько кубометров дров и общался со стаей котов. Я ловил интернет под сосной. Я устаканился! Обаяние с этой минуты мой друг, а не враг!
- Выпьем? – не выдержал напора мой друг.
Выпили. Я продолжил.
- Сейчас же я пью коньяк! – я чокнулся с пустой бутылкой. - И в Астрахани буду уже на…сколько кстати до Астрахани?
Илюха полез в интернет.
- Короче! Я уже преисполнюсь обаянием, да и вообще не забывай, я куплю торт и цветы! У них в Астрахани такое есть или нужно везти из Москвы?
- Ладно, ты еще подумай. – Илюха взял мангал и пошел на улицу. – Возьми шампуры.

- Да-да, я сейчас. Приду, принесу, прилягу только на пять минут.

На часах было восемь вечера. Праздновать мы начали в семь. Душа потребовала ненадолго прерваться.

Всего-то пять минут. Интересно, а в Астрахани сейчас сколько? Времени, градусов, друзей, бродячих собак. При чем тут собаки?

Блаженно и пьяно уснул. Видел черное. Спокойное и доброе. Мелькнула белая точка. Пушистая. Стас Михайлов карабкался по лепесткам лотоса и подпевал, свисающей с облаков, радиоле.

Открыл глаза.

Девять двадцать пять. Проспал в семнадцать раз больше, чем планировал. Радиола молчала. Встал и выпил воды. Вышел на улицу. Нигде и никого. Подумал, что так просыпаться мне не нравится и прилег обратно.

Проснулся в десять. Друг сидел напротив.

- Где ты был? – спрашиваю.
- Бродил…- подумал и добавил. – Мясо мы есть не будем.
- Никогда? Ты за час подружился с какой-то свиньей?
- Свинья спала в доме, и подружились мы уже давно. На сегодняшнее вегетарианство есть другие причины.
- За них стоит выпить?
- И спеть.

Осуществили задуманное. Рассуждали, каким животным обратиться можно, а каким ни в коем случае. Победил медведь – он легально спит всю зиму. Проиграл заяц – тревожный и суетной.

Между беседами о высоком, выходили на улицу курить. С крыльца спускались к мангалу.

- Мяса не будет, потому что у тебя не срослось с углями? – спросил я друга, глядя на четыре печальных шампура.
Мимо пробежал черный кот, схватил шампур за нанизанный кусок мяса и унес в темноту.

- Я пожертвовал обедом в честь деревенской стаи.
- За доброту!

Поспешили в дом. Пока тост не улетучился.

С каждым выходом на улицу, шампуров становилось меньше. Пропадали они строго по одному. Главное, чтобы коты не догадались сделать шпаги. Из одного шампура получится довольно много шпаг, если рыцарь будет размером с кота. А кот обычно размером с кота, так уж заведено.

Выключил свет и зажег свечу. Показал, каково в деревне без электричества.

- Да вроде ничего! – неправильно отреагировал друг.

Дом отогрелся до двадцати градусов. Я решил, что праздник не закончится никогда!

И уснул.

- Чувствуешь? – я поставил дровницу у печки и констатировал. – Мы скатываемся…

Друг не обратил внимания на важнейший для меня вопрос.

- Раньше мы хотя бы весело разговаривали, а теперь что? Коты-коты-коты, выпили, уснул, проснулся, выпил уже один, гитара, зима, белое и все! Никакого развития! Скоро уже ни один человек не дочитает главу до конца!
Друг отложил гитару.
- И что ты предлагаешь? – спросил он уже без аккомпанемента.

- Я накидал несколько вариантов, но не уверен, что они тебе понравятся…
Друг встал и кивнул сверху вниз. Перечисляй, мол, так я воспринял этот маневр.

- Утопить машину в реке! – я аж притопнул от восторга.

Когда эта идея еще неозвученной валялась в голове, она казалась дурацкой, ненадежной, бессмысленно рисковой. Но вырвавшись…обрела какую-то необъяснимую мощь. Вот что такое искусство!

Пока, как мне казалось, друг отойдет от счастливого шока, что именно его машина утонет в реке ради текста, я обдумывал план: подъехать к воде, кирпич найти еще на педаль газа поставить, или несколько кирпичей…так…

- Может лучше тебя утопим? – неожиданно агрессивно спросил друг.

- Я об этом думал, но только…понимаешь, если мы утопим меня, то некому будет об этом написать. Если мы отказываемся от идеи с машиной и решаем топить кого-то живого и большого, а нас здесь двое…

- Да ты не переживай. Я напишу. Не я, так нейросеть. Не нейросеть, так в новостях расскажут, дело не хитрое…

Я испытал некий дискомфорт от серьезного выражения лица товарища и всех этих перечислений.

- Видел там кирпичи у забора. Вот на машине могу тебя вместе с ними к реке доставить, чтобы тонуть было сподручней. Чтобы было удобненько! – моего ближайшего друга было не остановить. Моего родного, доброго друга.

Чем я пробудил этого члена козаностры, спавшего где-то в глубинах сознания. Хорошо в деревне нет лошадей, и не нужно беспокоиться за их головы.

- Ладно…как я понял, план с машиной тебе не понравился. – попытался я как-то закончить этот неприятный монолог по утоплению меня.
- Нет! Но мне очень понравился план с тобой! – не собирался заканчивать друг.

Я подошел к столу. Налил. Выпил. Обдумал. Друг все не унимался.

- Тебе только надо придумать ради чего ты провернешь трюк с ледяной водой, кирпичами и собой…Какую-то высшую цель! - взял со стула головной убор, подкинул и поймал. - Шапку я, кстати, тогда заберу. Хорошо?

Я глянул на друга и пожалел, что пару постов назад к нему вернулось имя. Могли бы выпасть конечности, он мог бы потеряться в лесу, его могли бы похитить зайцы, упоминались же в самом начале! Заклевать утки, избить кошки, унизить синицы. Он мог бы просто расплакаться над самым ничтожным поводом и выглядеть непритягательно. А я сухими мужскими словами приводить его в адекватность.

Но я великодушно этого не допустил!

А теперь он…а где? Я вышел на улицу, друг примерялся к сложенным у забора кирпичам. Оглянулся и довольно спросил:
- Как думаешь, сколько на твой вес нужно?

Я прикинул, что с неба могла бы упасть звезда. А что? Красиво. Глава, в которой на голову обезумевшего товарища падает звезда. В идеале убить звездой двух…две цели, короче. Успеть загадать желание, пока она собой не заменит героя.

- Ладно, уже не смешно. - сказал друг. - Какие там у тебя еще варианты по спасению истории от скуки? Может превратим машину в космолет?

Его звезда сейчас по темечку шандарахнет, а он вот что выдумывает. Так себе последние слова. Нельзя такими уходить из истории.

Но возможно ли остановить падающую звезду? В светлом небе приближалась яркая, пятиконечная, как с кремлевской елки, только не красная. Может уже поздно. И обратно я поеду один или полечу на звезде. По пути сшибая зайцев.

- Да какой космолет? Что за чушь? Такое писать стыдно. Да и вообще. Ехать пора. Пойдем присядем на дорожку. – сказал я другу.

Звезда развернулась и полетела обратно. Зайцы в лесу выдохнули.

Зашли в дом. Друг сел на лестницу. Я на табуретку возле.

Снаружи нас ждал космолет.

Вот и все. История и так затянулась, как считаете? Хорошо бы, вы сейчас агрессивно кричали в экран: “Да конечно нет!”

Такая ваша агрессия – бальзам на все мои сердечно-душевные части.

Да и приятно закончить рассказ на слове “космолет”. Я думал получится история на пару коротких постов, а вышло аж тринадцать. Длинных. Где-то громоздких. Ничего объемней в жизни я не писал. Надеюсь, читая, вы улыбались, и может иногда даже не проматывали в конец.

Дальше я провел веселые два дня, скитаясь по барам, и пришел домой в Подмосковье. На следующий день наступила зима. В деревню, к сожалению, вернуться пока не могу. Так бывает, что нужно побыть дома.

На этом замолкаю. Пора уже и короткий пост опубликовать. Этот. А, еще…

Спасибо вам! Спасибо, что читаете, реагируете и комментируете. Каждый раз радуюсь!

Скоро увидимся! (реально скоро)

Елку купил. В этом году даже выискивать не пришлось. Все достойные. Стоят-красуются, счастливые умереть в честь нового года.

Завтра выложу рассказ.

А сегодня, поделитесь чем-нибудь новогодним, вдруг у вас есть. Фильмы, рассказы, романы, сериалы, анекдоты, да что угодно. Можно даже не новогодним, а зимним. На праздниках буду читать и смотреть. А может даже учить наизусть.

Спасибо, что делитесь новогодним комментариях к прошлому посту.

А я принес рассказ. Тоже новогодний. Зову читать.

https://teletype.in/@timofeymz/LYfx59ENXub

С новым годом и рождеством!

Спокойствия, здоровья, удачи.

Интернет не дал мне ответа на вопрос до какого числа год считается новым. Положу, что до 14го еще можем считать. Так что ближайшие семь дней поднапрягусь и буду очень сильно любить год за его новизну. Чтобы потом год дал поводы себя любить за остальное, в первые две недели надо именно за новизну.

Как любить за новизну я не знаю. Это только что придуманная мной теория, правил нет.

Поэтому я импровизирую. Читаю, что не читал. Смотрю, что не смотрел. В основном сны, реже фильмы.

Буду надеяться эксперимент удастся и год примет мою жертву. Читал, смотрел, спал — смотри год, как я тебе предан! Как за новизну тебя люблю!

...и год ответит взаимностью – выдастся урожайным и благодатным.

И скворец в конце марта с подарками прилетит.

С новым годом!

Елка начала осыпаться. По этому случаю имел только что серьезный диалог с домашними кошками.

- Кошки, сейчас внимательно. Елку не трогать. Кто ослушается, столкнется с моим безразличием и молчанием. Иголки на полу я пересчитал, кроме вас причин осыпаться у маленькой елочки нет. Так что втихаря подрывную деятельность вести не получится. Всем ясно?

Они мяукать еще не очень умеют. Что-то там на дельфиньем прокукарекали. Ну поняли вроде бы. Про иголки я, конечно, соврал. Сбился на четырехсотой.

Вспомнил тут.

В прошлом году в первые еще праздничные однозначные числа морозы стояли около тридцати градусов. Мы грелись в магазине, выигрывали игрушки в автомате и дарили проходящим людям.

Игрушки были такие страшные, что люди скорей воспринимали подарки, как предвестие беды и проклятия, чем проникались новогодним настроением.

Искреннюю радость проявил только пьяный мужик. Он достиг того уровня просветления, что все безобразное казалось ему красивым. А от созерцания реально красивого разорвалось бы сердце. Хорошо, что было минус тридцать, а игрушки выглядели так, будто их родители брат и сестра, у которых родители брат и сестра и так сто тысяч раз. Изначальный вид брата и сестры неизвестен.

Так вот. Мужик пожал воздух рядом с моей рукой. Я похлопал его по плечу и всунул подмышку косоглазого то ли кота, то ли бегемота. Еще собаку погладил, что выгуливала мужика. Та, надеюсь, до дома его все-таки довела.

А в этом году, говорят, зимы не предвидится. Снега не ждите, готовьтесь к ранней весне. Я пока не готовлюсь. Остался еще день эксперимента: любить год за его новизну. Стараюсь, как могу.

Пока печатал, снег пошел. Оказывается, нужно просто не ждать.

(Вы спросите: красивый же на фото медведь, что я вру? А я вам отвечу: он не из автомата, его шили умелые детские азиатские руки, а не грубые ручища русских мужиков. Просто фотография сделана спустя три часа после событий из истории. В начале января прошлого года)

Не сказал бы, что день проходит продуктивно, но и бездарным его назвать не могу.

Например, вот. Учил кошку растворяться в музыке. А-то придет как-нибудь на концерт и будет в уголке стоять стесняться. Стараюсь этого не допустить.

Я не могу больше так этого оставлять!

Она снова обещала вернуться и даже не написала. Сил моих нет. Это уже пятый человек за полгода, разбивший мне сердце. И ладно бы сказала: ты не подходишь. Нет же. Напишу послезавтра, а в итоге тишина. Только одна за все время честно призналась, что я не тот, кого она ищет. А остальные?

Молчание наступает не сразу. Сначала они предлагают как-то себя проявить. Иногда на это уходит час, иногда два дня, а потом…А потом я сижу и жду. В назначенное время ответа нет. Ну может датой ошиблась? Может завтра? Ни-ког-да. И сердце разбито. И чувствуешь себя не нужным и жалким. Бесполезным. А ожидание-то, неопределенность живет. Ну может…ну может?

А потом выходит солнышко или еще чего. Кошка смешно подпрыгнет, брат пошутит, комментарий духоподъемный прочитаю. И сразу не злюсь. Так бывает. Замотались, что уж. Ничего, что вы не ответили мне, дорогие эйчары.

Обезьяна и банан знают, что достать их невозможно. Автомат так устроен. Они брошены здесь, чтобы облагородить общую картинку. Если среди неприглядных животных находятся двое симпатичных, то уже и вся масса игрушек выглядит не так паршиво.

Порой, когда люди не смотрят, обезьяна поворачивается на бок и шепчет непонятного вида зверю: "Смелый ты, брат. Я б на твоем месте давно руки на себя наложил!"

Банан хохочет, подтягивается, надавливая соседям на пуговицы-глаза, и кричит: "Да мы здесь будто в кунсткамере! Будто две модели в кунсткамере! хахаха"

Иногда обходятся без сравнений и не без удовольствия констатируют.

-  Вот же ж угораздило их такими стать.
-  Да...бедолаги они, конечно. Но нам-то среди них каково? Нам! Таким великолепным.

...

И однажды, положим в феврале, мужчина, проживающий в соседнем в доме, застукал жену в постели с афроамериканцем. Он крепко напился и везде ему мерещилась издевка. Зимняя куртка черная, воду отключили, гуталин с обувной полки куда-то пропал. Мир неприятно намекал, что увиденное не развидеть и вдалбливал печальные мысли в голову.

Мужик зашел за добавкой, белой русской водкой, в магазин. Раньше бы он предпочел темное пиво, но сейчас и напиться требовалось сильней и…ну какое темное пиво, когда…

Мужик купил две бутылки и обратил внимание на автомат. Среди криво сшитых игрушек выделялись две. Обезьяна и банан, что и сделаны были качественно, да еще и лежали выше остальных, как бы демонстрируя свое превосходство. Здесь-то его и переклинило окончательно.

Он убрал одну бутылку в карман. Отпил из второй половину и бросил в автомат. Стекло разбилось. Мужик схватил обезьяну с бананом и выбежал из магазина. Несся он быстро, да никто и не думал его догонять. Скрывшись в подъезде, мужик рвал на куски, топтал и кромсал. Обезьяны с бананом больше не существовало. Пух, куски ткани, две фирмовые бирки и никакого гонора по отношению к не самым опрятным соседям.

Почему именно эти игрушки, обезьяна и банан, вызвали у мужика ассоциации с афроамериканцем, не понимаю. Возможно, мужик был расистом. Кто его знает.

Это была причта: о том, что мразью быть нельзя, даже если ты обезьяна или банан.

Вернулся в магазин через два дня.

Ни обезьяны, ни банана нет. Интересная, конечно, ситуация.