Двойная радуга! Двойная радуга!

Выглянул в окно – осень лежит, облака плывут, деревья стоят, не дергаются.

Собрал мусор, отправился избавляться. Только за калитку вышагнул, мир потемнел, голубой цвет пожелал удачи и скрылся. Деревья закачались, ускоряя ветер. На небе открыли кран.

Вернулся, а вот уже и солнце меж облаков, и серое, словно дым, небо пачкает. И она! Двойная!

Скворечник облюбовали воробьи.

Не как в этой истории. Впятером. Четверо сидят на крыше, один подлетает ко входу, зависает в воздухе и изучает внутреннее убранство. Через три секунды меняются местами.

Что такого там мог оставить скворец? Почему скопом сразу в скворечник не набиваются? Может там тайна какая, а.

Короче. Захватывайте, обустраивайтесь, живите! Я не возражаю.

Сквоттеры мои пернатые.

А жалобы скворца пускай выслушивает громила бегемот. Громила слон. Громила носорог. Всё-таки хорошо, что Африка далеко. Как бы не ябедничал скворец, до нас эти мстители не доберутся.

Живите, воробушки, где хотите. Живите.

Рыбалка прошла успешно. Как и всегда.

Три минуты блесну кидал, десять леску разматывал.

Снова ничего не сломал и не потерял. Успешен, что скромничать.

Не аист, конечно, но тоже ничего.

Летающий, здоровый, прямой. Сильно не шумит, на небе отлично смотрится.

..

Ну что еще. Котов кормлю гречкой. Съедают её они или сороки, не знаю. Но за ночь гречка из мисок куда-то девается. Деревня к зиме пустеет, подружка моя что-то вообще от обязанностей отлынивает, да и не видно её. Так что кормлю теперь чаще.

На рыбалку ходил. Леска ни разу не запуталась, поэтому сегодня от выхода до прихода обратно прошло минут 20. По-прежнему ничего не сломал и не потерял. Радует или уже удивляет меня эта стабильность, пока не разобрался.

Книжку дочитал. В конце все живы или умерли – непонятно. Сериал досмотрел – там понятно, умерли все.

Что-то печатал, дрова жег, воображал из себя всякое. Пойду проверю, как там миски, не опустели ли? Да и сам есть буду. Скоро уже и спать пора.

Завтра у меня дела. Котов гречкой кормить.

По теории вероятности уже скоро должен наступить момент, когда я что-то сломаю или потеряю.

Поэтому теперь на рыбалку ничего не беру. Учитывала ли такой мой трюк теория вероятности? Сомневаюсь.

Даже жалко немного ее.

Фазаны поссорились!

Бродят прямо по дороге. Мало в такие погоды уже людей и машин. Так что фазанов наблюдаю почти каждый день.

Коты по-прежнему рады гречке. Вчера вон снова кастрюлю наварил. В комментариях были разные предположения, кто ее съедает.

Идею про мышей отвергаю сразу – все мыши пересчитаны и сидят со мной за круглым столом. Чай пьем.

Ястреб гречке предпочитает котов, но коты не полетят с ястребом. У них гречка есть, на уговоры не поведутся.

Сороки если, так пусть. Мне они по душе. Летают парами. Белобокие. На забор садятся.

Еж? Этот может. С ним надо побеседовать. Хотя зачем? Я отлично варю гречку и еще радостней ей делюсь. Не жалко.

Надеюсь, что до гречки добираются и фазаны. Они бы точно добрались, но уж больно пугливы. Вычислим как-нибудь. Идея есть!

На меня пришел смотреть одноглазый кот. Он целился прямо в душу. Одним по-кошачьему цепким глазом. Я разглядывал двумя сонными его шерстку. Серая. Жесткая. Ни разу не глаженная.

- Кто ж так тебя? – спросил я кота.
- Я сам. – ответил кот. 
- Зачем же ты сам себе глаз выцарапал?
- На спор.
- И как же это произошло?
- Пиво открывал.
- На что хоть спорили?
- На то самое пиво. И вообще, я не кот, а твой заколдованный друг.
- Но у меня нет друзей, которые на спор глазом открывают пиво, ты меня с кем-то перепутал. А еще ты, кажется, пьян. И пытаешься обмануть.
- А какие есть? Чем твои друзья умеют крышку сорвать? – не заметил замечание про свое состояние кот.
- Ну…зажигалкой? – предположил.
- Зажигалкой, кто угодно умеет. Ты еще открывашкой скажи. Или о стол, об угол дивана, меня, давай, удиви! - хохотал кот.

Мне стало неловко за своих друзей, которые даже не умеют открывать пиво глазом. Музыканты и программисты, повелители эксель таблиц. Администраторы, эйчары, операторы. Что ж вы, а? Перед котом меня позорите.

- Вспомнил! Зубами. У меня есть друг, и он умеет открывать пиво зубами! Я ему всегда говорю, ну что за ерунда. Побереги себя. Зубы нельзя портить. Они дорогие. И по ним тебя когда-нибудь опознают.
- А он что?
- А он не слушает. Хотя... Давно я от него таких трюков не наблюдал.
- А на что он хоть спорил?
- А он и не спорил.
- Идиот.
- Как и все мы, кот, как и все мы.

Мы задрали головы в поисках звезд. Признав общую недалекость, человеку с котом всегда приятно найти на небе звезды. Но шел день, и звезды спали. Кот окликнул меня, перемахивая через забор.

- Кстати!
- А?
- Называй меня теперь снайпер! – кот подмигнул единственным глазом.
- Хорошо, кот. И вообще, здорово ты это с глазом придумал, я теперь смогу тебя от других серых котов отличать. И…послушай.
- Чего еще? – коту уже не терпелось сорваться по своим кошачьим делам.
- А гречку. Каждый день выношу. Её хоть вы съедаете? Я ж стараюсь, надо знать, кого кормлю.
- От твоей гречки глаза выпадают! – то ли пошутил, то ли не пошутил кот.
- Идиот! – обиделся я.
- Как и все мы, как и все мы.

Я запрокинул голову. Звезды не показались. Им снились гречка, жестяные крышки и одноглазый кот.

План был такой.

Выйду в воскресенье во двор. Коты в рядок выстроились, благодарить хотят. Ежедневная порция гречки вызовет в них такое чувство. Я улыбнусь и рукой махну, мол не надо, что вы, мне ж не жалко. А у самого план в голове.

- Что мы можем для тебя сделать? – спросят коты.
- Ну раз вы так хотите что-то для меня сделать… - задумаюсь, а сам-то уже знаю, конечно, я план неделю вынашивал. – Выбирайте самого ловкого, да к тому же носителя мышиного языка. Есть такой?

Коты соберутся в круг, посовещаются, один шагнет мне на встречу.
- Ну пойдем. – скажу я коту и открою дверь. – Проходи к печи, облокачивайся, грейся. И слушай, слушай внимательно. Не отвлекайся! – повышу голос и выключу канал, где показывают тигров и львов.

Кот узнает, что в доме завелась мышь. И что с ней необходимо провести беседу. Убивать не надо, выгонять не обязательно, нужно просто поговорить. Объяснить, где шуршать можно, а где нежелательно. Вот и все, что требовалось от кота.

Но ничего этого уже не произойдет, кот не будет отвлекаться на канал про тигров и львов и вообще не попадет ко мне в гости. Надобность пропала.

Сработала мышеловка. Я ж, когда их устанавливал, не знал, что они не только для нашей с мышью игры. Некоего ритуала. Есть мышь – поставь мышеловки. Они скорей всего ничем не помогут, но и тебе и мыши будет веселей.

Так вот.

Сначала выстрелила мышеловка на втором этаже. Сало-наживка, пропало. Мышеловка проскакала пару ступеней и лежала раздетая. Произошло такое безобразие чуть ли не днем, когда я во всю еще жил жизнь, а не спал. Наглость мыши меня удивила и озадачила. Точно ли одной лишь беседы заслуживает мышь.

Но не успел я переписать план, как сработала вторая мышеловка. Немного побегала по кухне и замолчала.

Я вынес ее во двор.
- Врач есть? – спросил у черного кота в уже черном вечернем мире.
- Конечно. – ответил вечерний кот. – Я врач. Ты иди…
Я отцепил мышь от мышеловки.
- Там это…еще беседу с ней надо провести потом…по поводу… - я огляделся и никого не нашел. Только пустую мышеловку в руках.

За сараем что-то хрустело. Таков, наверное, мышиный язык.

Сегодня воскресенье. Вышел во двор. Без плана. На ощупь. Миски без гречки, солнышко, прошелся туда сюда. Мышь, кстати, больше не шумит. Беседа проведена на отлично.

Синичка повадилась в окно стучаться.

Прилетит, с разных сторон в дом посмотрит, поскачет на выступах. Яркая вся, пузатая. Наглость, конечно, проявляла. Но я как-то сразу ей эту черту характера простил. За солнечную её желтизну среди уже посеревшей осени.

Решил соорудить кормушку. Мне повезло. Между рамой и стеной был идеальный зазор под доску, что нашел под рукой.

Почитал в интернете любят ли синицы гречку. Пока читал, понял, что не особо это и важно.

Моя задача подсадить всех на гречку. Коты вон, уже жизни без нее не мыслят. Синичка следующая.

Насыпал, ушел. День синицы не было, второй не было. Прилетела бы хоть просто, как раньше. Понаглела, помелькала. Много ли мне от нее надо? Но как кормушка появилась, синица пропала. Отсыпал гречки обратно в карман – для котов. Но немного и оставил. Хорошая же вышла конструкция.

Сегодня с утра таскал в дом дрова. Остановился посмотреть в вечность, ощутить себя частью леса. Сзади что-то вспорхнуло. Смотрю, синичка раз-раз и до кормушки допрыгала. И как-то слишком внимательно изучала мир в окне. То есть дом внутри. Все же очень наглая птица.

Поклевала, удалилась.

К полудню уже из дома синичку смотрел. Фото в первом комментарии оставил. Обратите внимание, наглости стало меньше. Даже клюв склонила в благодарности.

Всех на гречку подсажу, всех. Никто не уйдет обезгреченным.

Не видно одноглазого кота.

Да я с ним, честно говоря, всего один раз и беседовал. Он был серого цвета. И несколько серых многоглазых кормиться приходят ежедневно. Не различаю я их. Вот что подумал, может, гречка волшебная. И кот отрастил себе глаз. Лучше прежнего. С обзором на 360.

На магические свойства гречки натолкнул еще один момент. Вчера я за раз увидел сразу трех фазанов. До этого максимум двух. Может синица эволюционировала?

Ну и вдобавок трехногую кошку тоже какое-то время не наблюдал. Мало ли, регенерирует где-нибудь за забором.

Гипотезу с утра опроверг стук. Сейчас я уже привык, что так кормушка на синицу реагирует. Звук – ну точно в дверь стучатся. Так что синица найдена. И трехногая найдена, шире всех пасть открывает, так ей гречка нравится.

А одноглазого не видно. Так что небольшой шанс на то, что гречка лечебная волшебная, оставляю.

(На фотографии благодарные коты старательно позируют. Небо голубое. Сейчас-то беспрерывно серое. Напоминает мне одного моего знакомого кота)

Кормится стадо мое бездомное.

Сил набирается. Скоро разбегутся по своим кошачьим делам. Рыжий вон за бетонной трубой сидит стесняется. Чуть позже подойдет, не переживайте. Но рыжий ладно.

Эта фотография хорошая вот почему.

За забором у дерева грустит серый кот. Его зовут ДымДымыч. И он домашний.

Снеговика слепил.

Дело было зимой. Две недели назад.

Погоды радуют.

Приятно за этой переменчивостью ноябрьской из окна наблюдать.

Вот вчера. Проснулся не рано, часов в 9. Смотрю – зима. Когда ложился не было, проснулся есть. Вышел за калитку, встал под сосну, кофе пил. Изнутри наблюдал.

Сегодня. Проснулся в 5. Слышу – снаружи расшумелось. Выхожу, темно и дождь. Аж ливень. Постоял покурил под козырьком. К восьми уснул.

Проснулся в 11. А в окне что? Зимняя сказка. Ну такая тоже, врать не буду. Снег, понятно, тает быстро, но сыпет от души. Видно, какой тяжелый и мокрый. Не совсем уж сказка. Только наполовину зимняя. Но пока я туда, потом сюда, потянулся, проморгался — в окне уже и полноценная почти вы поняли что.

Синицы на месте. Котов не видно, мышей также не замечено.

Зима пришла!

Все началось вечером, еще осенью. До зимы оставалось больше недели.

Я читал тургеневские записки охотника, из колонки играл какой-то клавишный инструмент. Снова пришел к банальной уже мысли: классику сложно полюбить в школе, насколько же она там отталкивающая. Описание природы на целую страницу, сейчас очень даже да, а тогда – ну сто процентов нет.

К клавишному инструменту присоединилась скрипка. Две секунды позвучала. И пропала, забрав с собой электричество.

Через пять минут свет зажегся. Через минуту погас. Скрипка и клавишный инструмент не успели найти интернет и остались молчать. Я зажег свечку и перелистнул страницу. “Бежин луг”.

Электричество появилось и пропало еще несколько раз. Зачем он три страницы описывает небо? Мальчишки какие-то небылицы травят. Охотник уже не так нравился фотоохотнику.

Прошло еще полчаса. Зачем Иван Васильевич, всех уток перестрелял? А. Иван Васильевич меняет профессию. Этот Сергеевич. Ладно. Уток простим. Лучше бы даже больше времени уделил уткам, меньше бы осталось на описание облаков. Я решил выйти на улицу. Проверить, у всей ли деревни украли электричество.

Вышел. Посмотрел по сторонам. Фонари не горят. Чуть прошелся. Темнота. Слышно, как мокрый тяжелый снег, скопившись на ветках сосен, падает на уже лежавший, скопившийся повсюду.

Вернулся домой. Взял телефон. Пропала связь. Полностью. Обычно хоть чуть-чуть есть. Одна полосочка, а сейчас полностью. А если я это…того? На улице еще туманно, серо, мокро. Как во сне. Но я проверил – я не сплю. Пересчитал пальцы. Открыл ноутбук. Напечатал о писателе Тургеневе. Точней…я написал – краткость сестра таланта. Похвалил себя за находку.

Прилег. Настало утро.

Электричество не вернулось.

Вышел во двор, ждать кого-нибудь с кем беду разделить. Слышу, в доме на одиннадцать часов ворота лязгнули. Рука через калитку перекинулась. Пошел на звук.

(Всем здравствуйте! Спасибо, что дочитали. Если сразу перелистнули сюда, тоже спасибо! Думаю, дальше в таком же формате расскажу, что за неделю произошло! Рассказывать буду часто, надеюсь, каждый день. Или как пойдет. Я скучал!)

Из-за калитки посмотрела женщина. Спросила.

- У вас тоже света нет?
- Нет.
- Обычно через час делают.
- Да.
- А тут вон какое!
- Да уж!
- А у вас печь?
- Да.
- Что ж это такое? Как же так?

Из дома напротив появился дед. Я знакомился с ним, когда только заехал в деревню. Он пришел к моему дому кормить котов. Я рассказал, как меня зовут. Он – поделился своим и отцовским именами. Мы пожали руки. Содержательный выдался диалог.

Сейчас же он вошел в беседу претензией.

- Чего удивляться! Вон погода какая!  Вчера в город не смог доехать, сосну повалило на дорогу.
- Да как же так! – негодовала женщина.
- Да. – толи с ним, толи с ней согласился я.
- Буду выбираться в город, на работу надо, буду выбираться, может распилили, вон и следы есть.

Я задал единственный важный для меня вопрос.
- То есть в этот раз может и несколько дней будут чинить?
- Да вряд ли ответил дед. Обычно быстрей.

Женщина предложила зайти в гости, если я проголодаюсь. Я поблагодарил за предложение, зная, что никогда не проголодаюсь настолько, чтобы зайти.

Телефон по-прежнему не ловил. Я вернулся в дом, потоптался на крыльце и пошел поближе к городу. Туда, где хоть как-то поймает интернет. Нужно объясниться на роботе.

Ночью и не понятно было, сколько снега навалило. Зима. Здесь уже точно зима. Поломанные ветки констатировали очевидное. Мир завалило снегом. В соседней деревне шумел бензиновый генератор.

По пути встретил собаку. Худую, но на бездомную не похожую. Она поскулила и убежала в лес. Мое предложение продолжать путь вместе слушать не стала.

Нашел дерево с креслом километрах в трех от дома. Я часто хотел его сфотографировать, когда ходил в город. И всегда проходил мимо. Что ж. Судьба. Встал у кресла. 4g. Две полоски. Отправил уже заготовленное сообщение.

Я возвращался домой. Смотрел, как пружинят-поднимаются ветки с которых я сбиваю снег. Пионер. Юннат. А завтра? А завтра, видимо, на вокзал. Вряд ли сегодня починят. Впервые без купленного зараннее билета. А может все-таки, а?

На входе в деревню встретил сразу пять фазанов. Мелких каких-то. Фазанят. Или издалека так показалось. Повезло им, что я не Тургенев. Так бы уже никаких несвойственных моему краю птиц в деревне не обитало.

Да и уткам повезло. Некоторые, забывшие улететь, иногда взлетают над рекой.

Вообще, конечно, все это приключение завораживало. Деревня. Без электричества. Медленно падает снег. В пяти километрах город, в котором тоже неизвестно что и как.

В деревне потемнело. Приключение резко потеряло притязательность. В первый день что-то мистическое кружило над домиками. Во второй (эта заметка) детективное, но безопасное. А вечер я никогда не любил. Без электричества особенно.

Домучил “Бежин луг” и решил прерваться на детектив. К счастью, он сразу увлек. Уснул, проснулся. Девять вечера. Вышел во двор. Вышел на улицу. Вышел и ждал. Тишина. Темнота. Это уже не романтика глуши, скорее глухая тоска. Не безмятежность, а безвременье.

До великой отечественной войны через реку ходил паром в соседнюю деревню. Дети переправлялись в школу. Последняя свидетельница, та кто рассказывала, как пришли немцы, умерла лет десять назад. И с каждым годом все меньше, живущих здесь постоянно. Теперь еще и света нет.

Мимо проехала машина. Завидев меня, остановилась.
- У вас тоже?
- Да, ходил в город смс на работу писать.
- Сказали самое раннее завтра починят.
- Спасибо! Покидаете нас?
- В город, работать надо.

Ну вот. Еще на одного меньше. Завтра и я уеду. А когда вернусь?

Знал бы начальник, как я тут передвигаюсь, ради...ради непонятно чего. И ведь сто раз хотел уволиться. Некоторые разы вроде даже трезвым. Точно трезвым. И совсем недавно.

Ладно, в город так в город. Поставил будильник на пять и еще три часа не смог уснуть. Читал уже не Тургенева. Описания природы в темноте даются слишком нудно. К тому же стало жалко фазанов. Ради фазана, думаю, Иван Сергеевич бы научился стрелять получше. Хотя зачем? Он мог бы стрелять из окна.

И, не выходя из дома, ловить синиц сухими писательскими руками. И...и...

В шесть утра я проснулся. Деревня спала. Электричества не было.

Зажег свечу, в кастрюле подогрел воды, налил в кружку. За последние два дня мне полюбилось кипятить воду именно так, без помощи электрического чайника.

Перекрыл газ, занавесил шторы, положил гитару на диван. Посмотрел, и поставил инструмент грифом к потолку. Будь, мол, наготове. Скоро вернусь, продолжим веселиться.

Оделся, взял рюкзак. Впервые такой легкий. Я решил не брать с собой почти ничего. Ноутбук, пару вещей, паспорт. Электронную книгу. Нельзя оставлять Тургенева без присмотра. Снаружи слишком много птиц.

Вышел, закрыл дверь, спрятал ключ на виду.

Насколько же приятней идти зимой и без тяжелых сумок. Дорога подсвечена снегом. Он еще и сверху падать не забывает, никаких мух, змей, жары. Шагай себе по целине, да думай о звездах, что спят, закутанные в облака.

А снег сыпет, а вот уже и соседняя деревня, участок леса, ужасная асфальтированная дорога, где по краям поля. Летом тут бегал, аист летал, рядом кормился. Гадюка нашла смерть на обочине.

Засветился город, обогнала машина. Осталось идти меньше километра. Поворот. В ряд услужливо выстроились фонари. Из неработающего, как я думал завода, материализовалась женщина. Я ее обогнал и тут же оказался у церкви, откуда во все восемь сторон уезжают души. В телах или без. Им бывает удобно по разному.

На автовокзале обсудили региональную беду. Оказалось, и в городе вчера не было связи. А билет для меня есть, маршрутка через полчаса.

На перроне подслушал причитания дворника.

- Она ругается, а я… Да как тут все почистишь, столько выпало! А лопата у меня какая, вон смотри – черенок узкий, как им! - мужчина увидел во мне эксперта и перевернул лопату.
- Дааа…им никак. – поделился я экспертным мнением, выкинул окурок и зашел под козырек. Вспоминал, как называется та часть лопаты, которая не черенок. Которая у него и правда узкая. Будто ей копать, а не снег чистить. Или будто он ребенок, но очень высокий. Черенок же длинный. Так как? Топорище, лопатище? Ерунда какая-то. Ладно. Может лопата она и называется.

Подъехал автобус.

Люди долго не могли рассесться, не знали, где написаны номера мест. "Вот глупые, здесь же номера просто так на билете, садись, где хочешь." - тихонечко поделился я с контролером. Контролер взглядом опроверг мои слова и показал, что мое 18ое в самом конце, ехать я буду перпендикулярно движению, и немножко страдать. Так он, конечно, не сказал. И может даже не подумал. Но я все же немножко страдал.

Зато впервые маршрутка прибыла за семь, а не за семьдесят минут до электрички. Даже покурить не успел.

В дороге немного читал, много смотрел в окно. Проверил не пропал ли из электронный книги Иван Сергеевич. На месте. Фазаны, спите спокойно. Гуляйте размашисто!

А потом Москва. Совсем еще не зимняя. Мокрая и какая-то не радующая. У меня хорошее настроение и всякое такое. Но я совсем не ощутил новизны прибытия. Не успел соскучиться. Уехал-то. Чуть больше месяца. Не успел. Да и…за последний год путь туда-сюда стал для меня привычным. А здесь еще и зимы нет. Морось и никакой яркости.

Еще одна электричка. Еще пару километров. Дом. А через несколько дней я, мама и младший брат собирались к бабушке, поздравлять. Оттуда в деревню, которая окажется близко. Они на пару дней. Я – жить. Так я думал.

Ведь электричество восстановят уже сегодня. Непременно восстановят, починят.

Так я думал.